Главная | Обратная связь | Поможем написать вашу работу!
МегаЛекции

Посылка к маленькой сигарере




 

Не ждет, не ждет мой кучер нанятый,

Торопит ветер-господин.

Я принесла тебе для памяти

Еще подарочек один.

 

1919

 

Стихи к Сонечке

 

1. “Кто покинут – пусть поет…”

 

Кто покинут – пусть поет!

Сердце – пой!

Нынче мой – румяный рот,

Завтра – твой.

 

Ах, у розы-красоты

Все – друзья!

Много нас – таких, как ты

И как я.

 

Друг у друга вырывать

Розу-цвет —

Можно розу разорвать:

Хуже нет!

 

Чем за розовый за рот

Воевать —

Лучше мальчика в черед

Целовать!

 

Сто подружек у дружка:

Все мы тут.

Н а, люби его – пока

Не возьмут.

 

21 апреля 1919

 

2. “Пел в лесочке птенчик…”

 

Пел в лесочке птенчик,

Под окном – шарманщик:

– Обманщик, изменщик,

Изменщик, обманщик!

 

Подпевали хором

Черти из бочонка:

– Всю тебя, девчонка,

За копейку продал!

 

А коровки в травке:

– Завела аму – уры!

В подворотне – шавки:

– Урры, урры, дура!

 

Вздумала топиться —

Бабка с бородою:

– Ничего, девица!

Унесет водою!

 

Расчеши волосья,

Ясны очи вымой.

Один милый бросил,

А другой – подымет!

 

3. “В мое окошко дождь стучится…”

 

В мое окошко дождь стучится.

Скрипит рабочий над станком.

Была я уличной певицей,

А ты был княжеским сынком.

 

Я пела про судьбу-злодейку,

И с раззолоченных перил

Ты мне не рупь и не копейку, —

Ты мне улыбку подарил.

 

Но старый князь узнал затею:

Сорвал он с сына ордена

И повелел слуге-лакею

Прогнать девчонку со двора.

 

И напилась же я в ту ночку!

Зато в блаженном мире – том

Была я – княжескою дочкой,

А ты был уличным певцом!

 

24 апреля 1919

 

4. “Заря малиновые полосы…”

 

Заря малиновые полосы

Разбрасывает на снегу,

А я пою нежнейшим голосом

Любезной девушки судьбу.

 

О том, как редкостным растением

Цвела в светлейшей из теплиц:

В высокосветском заведении

Для благороднейших девиц.

 

Как белым личиком в передничек

Ныряла от словца “жених”;

И как перед самим Наследником

На выпуске читала стих,

 

И как чужих сирот-проказников

Водила в храм и на бульвар,

И как потом домой на праздники

Приехал первенец-гусар.

 

Гусар! – Еще не кончив с куклами,

– Ах! – в люльке мы гусара ждем!

О, дом вверх дном! Букварь – вниз буквами!

Давайте дух переведем!

 

Посмотрим, как невинно-розовый

Цветок сажает на фаянс.

Проверим три старинных козыря:

Пасьянс – романс – и контраданс.

 

Во всей девчонке – ни кровиночки...

Вся, как косыночка, бела.

Махнула белою косыночкой,

Султаном помахал с седла.

 

И как потом к старухе чопорной

Свалилась под ноги, как сноп,

И как сам граф, ногами топая,

Ее с крыльца спустил в сугроб...

 

И как потом со свертком капельным

– Отцу ненадобным дитём! —

В царевом доме Воспитательном

Прощалася... И как – потом —

 

Предавши розовое личико

Пустоголовым мотылькам,

Служило бедное девичество

Его Величества полкам...

 

И как художникам-безбожникам

В долг одолжала красоту,

И как потом с вор о м-острожником

Толк заводила на мосту...

 

И как рыбак на дальнем взмории

Нашел двух туфелек следы...

Вот вам старинная история,

А мне за песню – две слезы.

 

Апрель 1919

 

5. “От лихой любовной думки…”

 

От лихой любовной думки

Как уеду по чугунке —

Распыхтится паровоз,

 

И под гул его угрюмый

Буду думать, буду думать,

Что сам Черт меня унес.

 

От твоих улыбок сладких,

И от рук твоих в перчатках,

И от лика твоего —

 

И от слов твоих шумящих,

И от ног твоих, спешащих

Мимо дома моего.

 

Ты прощай, злодей – прельститель,

Вы, холмы мои, простите

Над.................. Москвой, —

 

Что Москва! Черт с ней, с Москвою!

Черт с Москвою, черт со мною, —

И сам Свет-Христос с собой!

