Главная | Обратная связь | Поможем написать вашу работу!
МегаЛекции

О метафоре и метафорическом тренинге




СОДЕРЖАНИЕ

Глава 1

О метафоре и метафорическом тренинге........ 4

Глава 2

Сказочные и метафорические упражнения

для тренингов со взрослыми....................... 19

Актеры и кинорежиссеры............................. 19

Образ внутреннего мира............................... 31

Учитель возвращается домой........................ 39

Двоечник тоже человек!............................... 46

Заверши сказку........................................... 55

Необычное в обычном................................. 62

Глава 3

Тренинговые упражнения

для подростков: неочевидные метафоры....... 69

Деревья-Характеры из волшебного леса........ 69

Давайте сочиним сказку.............................. 76

Герои и анти-герои...................................... 88

Путешествие к волшебнику......................... 99

Глава 4

Цикл метафорических игр "превращения".... 115

Заколдованные звери................................. 116

Говорящие вещи........................................ 122

Чары злобного Крокса............................... 130

Теремок.................................................... 139

Библиография............................................... 145

 

 

Глава 1.

О метафоре и метафорическом тренинге

Почему у этой книги такое странное название?

Во-первых, упражнения, которые описаны здесь, развивают у участников тренинга - среди прочего -способности к метафоризации, т.е. к метафорическо­му видению, метафорическому мышлению и созда­нию метафор.

А во-вторых, сами эти упражнения, игры, психо­логические техники являются по сути дела метафо­рами: ведь они говорят об одном предмете через признаки другого.

И в-третьих. В конце концов, неважно, как назы­вается книга о тренинге - почти любую из них мож­но назвать именно так: "Метафорический тренинг", поскольку всегда в процессе тренинга применяются игры, каждая из которых есть поведенческая мета­фора.

Все эти утверждения требуют своего объяснения и обоснования.

Но сначала все-таки разберемся, а что же такое вообще - метафора?

Метафора (с греч. - перенос) - троп или фигура речи, состоящая в употреблении слова, обозначающе­го некоторый класс объектов (предметов, лиц, явле­ний, действий или признаков), для обозначения дру­гого, сходного с данным класса объектов или еди­ничного объекта. Когда мы употребляем названия животных не по отношению к самим животным, а переносим их на объекты другого класса (например, на человека), то это можно считать метафорой. Ска­жем, фразы о каком-то человеке: Ну, это орел! или Настоящая акула бизнеса — конечно же, являются метафорическими. В расширительном смысле тер­мин "метафора" относят также к другим видам пе­реносного значения слова.

Какое же отношение имеет метафора к психологи­ческому тренингу?

В тренинге происходят события, переживая кото­рые, участники меняются. Для того, чтобы события были по-настоящему значимы, а изменения глубоки­ми, ведущий может организовать свою деятельность по-разному:

• помочь участникам еще раз испытать травмиру­ющие переживания и — через это — избавить от них, т. е. воспроизвести прошлые события;

• организовать важные события в данный момент -в процессе самого тренинга, т. е., дать возможность жить событиями настоящего;

• смоделировать ситуации, которые произойдут в будущем.

И почти всегда для реализации любой из этих стратегий потребуется игра — с введением каких-то особых условий, правил, норм игровой реальности. В этой игровой реальности происходит удивительная встреча текстов - жизненного текста конкретного участника и событийного текста игры. А "волшеб­ной призмой" для взаимоотражения этих текстов и становится метафора.

Можно, конечно, действовать иначе.

Скажем, психолог - ведущий тренинга может по­пытаться "исправить ошибки" в "жизненном текс те" участника1: дескать, это ты понимаешь непра­вильно - надо так-то и этак, взгляды свои измени таким вот образом, да и поступки твои, прямо ска­зать, идиотские. В общем, возлюби ближних и веди себя хорошо.

