Главная | Обратная связь | Поможем написать вашу работу!
МегаЛекции

Восточный дуализм: что это такое




Задолго до Заратуштры “боги”, явления и материальные объекты на индоиранском Востоке были разделены на «хорошие» и «плохие», на «добрые» и «злые». На определённом этапе появилась «философия противоположностей», стали противопоставляться друг другу социальные и философские понятия: «свой — чужой», «благой — вредоносный», «чистый — скверный», «оседлый — кочевой», «мирный — воинственный» и тому подобные. Психологической границей, разделяющей эти понятия, явилось субъективноепонимание их «полезности» и овладение мерой воздействия на эти явления со стороны самих людей. Ещё раз напомним, что мера воздействия на вожделенные людьми объекты потенциального управления — соответствовала мере нравственно-мировоззренческого развития древнего общества, а последняя соответствовала Божией Мhре-Предопределению, тому её этапу развития, который проходило общество.

Нетрудно догадаться, что обществу с господством нечеловечных типов психики (с преобладанием животного, даже можно сказать «звериного» типа психики) и соответствующей этому типу психики нравственности и мировоззрению (с крайне ограниченным миропониманием) — Бог в Своей Мhре-Предопределении никак не мог предоставить людям власть(не то что неограниченную власть, но даже и ограниченную) над всеми вожделенными ими явлениями и выбранными ими объектами управления. Люди же, стремясь всё к большей и большей земной власти над всеми выбранными ими объектами, но не получая эту власть от Бога — объявляли всё что им не подчиняется и якобы вредит «плохим» и «злым». А для того, чтобы объяснить самим же себе свои же психические слабости (соответствующие этапу развития) — люди решили, что им вредят “боги” и духи, которые гораздо сильнее самих людей.Конечно последнее объяснение было философски-мировоззренчески принято людьми бессознательно — по их слабости признаться самим себе в психической незрелости (для чего нужно было многое понять), и, конечно же, непониманию логики взаимоотношений Бога с Его творениями.

Религиозная система зороастризма, содержание которой дошло до нас по ограниченным историческим источникам, хороша тем, что она является наилучшим наглядным пособием, благодаря которому исследователь может увидеть границу между «добрыми» и «злыми» явлениями(субъективизм деления на «светлых» и «тёмных»)и соотнести их с возможностями древних людей по воздействию на эти явления.Результат такого соотнесения подтверждает наши предыдущие рассуждения о происхождении философии восточного дуализма. Рассмотрим это разделение (границу) на базе дошедшего до нас культурного наследия зороастризма.

Космогоническая легенда плавно переходит в зороастрийскую “философию”, согласно которой: земной мир в своей благой части был сотворён добрым началом; на это злой дух ответил контртворением, создав смерть, зиму, зной, вредных животных и т.п.; постоянная борьба двух начал определяет и всё существование мира. Но ещё до его творения два духа-близнеца совершили выбор между добром и злом (что и обусловило их бытие одного как святого, другого как враждебного духа). Затем подобный выбор был сделан Амарта Спантами[79], вставшими на сторону добра, и избравшими зло дайвами; и скотом («Душой быка»), выбравшим добро, и т.д.

В зороастрийских канонах перечисляются «чистые» и «нечистые» предметы, звери, насекомые, растения и даже люди[80]. Ещё Геродот сообщал, что «маги... собственноручно убивают всех животных, кроме собаки и человека[81]. Они даже считают великой заслугой, что уничтожают муравьёв, змей и [вредных] пресмыкающихся и летающих животных»[82]. Согласно доктрине зороастризма, к «чистым» относятся человек, звери (особенно собаки, ежи, коровы, овцы), полезные растения. Даже из этого короткого списка можно увидеть, что «чистыми» были объявлены те животные, которые служили (помогали) человеку и являлись объектами его управления в той или иной мере. Были более полезные животные и просто полезные. Но, считалось, что все души «чистых» животных сделали выбор в пользу сил «добра». Культы некоторых «чистых» животных можно проследить в Авесте.