 

Лейтесь, лейтесь, слезы, лейтесь,

Вейтесь, вейтесь, рельсы, вейтесь,

Ты гуди, чугун, гуди...

 

Может, горькую судьбину

Позабуду на чужбине

На другой какой груди.

 

6. “Ты расскажи нам про весну…”

 

– Ты расскажи нам про весну! —

Старухе внуки говорят.

Но, головою покачав,

Старуха отвечала так:

– Грешна весна,

Страшна весна.

 

– Так расскажи нам про Любовь! —

Ей внук поет, что краше всех.

Но, очи устремив в огонь,

Старуха отвечала: – Ох!

Грешна Любовь,

Страшна Любовь!

 

И долго-долго на заре

Невинность пела во дворе:

– Грешна любовь,

Страшна любовь...

 

1919

 

7. “Маленькая сигарера…”

 

Маленькая сигарера!

Смех и танец всей Севильи!

Что тебе в том длинном, длинном

Чужестранце длинноногом?

 

Оттого, что ноги длинны, —

Не суди: приходит первым!

И у цапли ноги – длинны:

Всё на том же на болоте!

 

Невидаль, что белорук он!

И у кошки ручки – белы.

Оттого, что белы ручки, —

Не суди: ласкает лучше!

 

Невидаль – что белокур он!

И у пены – кудри белы,

И у дыма – кудри белы,

И у куры – перья белы!

 

Берегись того, кто утром

Подымается без песен,

Берегись того, кто трезвым

– Как капель – ко сну отходит,

 

Кто от солнца и от женщин

Прячется в собор и в погреб,

Как ножа бежит – загару,

Как чумы бежит – улыбки.

 

Стыд и скромность, сигарера,

Украшенье для девицы,

Украшенье для девицы,

Посрамленье для мужчины.

 

Кто приятелям не должен —

Тот навряд ли щедр к подругам.

Кто к жидам не знал дороги —

Сам жидом под старость станет.

 

Посему, малютка-сердце,

Маленькая сигарера,

Ты иного приложенья

Поищи для красных губок.

 

Губки красные – что розы:

Нынче пышут, завтра вянут,

Жалко их – на привиденье,

И живой души – на камень.

 

Москва – Ванв, 1919 – 1937

 

8. “Твои руки черны от загару…”

 

Твои руки черны от загару,

Твои ногти светлее стекла...

– Сигарера! Скрути мне сигару,

Чтобы дымом любовь изошла.

 

Скажут люди, идущие мимо:

– Что с глазами-то? Свет, что ль, не мил?

А я тихо отвечу: – От дыму.

Я девчонку свою продымил!

 

Весна 1919

 

9. “Не сердись, мой Ангел Божий…”

 

Не сердись, мой Ангел Божий,

Если правда выйдет ложью.

Встречный ветер не допрашивают,

Правды с соловья не спрашивают.

 

1919

 

10. “Ландыш, ландыш белоснежный…”

 

Ландыш, ландыш белоснежный,

Розан аленький!

Каждый говорил ей нежно:

“Моя маленькая!”

 

– Ликом – чистая иконка,

Пеньем – пеночка... —

И качал ее тихонько

На коленочках.

 

Ходит вправо, ходит влево

Божий маятник.

И кончалось все припевом:

“Моя маленькая!”

 

Божьи думы нерушимы,

Путь – указанный.

Маленьким не быть большими,

Вольным – связанными.

 

И предстал – в кого не целят

Девки – пальчиком:

Божий ангел встал с постели —

Вслед за мальчиком.

 

– Будешь цвесть под райским древом,

Розан аленький! —

Так и кончилась с припевом:

“Моя маленькая!”

 

16 июня 1919

 

<11>. “На коленях у всех посидела…”

 

На коленях у всех посидела

И у всех на груди полежала.

Все до страсти она обожала

И такими глазами глядела,

Что сам Бог в небесах.

 

16 июня 1919

 

 

Але

 

В шитой серебром рубашечке,

– Грудь как звездами унизана! —

Голова – цветочной чашечкой

Из серебряного выреза.

 

Очи – два пустынных озера,

Два Господних откровения —

На лице, туманно-розовом

От Войны и Вдохновения.

 

Ангел – ничего – всё! – знающий,

Плоть – былинкою довольная,

Ты отца напоминаешь мне —

Тоже Ангела и Воина.

 

Может – все мое достоинство —

За руку с тобою странствовать.

– Помолись о нашем Воинстве

Завтра утром, на Казанскую!

 

18 июля 1919

 

“Ты думаешь: очередной обман…”

 

Ты думаешь: очередной обман!