Однако редко подобная стратегия дает хоть какие-то полезные плоды. Почему-то сопротивляется чело­век, когда кто-то стремится проводить "работу над ошибками" вместо него. Да и не желает он призна­вать ошибками то, что написано в его "жизненном тексте". Отсюда — либо конфликт с тренером (а по­рой и с другими участниками), либо угодливое со­гласие с "фигой в кармане", либо равнодушный уход из группы.

Совсем другие результаты получаются, если чело­веку дается возможность "перечитать свой жизнен­ный текст", глядя на него через "чудесную лупу" метафоры. (Да простит меня читатель за обилие ка­вычек на последней странице!)

И многое увидится иначе...

И что-то захочется изменить...

И что-то изменилось уже в процессе...

Таково магическое свойство метафоры.

Аристотель говорил, что искусство метафоры - это искусство находить сходство между разными, порой очень непохожими вещами. Однако при всей гени­альности Аристотеля он не указывал на множество других функций метафоры. Возможность метафоры служить приемом психотерапии была по-настояще­му осознана относительно недавно. Последняя чет верть XX века оказалась особенно богата на иссле­дования, посвященные психологическим аспектам метафорических высказываний. Этому послужил и переворот в сознании людей европейской культу­ры, начавших понимать ограниченность рассудочно­го подхода к жизни. Стоит вспомнить замечатель­ные слова Альберта Эйнштейна: "Рациональный ра­зум - это преданный слуга, интуитивный разум -это священный подарок. Парадокс современной жиз­ни заключается в том, что мы начали поклоняться слуге и порочить Божественное".

Самым сильным толчком к пониманию психоте­рапевтических ресурсов метафоры послужили, по-ви­димому, работы 3. Фрейда, показавшего метафорич­ность языка психических образов. А затем в рамках психодинамического подхода появились концепции К.-Г. Юнга и Э. Берна, раскрывших роль сказочных метафор в человеческой жизни и предложивших психотерапевтические технологии с использованием метафор. Затем появились такие яркие направле­ния, как эриксоновская терапия, гипнотерапия с ис­пользованием метафор, символ-драма, имаготерапия, работа с направленным воображением, позитивная терапия Пезешкиана, сказкотерапия и многое дру­гое. Сейчас можно сказать без преувеличения: ни одно психотерапевтическое направление не обходит­ся без использования метафор. Даже в рациональной терапии методы убеждения часто опираются на ме­тафоры.

В своей работе "Магические метафоры" Ник Оуэн называет 58(!) способов применения метафорических историй, приведенных в книге. Среди них есть, на­пример, такой: "Чтобы перевести активность с уров­ня бета-волн (сознательные процессы) к альфа-вол­нам (легкий транс или состояние сна). Альфа-излу чение в большей степени подходит для введения ин­формации на более глубоком, подсознательном уров­не и для интеграции и закрепления уже предъяв­ленного материала" (с. 24).

Таким образом, область применения метафор в плане психологического воздействия удивительно широка.

"Постойте же! — может сказать какой-нибудь эру­дированный и въедливый читатель. — Ну хорошо, с использованием метафоры как тренингового средст­ва, допустим, еще можно согласиться: действитель­но, чуть не вся психотерапия на ней зиждется. А за­чем, скажите на милость, нужно развивать способно­сти участников тренинга к метафоризации? Они-то ни писателями, ни психотерапевтами становиться не собираются. А кроме того, психологам давно извест­но, что метафоричность мышления представляет со­бой лишь одну из стадий на пути к высшему его ви­ду - абстрактно-логическому. Какой смысл способст­вовать регрессу?"

Действительно, ну как можно?! Да только позволь­те усомниться, уважаемый эрудированный и въедли­вый читатель, что абстрактно-логическое мышление может по-настоящему продуктивно работать без ме­тафорической составляющей. Оперирование абстрак­циями всегда (!) в основе своей опирается на некую метафорическую модель. Сказанное относится даже к тем абстракциям, которыми занимается такая точ­ная наука, как математика.