Из всех «чистых» животных особо выделялись бык (корова) и собака, считающиеся «священными». Можно понять древних иранцев: ведь бык приносил им основную пищу, а собака издревле помогала пасти стада. То есть, культы «чистых» животных родились вполне естественным образом: души этих животных считали помощниками, посланными самим Ахура-Маздой («Мудрым Господом») для добрых дел людям. Культы «чистых» и «нечистых» животных, других разделённых на «добрые» и «злые» явлений обрастали традициями (плодом длительных наблюдений), неизменным сопровождением которых были религиозные ритуалы, сопровождающиеся как повседневной житейской магией, так и коллективными магическим обрядами под руководством жрецов.

Со дня своего рождения и до смерти зороастрийцы должны были совершать обряд очищения и сами соблюдать абсолютную чистоту. Прикасание к «нечистым» предметам приравнивалось к греху. Особо почитаемыми у зороастрийцев были огонь, вода и земля. Нельзя было налить себе воду, не вымыв руки, нельзя было выходить в дождь на улицу, ибо это означало загрязнение земли и воды.Нельзя есть мясо, если предварительно из него не была удалена кровь[83]. Жёсткие правила соблюдения «чистоты» во время еды не позволяли зороастрийцам есть в присутствии представителей других религий: очень часто в присутствии мусульман они вообще отказывались от еды. В присутствии иноверцев зороастрийцы никогда не купались в бассейне. Сжигание мусора запрещалось, так как для зороастрийцев огонь был всегда священным. Для разведения огня в домашнем очаге употреблялось сухое, чистое дерево; при приготовлении пищи ни одна капля не должна была попасть в огонь. Для нечистот и мусора в каждом доме существовало специальное помещение; когда оно заполнялось до определённого предела, туда наливался специально приготовленный раствор, и нечистоты по специальному желобку сливались в землю. Обычай этот до сих пор сохраняется в районе города Йезд (Иран).

Как видно из более поздних зороастрийских традиций, разделение объектов, с которыми сталкивались верующие на «добрые» и «злые», «чистые» и «нечистые» — с определённого момента стало распространяться и на людей[84].

Распространение восточного дуализма на людей началось, конечно же, гораздо раньше прихода Заратуштры. Однако красивая мировоззренческая основа такого разделения была впервые чётко сформулирована «пророком». Миссию «пророка» Заратуштры мы подробно разобрали в предыдущих главах. Его можно понять: необходимость централизации власти требовала определённой религиозной дисциплины, единения людей благообразной и приемлемой верой. А последнее никогда не обходилось без «охоты на ведьм».

Зороастрийская вера оказалась такова, что в ней были грамотно учтены «свободолюбивый», «властолюбивый» и «амбициозный» характер обитателей степных кочевых племён, древнейшая дуалистическая индоиранская основа религиозной системы и одновременно с этим — мягко выставлена религиозная граница якобы свободного людского выбора между зороастрийским «добром» и «злом».

За каждым человеком признавался «свободный» выбор: кому отдать свою душу — Ахура-Мазде или Анхра-Майнью — но при этом все, кто не вписывался в зороастрийскую веру (отступники) объявлялись пособниками «зла» и нечистыми. После чего, чистолюбивые зороастрийцы, как известно, избегали контактов с «нечистыми»[85], стараясь при этом даже магически (с помощью молитв) воздействовать на «злых» духов. Также по-умолчанию служителями злых духов считались иноверцы.

В религиозных представлениях зороастрийцев нашли отражение и продолжение народные верования, магия и демонология[86]. Так, из поколения в поколение передавался страх перед дэвами (демонами); и чтобы преодолеть его, зороастрийцы произносили особые молитвы с заклинаниями, носили принадлежавшие их предкам амулеты и талисманы, которые должны были оберегать их и их семьи от дэвов, несчастий, болезней.