Одна к одной, как солдатье в казармах!

Что из того, что ни следа румян

На розовых устах высокопарных, —

Все та же смерть из розовых семян!

Ты думаешь: очередной обман!

 

И думаете Вы еще: зачем

В мое окно стучаться светлым перстнем?

Ты любишь самозванцев – где мой Кремль?

Давным-давно любовный ход мой крестный

Окончен. Дом мой темен, глух и нем.

И семь печатей спят на сердце сем.

 

И думаешь: сиротскую суму

Ты для того надела в год сиротский,

Чтоб разносить любовную чуму

По всем домам, чтоб утверждать господство

На каждом........ Черт в моем дому!

– И отвечаю я: – Быть по сему!

 

Июль 1919

 

Бабушка

 

1. “Когда я буду бабушкой…”

 

Когда я буду бабушкой —

Годов через десяточек —

Причудницей, забавницей, —

Вихрь с головы до пяточек!

 

И внук – кудряш – Егорушка

Взревет: “Давай ружье!”

Я брошу лист и перышко —

Сокровище мое!

 

Мать всплачет: “Год три месяца,

А уж, гляди, как зол!”

А я скажу: “Пусть бесится!

Знать, в бабушку пошел!”

 

Егор, моя утробушка!

Егор, ребро от ребрышка!

Егорушка, Егорушка,

Егорий – свет – храбрец!

 

Когда я буду бабушкой —

Седой каргою с трубкою! —

И внучка, в полночь крадучись,

Шепнет, взметнувши юбками:

 

“Koгo, скажите, бабушка,

Мне взять из семерых?” —

Я опрокину лавочку,

Я закружусь, как вихрь.

 

Мать: “Ни стыда, ни совести!

И в гроб пойдет пляша!”

А я-то: “На здоровьице!

Знать, в бабушку пошла!”

 

Кто х о док в пляске рыночной —

Тот лих и на перинушке, —

Маринушка, Маринушка,

Марина – синь-моря!

 

“А целовалась, бабушка,

Голубушка, со сколькими?”

– “Я дань платила песнями,

Я дань взымала кольцами.

 

Ни ночки даром проспанной:

Все в райском во саду!”

– “А как же, бабка, Господу

Предстанешь на суду?”

 

“Свистят скворцы в скворешнице,

Весна-то – глянь! – бела...

Скажу: – Родимый, – грешница!

Счастливая была!

 

Вы ж, ребрышко от ребрышка,

Маринушка с Егорушкой,

Моей землицы горсточку

Возьмите в узелок”.

 

23 июля 1919

 

2. “А как бабушке…”

 

А как бабушке

Помирать, помирать, —

Стали голуби

Ворковать, ворковать.

 

“Что ты, старая,

Так лихуешься?

А она в ответ:

“Что воркуете?”

 

– “А воркуем мы

Про твою весну!”

– “А лихуюсь я,

Что идти ко сну,

 

Что навек засну

Сном закованным —

Я, бессонная,

Я, фартовая!

 

Что луга мои яицкие не скошены,

Жемчуга мои бурмицкие не сношены,

Что леса мои волынские не срублены,

На Руси не все мальчишки перелюблены!”

 

А как бабушке

Отходить, отходить, —

Стали голуби

В окно крыльями бить.

 

“Что уж страшен так,

Бабка, голос твой?”

– “Не хочу отдать

Девкам – м о лодцев”.

 

– “Нагулялась ты, —

Пора знать и стыд!”

– “Этой малостью

Разве будешь сыт?

 

Что над тем костром

Я – холодная,

Что за тем столом

Я – голодная”.

 

А как бабушку

Понесли, понесли, —

Все-то голуби

Полегли, полегли:

 

Книзу – крылышком,

Кверху – лапочкой...

– Помолитесь, внучки юные, за бабушку!

 

25 июля 1919

 

 

“Ты меня никогда не прогонишь…”

 

Ты меня никогда не прогонишь:

Не отталкивают весну!

Ты меня и перстом не тронешь:

Слишком нежно пою ко сну!

 

Ты меня никогда не ославишь:

Мое имя – вода для уст!

Ты меня никогда не оставишь:

Дверь открыта, и дом твой – пуст!

 

Июль 1919

 

“А во лбу моем – знай…”

 

А во лбу моем – знай! —

Звезды горят.

В правой рученьке – рай,

В левой рученьке – ад.

 

Есть и шелковый пояс —

От всех мытарств.

Головою покоюсь

На Книге Царств.

 

Много ль нас таких

На святой Руси —

У ветров спроси,

У волков спроси.