Вспомним, например, понятия актуальной и потен­циальной бесконечностей, без которых высшие разде­лы математики просто немыслимы. Первое из этих понятий базируется на представлении отрезка, внут­ри которого находится неисчислимое число точек (ну скажем, на линейке сантиметровый интервал между цифрами 1 и 2). В основе второго понятия — путе­шествие по безграничному космическому пространст­ву - от звезды к звезде, по которому сколько бы мы ни двигались, впереди встретим все новые и новые солнца... Обошлись без метафоры?

Читайте работы великих популяризаторов матема­тики и физики Перельмана, Гарднера и других, а также специальное исследование известнейшего спе­циалиста по метафоре Лакоффа, посвященное вопро­су появления математики, и вы оцените метафорич­ность научных абстракций.

О том, что всякое произведение искусства - это либо "кладбище" метафор (тогда, впрочем, произве­дением искусства это назвать сложно), либо "фейер­верк искрящихся метафор", известно каждому. Об­разность художника питается метафорами.

Но не следует думать, что роль метафоры ограни­чивается украшательством текста. Эстетика метафо­ры - лишь одна из ее сторон, можно сказать, ее внешность, заставляющая обратить на нее внимания и восхититься ее красотой (в особенности если мета­фора неожиданна, нестандартна). Но за внешней формой очень часто скрываются разнообразные смысловые содержания, которые могут быть настоль­ко богаты, что, метафорически говоря, не всякому удается забрать и унести все.

Когда на психологическом тренинге я прошу участ­ников дать ассоциации на слово сказка, кто-нибудь обязательно вспоминает хрестоматийные пушкин­ские строки:

 

Сказка ложь, да в ней намек!

Добрым молодцам урок.

 

Да кто же не знает этих слов, смысл которых представляется абсолютно прозрачным: дескать, в сказке, помимо очевидного содержания, есть урок, который надо учесть (выучить). Скажем: "не ходи без спросу гулять, а то съедят, как Колобка", "не пей сырой воды — козленочком станешь" и т.п. Так-то оно так, но только не слишком ли просто?

Между прочим, как указывает А.А. Брудный, та­кие понятные строчки Пушкина родились у него да­леко не сразу. Известно, что сначала у него был та­кой вариант: "Не беда, что сказка - ложь". Потом он написал:

 

Сказка ложь, да нам урок,

А иному - и намек.

 

Согласитесь, что в таком виде эти строчки звучат совершенно иначе. Как будто Александр Сергеевич призывает обратить внимание, прежде всего, на на­мек. А если вспомнить, какую именно сказку он за­вершает словами: "Сказка ложь, да в ней намек...", то многозначительность этой фразы становится про­сто-таки вопиющей. Кстати говоря, и "мягкий" ва­риант, хорошо известный нам, не был пропущен цен­зурой: "Не надо намеков...".

А знаменитые слова о добрых молодцах встреча­ются в последней сказке Пушкина - о золотом пе­тушке, которая стала предметом пристального рас­смотрения многих исследователей, в частности та­лантливейшей Анны Андреевны Ахматовой. Именно она убедительно показала, что "бутафория народной сказки служит здесь для маскировки политического смысла" (цит. по А.А. Брудному). Каков же возмож­ный смысл слов, говорящих о смысле сказок?

Царь, подвергавшийся многочисленным набегам со стороны воинственных соседей, получает от муд­реца золотого петушка, способного предупреждать о грозящей опасности (интересный прообраз информационно-аналитической и разведывательной службы). Обещание исполнить любое желание мудреца, спас­шего царство, повелитель не выполняет (тот, как вы помните, попросил прекрасную шамаханскую цари­цу), а вместо этого убивает мудрого скопца. Месть не задерживается: петушок клюет царя в темя, "ох­нул раз, - и умер он". Вот такая незатейливая ска­зочка о царе-клятвопреступнике и о значении ин­формации. Между прочим, царь в момент написания сказки в мире был один - в России...

И еще один момент: царь не понимает, зачем скопцу прекрасная царица. Но не царево это дело -понимать мудрецов, его дело — исполнять клятву. Иначе наказание неотвратимо.