Самым привлекательным и оригинальным новшеством Заратуштры был религиозный тезис о свободе воли, свободе выбора человеком линии поведения.Выступив решительным и бескомпромиссным поборником зороастрийского «добра», Заратуштра подал своим примером «пророка» образец «добропорядочного» поведения на многие века. При этом вера предполагала, что хотя человек свободен встать в борьбе «добра» и «зла» на любую сторону, однако после возвещения Заратуштрой праведной веры действия ее сторонников будут способствовать победе «доброго» начала, что и является целью самого мирового процесса.

Заратуштра предвещал приход нового мира, знаменовавшего собой триумф сил «добра» над силами «зла». После дня страшного суда и испытания огнём те, кто избрал «добро», окажутся в царстве «справедливости», созданном Ахура-Маздой. Окончательная победа «добра» ожидалась в недалёком будущем. Понятно, что продекларированная «свобода» выбора при этом резко ограничивалась,во-первых, религиозным страхом перед силами «добра» (причём страх перед силами «добра», когда наступал момент выбора — был неизменно больше, чем перед «злыми» духами, от которых можно было отгородиться ритуальной стороной религии); и, во-вторых, чисто социальным фактором — общественным порицанием со стороны большинства людей, присягнувших зороастрийскому «добру» и его “богу”. Свобода воли — тоже ограничивалась традициями и догмами веры — раз и навсегда разделившей мир на зороастрийское «добро» и «зло».

С этого момента все, кто попал под “колпак” духовных ценностей зороастризма «добро-зло», были надёжно “отключены” от большого и важного жизненного «массива» обратных связей от Бога Истинного к людям: зороастрийская вера отгородила людей от “неприятного” воздействия на них Свыше через Язык Жизни, объявив всё “неприятное” и опасное — «злым» и «нечистым», с чем надо бороться, помогая Ахура-Мазде уничтожать это вместе с людьми и животными. Всему “неприятному”, не поддающемуся вожделенному воздействию, “опасному” был объявлен «оградительный» бойкот — до «окончательной победы зороастрийского добра». Можно сказать, что с этого момента естественный, заданный в Божием Промысле духовный рост людей зороастрийской цивилизации надолго остановился — поскольку люди отказались внимать Языку Жизни, “законсервировав” догматами веры своё развитие на тот момент, когда зороастризм стал государственной религией. Посчитав, что они нашли ответы на все мировоззренческие и философские вопросы, люди успокоились, оградившись ритуалами и обрядами зороастризма от якобы злых сил. В действительности люди оградили себя от Языка Жизни — будучи слабыми правильно реагировать на “неприятные” его призывы менять себя дальше, чтобы соответствовать Божией Мhре развития.

Мы знаем, что все творения — создания Всевышнего Творца (также как и планеты, другие космические тела[87], земля, вода, горы и пр.)[88]. Если Бог посчитал поместить людей в определённую Им среду, в которой есть место разнообразным творениям (как «полезным», так и кажущимся «вредными»), значит Он предусмотрел заранее все мhры необходимого для нормального естественного воздействия на людей со стороны выбранной Им среды.

Плохих и лишних творений (тварей)[89] в природе не существует: такое субъективное деление — признак психической незрелости людей. Для состоявшегося Человека(здесь имеется в виду для того, кто сумел привести свою психику к человечному типу) опасность и вредоносность многих тварей заканчивается раз и навсегда. Ни одна животная тварь (будь то змея, скорпион, хищный зверь или птица… ) не тронет Человека — но они могут быть опасными для людей с нечеловечными типами психики. То же касается и разнообразных природных явлений: объективно праведные цивилизации с преобладанием человечного типа психики никогда не постигнет никакое стихийное бедствие. В объективно праведных цивилизациях пустыни и степи будут превращаться в цветущие оазисы — по описанию сходные с мифическим зороастрийским и библейско-кораническим раем. И наоборот: данные Свыше людям цветущие равнинные оазисы[90] могут с помощью деяний людей превратиться в сухие степи и пустыни[91]. Зороастрийская вера лишила людей естественного ощущения обратных связей Свыше на их деятельность. Но лишь, будучи Божиим Язычником (воспринимая по жизни Язык Бога) можно точно знать в каждый исторический момент — что является объективным Добром, а что мешает нормальному развитию и является объективным Злом. Зороастризм догматизировал своё субъективное понимание «добра» и «зла» (как оно понималось при Заратуштре) на века, лишив людей живой религиозной связи с Богом через Язык Жизни. Зороастризм научил людей уничтожать «вредных» животных — грубо вмешиваясь в предопределённую Свыше Мhру развития, в которой учтена экологическая ниша для каждого региона Земли.