 

Так из края в край,

Так из града в град.

В правой рученьке – рай,

В левой рученьке – ад.

 

Рай и ад намешала тебе в питье,

День единый теперь – житие твое.

 

Проводи, жених,

До седьмой версты!

Много нас таких

На святой Руси.

 

Июль 1919

 

Тебе – через сто лет

 

К тебе, имеющему быть рожденным

Столетие спустя, как отдышу, —

Из самых недр, – как н а смерть осужденный,

Своей рукой – пишу:

 

– Друг! Не ищи меня! Другая мода!

Меня не помнят даже старики.

– Ртом не достать! – Через летейски воды

Протягиваю две руки.

 

Как два костра, глаза твои я вижу,

Пылающие мне в могилу – в ад, —

Ту видящие, что рукой не движет,

Умершую сто лет назад.

 

Со мной в руке – почти что горстка пыли —

Мои стихи! – я вижу: на ветру

Ты ищешь дом, где родилась я – или

В котором я умру.

 

На встречных женщин – тех, живых, счастливых, —

Горжусь, как смотришь, и ловлю слова:

– Сборище самозванок! Все мертвы вы!

Она одна жива!

 

Я ей служил служеньем добровольца!

Все тайны знал, весь склад ее перстней!

Грабительницы мертвых! Эти кольца

Украдены у ней!

 

О, сто моих колец! Мне тянет жилы,

Раскаиваюсь в первый раз,

Что столько я их вкривь и вкось дарила, —

Тебя не дождалась!

 

И грустно мне еще, что в этот вечер,

Сегодняшний – так долго шла я вслед

Садящемуся солнцу, – и навстречу

Тебе – через сто лет.

 

Бьюсь об заклад, что бросишь ты проклятье

Моим друзьям во мглу могил:

– Все восхваляли! Розового платья

Никто не подарил!

 

Кто бескорыстней был?! – Нет, я корыстна!

Раз не убьешь, – корысти нет скрывать,

Что я у всех выпрашивала письма,

Чтоб ночью целовать.

 

Сказать? – Скажу! Небытие – условность.

Ты мне сейчас – страстнейший из гостей,

И ты окажешь перлу всех любовниц

Во имя той – костей.

 

Август 1919

 

“А плакала я уже бабьей…”

 

А плакала я уже бабьей

Слезой – солонейшей солью.

Как та – на лужочке – с граблей —

Как эта – с серпочком – в поле.

 

От голосу – слабже воска,

Как сахар в чаю моченный.

Стрелочкам своим поноску

Носила, как пес ученый.

 

– “Ешь зернышко, я ж единой

Скорлупкой сыта с орешка!”

Никто не видал змеиной

В углах – по краям – усмешки.

 

Не знали мои герои,

Что сей голубок под схимой —

Как Царь – за святой горою

Гордыни несосвятимой.

 

Август 1919

 

“Два дерева хотят друг к другу…”

 

Два дерева хотят друг к другу.

Два дерева. Напротив дом мой.

Деревья старые. Дом старый.

Я молода, а то б, пожалуй,

Чужих деревьев не жалела.

 

То, что поменьше, тянет руки,

Как женщина, из жил последних

Вытянулось, – смотреть жестоко,

Как тянется – к тому, другому,

Что старше, стойче и – кто знает? —

Еще несчастнее, быть может.

 

Два дерева: в пылу заката

И под дождем – еще под снегом —

Всегда, всегда: одно к другому,

Таков закон: одно к другому,

Закон один: одно к другому.

 

Август 1919

 

“Консуэла! – Утешенье…”

 

Консуэла! – Утешенье!

Люди добрые, не сглазьте!

Наградил второю тенью

Бог меня – и первым счастьем.

 

Видно с ангелом спала я,

Бога приняла в объятья.

Каждый час благословляю

Полночь твоего зачатья.

 

И ведет меня – до сроку —

К Богу – по дороге белой —

Первенец мой синеокий:

Утешенье! – Консуэла!

 

Ну, а раньше – стать другая!

Я была счастливой тварью!

Все мой дом оберегали, —

Каждый под подушкой шарил!

 

Награждали – как случалось:

Кто – улыбкой, кто – полушкой...

А случалось – оставалось

Даже сердце под подушкой!..

 

Времячко мое златое!

Сонм чудесных прегрешений!

Всех вас вымела метлою

Консуэла – Утешенье.

 

А чердак мой чисто м е тен,

Сор подобран – на жаровню.

Смерть хоть сим же часом встретим:

Ни сориночки любовной!

 

– Вор! – Напрасно ждешь! – Не выйду!