Вот вам и метафора. Вот вам "очевидные" уроки.

И оказывается, что сила и глубина воздействия метафоры связаны не только с ее красотой, но и с уровнем ее понимания. И кое с чем еще.

Вместе с тем чрезвычайно велика роль метафор в научном мышлении. И научное творчество вряд ли возможно без опоры на метафору. Многие авторы придерживаются четкой позиции по этому вопросу. Так, С. Дак подчеркивает: "Мы все используем язык для проведения исследований, и этот язык структу­рирует исследование, расширяя и ограничивая про­цесс размышлений об исследовании... структуры мышления исследователя пронизаны метафорами, которые они выбирают для описания феномена" (S. Duck, 1994, с. 32). "Восприятие исследователя структурировано метафорами, используемыми для описания феномена, и параллелизм между исследо­вательской активностью и его человеческим бытием не может быть минимизирован.... Эти структуры как информируют, так и ограничивают процесс рассмот­рения феномена. Это как в физике: наблюдение не может быть нейтральным. Каждый видит феномен в соответствии с исходной точкой зрения и относитель­ность различных точек зрения может помочь нам увидеть что-то фундаментально важное" (Там же, с. 33).

Важная роль метафор в психологическом знании определяется и тем очевидным фактом, что почти все наиболее значимые открытия в естественнонаучных и общекультурных областях с помощью метафо­рических аналогий находили свое отражение в пси­хологических теоретических моделях и концепциях.

Известный белорусский методолог В.А. Янчук от­мечает: "В истории научного познания реально про­сматривается ряд таких общекультурных метафор: синкретическая - многобожество, схоластическая -Священное Писание, механическая - часы, статисти­ческая — бухгалтерский отчет, энергетическая — за­кон сохранения энергии, системная — баланс, кибер­нетическая или компьютерная, тендерная, синергетическая к др., более частные, каждая из которых обусловливала соответствующие ассоциативные тео­ретические модели (например, энергетическую мо­дель личности 3. Фрейда, компьютерные модели в когнитивной традиции и т.п.)... Именно общекуль­турные метафоры выступают, в силу без прямого до­ступа к объективной реальности, в качестве анало­гий для интерпретации психологической феномено­логии, определяя соответствующее ассоциативное по­ле исследователя. Наличие широкого поля опять-таки создает основания для теоретического многооб­разия" (ВА. Янчук, 2000, с. 40).

Л. Смайс приходит к ряду основополагающих ут­верждений в отношении роли метафор в научном психологическом познании (эти утверждения есть смысл привести полностью):

"1. Несмотря на кажущуюся неочевидность осно­вополагающего влияния метафор/метафизики в на­учном мышлении, они всегда имплицитно присутст­вуют.

2. Претензии на неиспользование метафор/ мета­физики являются ничем иным, как обманчивой ви­димостью.

3. Антиметафорическая/антиметафизическая по­зиция не может быть сформулирована без использо­вания метафорического/метафизического дискурса.

4. Ученый может критиковать системы мета­фор/метафизики только с позиции собственной сис­темы метафор/метафизики.

5. Устранение одной системы метафор/метафизики приводит к ее замене на другую.

6. Несмотря на то, что метафоры/метафизика не имеют прямого отношения к науке, оценка их науч­ной продуктивности не может быть произведена бы­стрым и простым образом; их продуктивность мо­жет быть измерена только в долгосрочной перспек­тиве, через экстенсивные усилия по определению их применимости" (1992, с. 260 - 261; цит. по: ВА. Ян­чук, 2000, с. 42 - 43).

Фактически можно говорить о том, что несмотря на кажущуюся неочевидность основополагающего влияния метафор в научном мышлении, они всегда скрытно присутствуют, и претензии на неиспользова­ние метафор являются ничем иным, как обманчивой видимостью.

Достаточно вспомнить, например, некоторые клас­сические метафоры сознания, на которые явно или неявно опираются основатели фундаментальных психологических школ: поток, птичий полет (У. Джемс), вершина айсберга (3. Фрейд), симфония, фуга, музыкальная композиция (Д. Джойс, А. Берг­сон), горизонт, перспектива (В. Келер) и т.п.