Буду спать, как повелела

Мне – от всей моей Обиды

Утешенье – Консуэла!

 

Москва, октябрь 1919

 

Але

 

1. “Ни кровинки в тебе здоровой…”

 

Ни кровинки в тебе здоровой. —

Ты похожа на циркового.

 

Вон над бездной встает, ликуя,

Рассылающий поцелуи.

 

Напряженной улыбкой хлещет

Эту сволочь, что рукоплещет.

 

Ни кровиночки в тонком теле, —

Все новиночек мы хотели.

 

Что, голубчик, дрожат поджилки?

Все как надо: канат – носилки.

 

Разлетается в ладан сизый

Материнская антреприза.

 

Москва, октябрь 1919

 

2. “Упадешь – перстом не двину…”

 

Упадешь – перстом не двину.

Я люблю тебя как сына.

 

Всей мечтой своей довлея,

Не щадя и не жалея.

 

Я учу: губам полезно

Раскаленное железо,

 

Бархатных ковров полезней —

Гвозди – молодым ступням.

 

А еще в ночи беззвездной

Под ногой – полезны – бездны!

 

Первенец мой крутолобый!

Вместо всей моей учебы —

Материнская утроба

Лучше – для тебя была б.

 

Октябрь 1919

 

 

“Бог! – Я живу! – Бог! – Значит ты не умер…”

 

Бог! – Я живу! – Бог! – Значит ты не умер!

Бог, мы союзники с тобой!

Но ты старик угрюмый,

А я – герольд с трубой.

 

Бог! Можешь спать в своей ночной лазури!

Доколе я среди живых —

Твой дом стоит! – Я лбом встречаю бури,

Я барабанщик войск твоих.

 

Я твой горнист. – Сигнал вечерний

И зорю раннюю трублю.

Бог! – Я любовью не дочерней, —

Сыновне я тебя люблю.

 

Смотри: кустом неопалимым

Горит походный мой шатер.

Не поменяюсь с серафимом:

Я твой Господен волонтер.

 

Дай срок: взыграет Царь-Девица

По всем по селам! – А дотоль —

Пусть для других – чердачная певица

И старый карточный король!

 

Октябрь 1919

 

“А человек идет за плугом…”

 

А человек идет за плугом

И строит гнезда.

Одна пред Господом заслуга:

Глядеть на звезды.

 

И вот за то тебе спасибо,

Что, цепенея,

Двух звезд моих не видишь – ибо

Нашел – вечнее.

 

Обман сменяется обманом,

Рахилью – Лия.

Все женщины ведут в туманы:

Я – как другие.

 

Октябрь 1919

 

“Маска – музыка... А третье…”

 

Маска – музыка... А третье

Что любимое? – Не скажет.

И я тоже не скажу.

 

Только знаю, только знаю

– Шалой головой ручаюсь! —

Что не мать – и не жена.

 

Только знаю, только знаю,

Что как музыка и маска,

Как Москва – маяк – магнит —

 

Как метель – и как мазурка

Начинается на М.

 

– Море или мандарины?

 

Москва, октябрь 1919

 

“Чердачный дворец мой, дворцовый чердак…”

 

Чердачный дворец мой, дворцовый чердак!

Взойдите. Гора рукописных бумаг...

Так. – Руку! – Держите направо, —

Здесь лужа от крыши дырявой.

 

Теперь полюбуйтесь, воссев на сундук,

Какую мне Фландрию вывел паук.

Не слушайте толков досужих,

Что женщина – может без кружев!

 

Ну-с, перечень наших чердачных чудес:

Здесь нас посещают и ангел, и бес,

И тот, кто обоих превыше.

Недолго ведь с неба – на крышу!

 

Вам дети мои – два чердачных царька,

С веселою музой моею, – пока

Вам призрачный ужин согрею, —

Покажут мою эмпирею.

 

– А что с Вами будет, как выйдут дрова?

– Дрова? Но на то у поэта – слова

Всегда – огневые – в запасе!

Нам нынешний год не опасен...

 

От века поэтовы корки черствы,

И дела нам нету до красной Москвы!

Глядите: от края – до края —

Вот наша Москва – голубая!

 

А если уж слишком поэта доймет

Московский, чумной, девятнадцатый год, —

Что ж, – мы проживем и без хлеба!

Недолго ведь с крыши – на небо.

 

Октябрь 1919

 

“Поскорее бы с тобою разделаться…”

 

Поскорее бы с тобою разделаться,

Юность – молодость, – эка невидаль!

Все: отселева – и доселева

Зачеркнуть бы крест на крест – наотмашь!

 

И почить бы в глубинах кресельных,

Меж небесных планид бесчисленных,

И учить бы науке висельной

Юных крестниц своих и крестников.

 

– Как пожар зажечь, – как пирог испечь,

Чтобы в рот – да в гроб, как складнее речь

На суду держать, как отца и мать

.....................……………. продать.

 

Подь-ка, подь сюда, мой воробушек!

В том дому жемчуга с горошину.

Будет жемчуг.......…………….

А воробушек – на веревочке!

 

На пути твоем – целых семь планид,

Чтоб высоко встать – надо кровь пролить.

Лей да лей, не жалей учености,

Весельчак ты мой, висельченочек!

 

– Ну, а ты зачем? – Душно с мужем спать!

– Уложи его, чтоб ему не встать,

Да с ветрами вступив в супружество —

Берегись! – голова закружится!

 

И плетет – плетет ………........ паук

– “От румян-белил встал горбом – сундук,

Вся, как купол, красой покроешься, —

После виселицы – отмоешься!”

 

Так – из темных обвалов кресельных,

Меж небесных планид бесчисленных

...............................……………….

Юных висельников и висельниц.

 

Внук с пирушки шел, видит – свет зажжен,

....................в полу круг прожжен.

– Где же бабка? – В краю безвестном!

Прямо в ад провалилась с креслом!

 

Октябрь 1919

 

“Уходящее лето, раздвинув лазоревый полог…”

 

Уходящее лето, раздвинув лазоревый полог

(Которого нету – ибо сплю на рогоже – девятнадцатый год)

Уходящее лето – последнюю розу

– От великой любви – прямо на сердце бросило мне.

 

На кого же похоже твое уходящее лето?

На поэта?

– Ну нет!

На г..........д...........в..........!

 

Октябрь 1919

 

“А была я когда-то цветами увенчана…”

 

А была я когда-то цветами увенчана

И слагали мне стансы – поэты.

Девятнадцатый год, ты забыл, что я женщина...

Я сама позабыла про это!

 

Скажут имя мое – и тотчас же, как в зеркале

............................................

И повис надо мной, как над брошенной церковью,

Тяжкий вздох сожалений бесплодных.

 

Так, в...... Москве погребенная заживо,

Наблюдаю с усмешкою тонкой,

Как меня – даже ты, что три года охаживал! —

Обходить научился сторонкой.

 

Октябрь 1919

 

“Сам посуди: так топором рубила…”

 

Сам посуди: так топором рубила,

Что невдомек: дрова трещат – аль ребра?

А главное: тебе не согрубила,

А главное: <сама> осталась доброй.

 

Работала за мужика, за бабу,

А больше уж нельзя – лопнут виски!

– Нет, руку приложить тебе пора бы:

У человека только две руки!

 

Октябрь 1919

 

С. Э.

 

Хочешь знать, как дни проходят,

Дни мои в стране обид?

Две руки пилою водят,

Сердце – имя говорит.

 

Эх! Прошел бы ты по дому —

Знал бы! Так в ночи пою,

Точно по чему другому —

Не по дереву – пилю.

 

И чудят, чудят пилою

Руки – вольные досель.

И метет, метет метлою

Богородица-Метель.

 

Ноябрь 1919

 

“Дорожкою простонародною…”

 

Дорожкою простонародною,

Смиренною, богоугодною,

Идем – свободные, немодные,

Душой и телом – благородные.

 

Сбылися древние пророчества:

Где вы – Величества? Высочества?

 

Мать с дочерью идем – две странницы.

Чернь черная навстречу чванится.

Быть может – вздох от нас останется,

А может – Бог на нас оглянется...

 

Пусть будет – как Ему захочется:

Мы не Величества, Высочества.

 

Так, скромные, богоугодные,

Душой и телом – благородные,

Дорожкою простонародною —

Так, доченька, к себе на родину:

 

В страну Мечты и Одиночества —

Где мы – Величества, Высочества.

 

<1919>

 

Бальмонту

 

Пышно и бесстрастно вянут

Розы нашего румянца.

Лишь камзол теснее стянут:

Голодаем как испанцы.

 

Ничего не можем даром

Взять – скорее гору сдвинем!

И ко всем гордыням старым —

Голод: новая гордыня.

 

В вывернутой наизнанку

Мантии Врагов Народа

Утверждаем всей осанкой:

Луковица – и свобода.

 

Жизни ломовое дышло

Спеси не перешибило

Скакуну. Как бы не вышло:

– Луковица – и могила.

 

Будет наш ответ у входа

В Рай, под деревцем миндальным:

– Царь! На пиршестве народа

Голодали – как гидальго!