Так и хочется воскликнуть: существовала бы во­обще психология как наука без способности ее твор­цов к созданию метафор?!

Когда мы рассуждаем о психике, мы попросту не можем обойтись без метафор, поскольку понятия, не имеющие конкретного предметного воплощения — а таковы практически все психологические понятия, — чтобы стать доступными, очевидными, ясными, долж­ны быть объяснены средствами другого языка. И этот язык обязан быть конкретным и предметным. На­пример, говоря о таком понятии, как внимание, не­которые психологи полагают, что это луч прожекто­ра, выхватывающий из темноты наиболее значимые для человека объекты, а другие утверждают, что это своеобразный аккумулятор, имеющий ограниченный энергетический запас. Здесь очевидным образом проявляется важнейшая особенность метафоры — свойства одного описываются через свойства другого.

То же самое происходит и в житейских разгово­рах о человеческих отношениях: они привязались друг к другу; сел мне на шею; она вертит им, как хочет и т.п. Иными словами, для того чтобы рас­крыть сущность некоего психологического материа­ла, неизбежно обращение к метафоре.

Мало аргументов в пользу необходимости разви­вать способности участников тренинга к метафоризации? Хорошо, тогда добавим еще.

Для этого вспомним, во-первых, традиционное раз­деление психических процессов и явлений на когни­тивные и аффективные, а во-вторых, павловскую классификацию людей, включающую художествен­ный, мыслительный и промежуточный типы. В пер­вом случае предполагается, что метафоризация ха­рактерна для людей аффективного склада, а во вто­ром случае - для художественного.

В то же время принято считать, что научно-техни­ческий прогресс опирается именно на "рацио"; со­временная западная цивилизация, рациональная по своему духу, противостоит иррациональной цивили­зации Востока. Это уже стало трюизмом.

Но так ли это на самом деле?

Верны ли эти суждения в том смысле, что Запад, рациональность, отсутствие метафоричности -это слова одного ряда, а Восток, иррациональность, метафоричность - слова другого, противоположного (антонимичного) ряда? Думается, что это не совсем так. Метафоричность пронизывает и оживляет собой все - и рациональность, и художественность!

Да и иррациональность Востока - это скорее бай­ка для недалеких умом... Или удачно продаваемый миф?..

Разница между цивилизациями Запада и Востока, возможно, состоит в том, что для расширения чело­веческих возможностей они пошли разными путями: Запад нацелен на изменение свойств окружающих объектов таким образом, чтобы полученные свойст­ва оказались взаимодополнительными уже имею­щимся свойствам человека, а ориентированные на духовное саморазвитие человека культуры Востока предпочли изменение свойств человека таким обра­зом, чтобы они оказались взаимодополнительными имеющимся свойствам внешних объектов.

Но и для того, и для другого пути метафора яв­ляется необходимым инструментом. Только на Вос­токе это давным-давно поняли (например, суфии ак­тивно использовали в обучении неофитов притчи, сказки, истории). А на Западе метафорическую осно­ву научно-технического прогресса пока еще не рас­смотрели.

Такая близорукость приводила к попыткам мета­фору из учебников выжечь каленым железом (и у нас в стране, кстати, в 1920-е годы небезызвестный педагог Н.К. Крупская предлагала предать сказки анафеме, поскольку они, по ее мнению, отрывают де­тей от реальности).

Но вернемся к психологическому тренингу.

Если рассматривать в качестве важнейшей цели психологической работы в тренинге изменение чело­века, приводящее к расширению его возможностей в мире, то очевидна необходимость по крайней мере трех вещей:

• расширения знаний о мире;

• обогащения отношений с миром;

• пополнения поведенческого репертуара человека.

Владение метафорой, включающее умение видеть и создавать ее, дарует человеку способность воспри­нимать яркие и неожиданные связи между предме­тами и явлениями мира - даже самыми непохожи­ми, а значит, расширяет его знания.