 

Ноябрь 1919

 

“Высоко мое оконце…”

 

Высок о мое оконце!

Не достанешь перстеньком!

На стене чердачной солнце

От окна легло крестом.

 

Тонкий крест оконной рамы.

Мир. – На вечны времена.

И мерещится мне: в самом

Небе я погребена!

 

Ноябрь 1919

 

Але

 

1. “Когда-нибудь, прелестное созданье…”

 

Когда-нибудь, прелестное созданье,

Я стану для тебя воспоминаньем.

 

Там, в памяти твоей голубоокой,

Затерянным – так далек о -далёко.

 

Забудешь ты мой профиль горбоносый,

И лоб в апофеозе папиросы,

 

И вечный смех мой, коим всех морочу,

И сотню – на руке моей рабочей —

 

Серебряных перстней, – чердак-каюту,

Моих бумаг божественную смуту...

 

Как в страшный год, возвышены Бедою,

Ты – маленькой была, я – молодою.

 

2. “О бродяга, родства не помнящий…”

 

О бродяга, родства не помнящий —

Юность! – Помню: метель мела,

Сердце пело. – Из нежной комнаты

Я в метель тебя увела.

 

.............................……………….

И твой голос в метельной мгле:

– “Остригите мне, мама, волосы!

Они тянут меня к земле!”

 

Ноябрь 1919

 

3. “О бродяга, родства не помнящий…”

 

Маленький домашний дух,

Мой домашний гений!

Вот она, разлука двух

Сродных вдохновений!

 

Жалко мне, когда в печи

Жар, – а ты не видишь!

В дверь – звезда в моей ночи! —

Не взойдешь, не выйдешь!

 

Платьица твои висят,

Точно плод запретный.

На окне чердачном – сад

Расцветает – тщетно.

 

Голуби в окно стучат, —

Скучно с голубями!

Мне ветра привет кричат, —

Бог с ними, с ветрами!

 

Не сказать ветрам седым,

Стаям голубиным —

Чудодейственным твоим

Голосом: – Марина!

 

Ноябрь 1919

 

 

“В темных вагонах…”

 

В темных вагонах

На шатких, страшных

Подножках, смертью перегруженных,

Между рабов вчерашних

Я все думаю о тебе, мой сын, —

Принц с головой обритой!

 

Были волосы – каждый волос —

В царство ценою.......……………

 

На волосок от любви народы —

В гневе – одним волоском дитяти

Можно............ сковать!

– И на приютской чумной кровати

Принц с головой обритой.

 

Принц мой приютский!

Можешь ли ты улыбнуться?

Слишком уж много снегу

В этом году!

 

Много снегу и мало хлеба.

 

Шатки подножки.

 

Кунцево, ноябрь 1919

 

“О души бессмертный дар…”

 

О души бессмертный дар!

Слезный след жемчужный!

Бедный, бедный мой товар,

Никому не нужный!

 

Сердце нынче не в цене, —

Все другим богаты!

Приговор мой на стене:

– Чересчур легка ты!..

 

19 декабря 1919

 

“Я не хочу ни есть, ни пить, ни жить…”

 

Я не хочу ни есть, ни пить, ни жить.

А так: руки скрестить – тихонько плыть

Глазами по пустому небосклону.

Ни за свободу я – ни против оной

– О, Господи! – не шевельну перстом.

Я не дышать хочу – руки крестом!

 

Декабрь 1919

 

“Поцеловала в голову…”

 

Поцеловала в голову,

Не догадалась – в губы!

А все ж – по старой памяти —

Ты хороша, Любовь!

 

Немножко бы веселого

Вина, – да скинуть шубу, —

О как – по старой памяти —

Ты б загудела, кровь!

 

Да нет, да нет, – в таком году

Сама любовь – не женщина!

Сама Венера, взяв топор,

Громит в щепы подвал.

 

В чумном да ледяном аду,

С Зимою перевенчанный,

Амур свои два крылышка

На валенки сменял.

 

Прелестное создание!

Сплети-ка мне веревочку

Да сядь – по старой памяти —

К девчонке на кровать.

 

– До дальнего свидания!

– Доколь опять научимся

Получше, чем в головочку

Мальчишек целовать.

 

Декабрь 1919

 

Четверостишия

 

 

На скольких руках – мои кольца,

На скольких устах – мои песни,

На скольких очах – мои слезы...

По всем площадям – моя юность!

 

 

Бабушке – и злая внучка мила!

Горе я свое за ручку взяла:

“Сто ночей подряд не спать – невтерпеж!

Прогуляйся, – может, лучше уснешь!”

 

 

Так, выбившись из страстной колеи,

Настанет день – скажу: “не до любви!”

Но где же, на календаре веков,

Ты, день, когда скажу: “не до стихов!”

 

 

Словно теплая слеза —

Капля капнула в глаза.

Там, в небесной вышине,

Кто-то плачет обо мне.

 

 

Плутая по своим же песням,

Случайно попадаю – в души.

Предупреждаю – не жилица!

Еще не выстроен мой дом.

 

 

“Завтра будет: после-завтра” —

Так Любовь считает в первый

День, а в день последний: “хоть бы

Нынче было век назад!”

 

 

Птичка все же рвется в рощу,

Как зерном ни угощаем,

Я взяла тебя из грязи, —

В грязь родную возвращаю.

 

 

Ты зовешь меня блудницей, —

Прав, – но малость упустил:

Надо мне, чтоб гость был статен,

Во-вторых – чтоб не платил.

 

Пятистишие

 

Решено – играем оба,

И притом: играем разно:

Ты – по чести, я – плутуя.

Но, при всей игре нечистой,

Насмерть заиграюсь – я.

 

 

Как пойманную птицу – сердце

Несу к тебе, с одной тревогой:

Как бы не отняли мальчишки,

Как бы не выбилась – сама!

 

 

И если где прольются слезы, —

Всех помирю, войдя!

Я – иволга, мой голос первый

В лесу, после дождя.

 

 

Всё в ваших домах

Под замком, кроме сердца.

Лишь то мое в доме,

Что плохо лежит.

 

 

Я не мятежница – и чту устав:

Через меня шагнувший ввысь – мне друг.

Однако, памятуй, что, в руки взяв

Себя, ты выпустил – меня из рук.

 

 

У – в мир приходящих – ручонки зажаты:

Как будто на приступ, как будто в атаку!

У – в землю идущих – ладони раскрыты:

Все наши полки разбиты!

 

 

Не стыдись, страна Россия!

Ангелы – всегда босые...

Сапоги сам черт унес.

Нынче страшен – кто не бос!

 

<16>

 

Так, в землю проводив меня глазами,

Вот что напишите мне на кресте, – весь сказ!

– “Вставала с песнями, ложилась со слезами,

А умирала – так смеясь!”

 

<17>

 

Плутая по своим же песням,

Случайно попадаю в души.

Но я опасная приблуда:

С собою уношу – весь дом.

 

<18>

 

Ты принес мне горсть рубинов, —

Мне дороже розы уст,

Продаюсь я за мильоны,

За рубли не продаюсь.

 

<19>

 

Ты зовешь меня блудницей, —

Прав, – но все ж не забывать:

Лучше к печке приложиться,

Чем тебя поцеловать.

 

<20>

 

Ты зовешь меня блудницей:

– Слушай, выученик школ!

Надо мне, чтоб гость был вежлив,

Во-вторых – чтоб ты ушел.

 

<21>

 

Твой дом обокраден,

Не я виновата.

Лишь то – мое – в доме,

Что плохо лежит.

 

<22>

 

Шаги за окном стучат.

Не знаю, который час.

Упаси тебя Божья Мать

Шаги по ночам считать!

 

<23>

 

Шаг у моего порога.

Снова ложная тревога.

Но не ложью будет то что

Новый скоро будет шаг.

 

<24>

 

В книге – читай – гостиничной:

– Не обокравши – выбыл.

Жулик – по жизни – нынешней

Гость – и на том спасибо.

 

1919 – 1920

 

 

“Между воскресеньем и субботой…”

 

Между воскресеньем и субботой

Я повисла, птица вербная.

На одно крыло – серебряная,

На другое – золотая.

 

Меж Забавой и Заботой

Пополам расколота, —

Серебро мое – суббота!

Воскресенье – золото!

 

Коли грусть пошла по жилушкам,

Не по нраву – корочка, —

Знать, из правого я крылушка

Обронила перышко.

 

А коль кровь опять проснулася,

Подступила к щеченькам, —

Значит, к миру обернулася

Я бочком золотеньким.

 

Наслаждайтесь! – Скоро-скоро

Канет в страны дальние —

Ваша птица разноперая —

Вербная – сусальная.

 

29 декабря 1919

 

“В синем небе – розан пламенный…”

 

В синем небе – розан пламенный:

Сердце вышито на знам

Поделиться:





Воспользуйтесь поиском по сайту:



©2015 - 2024 megalektsii.ru Все авторские права принадлежат авторам лекционных материалов. Обратная связь с нами...