Благодаря метафоре обогащаются отношения чело­века с миром - обогащаются хотя бы за счет эсте­тической составляющей, являющейся ее атрибутом. Ведь метафора лишь тогда настоящая, когда она кра­сива! Эстетизация отношений с миром ведет челове­ка к красоте и гармонии (чего же еще надо и кли­енту, и психологу!?).

Поведение человека является, по-видимому, произ­водной от его знаний о мире и отношений к миру, но и здесь роль метафоры незаменима (согласитесь, есть разница между высказываниями: "Я пошел ра­ботать психологом" и Я нашел свое место в жизни и открыл себя в профессии).

Почему же становится возможным такое активное использование метафор для достижения психологических целей? Какие механизмы лежат в основе "ра­боты" метафор? Не претендуя на всесторонний охват и исчерпывающее описание всех психологических механизмов, назову хотя бы важнейшие.

Во-первых, экстраполяция скрытых смыслов. Суть этого механизма состоит в следующем. Обладая свойством "преломления", метафорический образ позволяет разглядеть новое содержание в обычных вещах и перенести эти смыслы за пределы области, их породившей. За счет того, что в метафорическом образе уже по определению, помимо его самого, есть и еще нечто, что он скрыто содержит и количество скрытых смыслов чрезвычайно велико, у субъекта возникает возможность черпать из метафоры то со­держание, которое соответствует его миропониманию и видению своих проблем. Образно говоря, метафо­ра - это волшебный сундучок, в котором каждый находит то сокровище, какое именно он способен там найти.

Во-вторых, пробуждение творческих ресурсов вооб­ражения. Язык метафор, будучи одним из универ­сальных языков человеческого общения и одним из важнейших средств искусства, обеспечивает раскры­тие творческого потенциала субъектов в процессе совместной активности. Как писал Стендаль, "стрем­ление к новому есть первая потребность человечес­кого воображения".

В-третьих, семантическое опосредование. Метафо­ры становятся связующим звеном между семантиче­скими пространствами психолога и клиента, помо­гая в создании семантического пространства поли­субъекта "психолог — клиент", их общего семантиче­ского пространства. Возникает возможность не толь­ко понимания (в когнитивном аспекте), но и взаи­мопроникновения в систему трудновербализируемых смыслов, что сочетается с принятием, сопереживани­ем, открытиями.

В-четвертых, актуализация архетипов. Метафо­ры задействуют глубинные механизмы бессознатель­ного за счет непривычных для разума архетипических элементов. Юнг отмечал: "Огромное преимуще­ство мифологических представлений в том, что они гораздо в большей степени объективизируют конкретику и соответственно делают возможной персони­фикацию ее... Любовь и ненависть, страх и благого­вение выходят на сцену, поднимая конфликт до уровня драмы".

В-пятых, фасилитация. Метафоры облегчают осо­знание системы отношений между субъектами и сни­жают воздействие негативных эмоций при получе­нии болезненной для субъекта информации. Можно сказать, что метафоры действуют гораздо мягче и де­ликатней, чем многие другие средства психологиче­ского воздействия. Об этом говорят, например, Дж. Миллс и Р. Кроули как об утонченности тера­певтической метафоры: «Смысл рассказанного "по­падает в точку", но каким-то удивительно отстранен­ным путем. Проблема хоть и высвечивается, но предстает спокойно расплывчатой; повествование хоть и пробуждает скрытые возможности и способ­ности, но неким обобщенным и отнюдь не напори­стым образом» (с. 57).

Таким образом, метафора в тренинге - великолеп­ный инструмент психологической работы. Тренеру стоит вооружиться этим чудесным, мощным и изящ­ным инструментом и помочь участникам тренинга создать такие инструменты для себя.

 

Глава 2.

Поделиться:





Воспользуйтесь поиском по сайту:



©2015 - 2024 megalektsii.ru Все авторские права принадлежат авторам лекционных материалов. Обратная связь с нами...