Кроме того заметим, что наибольшее количество особо «вредных» и опасных животных, насекомых тварей, ядовитых растений, болезней, опасных стихий — приходится на регионы ведического Востока. Значит, Бог посчитал необходимым усилить и даже «ожесточить» воздействие среды на людей, которые исторически займут именно эти экологические ниши. Но люди на определённом этапе оказались настолько психически слабы, что искусственно (духовно и материально) оградили себя от такого Языка Жизни. Видимо в других регионах люди, попадая в более комфортные географические условия — становились из поколения в поколение чувствительными к малейшим проявлениям разнообразных сил, не разделяя эти проявления на «хорошие» и «плохие»[92]. Поэтому в таких регионах крайне вредоносных тварей оказалось меньше: усиление воздействия Свыше через среду на ощущающих жизнь людей не требовалось.

С того момента, как зороастризм охватил психики людей целой древней цивилизации, можно сказать началась первая массовая благообразная само-«зомбификация» населения[93], пребывающего до этого момента в “свободном” «животно»-“зверином” состоянии психики. Неправильно будет рассматривать этот исторический этап — как какую-то сознательную агрессию касты местных жрецов против своего народа. Тем более неправильно рассматривать начало массовой «зомбификации» населения ведического Востока как козни «мировой закулисы» — самого крутого “жречества” глобальной ответственности. В данном случае «мировая закулиса» просто явилась свидетелем становления первой государственной религиозной системы такого вот дуалистического характера в иранском регионе. Другое дело, что «закулиса» впоследствии переняла “передовой” опыт «зомбификации» из зороастризма (об этом речь пойдет позже). Становление первого государства-цивилизации в древнем Иране пошло по такому вот объективно неправедному зыбкому пути.

“Жреческую” касту первого зороастрийского государства можно понять: «зомбированной» толпой, в которой психической основой является «животно»-“звериный” тип психики, легче управлять, оберегая раннюю государственность от распада, а себя от потери властных “полномочий”. Действительно, многое, дошедшее до нас в мифах из раннего зороастризма указывает на две крайности веры:

· неприятие неподчинения своей воле, доходящее до уничтожения неподчиняющихся якобы вредоносных объектов и

· не совсем обоснованную любовь к особо послушным и полезным объектам, беззаветно служащим и преданным зороастрийцам — вплоть до обожествления отдельных экземпляров.

 

Самым выдающимся экземпляром-объектом такого поклонения в зороастризме является собака[94]. Но именно собака из всех животных лучше всего воспринимает дрессировку «условными рефлексами» — или по-другому, поддаётся «зомбификации». В зороастрийской системе ценностей «добро-зло» собака поставлена на уровень человека, а в некоторых случаях и выше[95]. Зороастрийские правила поведения и обряды, связанные с собаками — проникнуты “ностальгией”, которую можно выразить следующим образом: «вот если бы все люди были бы также преданны хозяину — как собака…». И эта проблема решалась зороастрийским “жречеством” по отношению к людям: другого способа организовать единство разрозненных племён “жречество”, видимо, не знало.

Собаку любили за беззаветную преданность и верность, её присутствие символизировало «уничтожение всего грязного, порочного, безнравственного»[96], к тому же она съедала все остатки и отбросы пищи. Ещё в далёкой древности зороастрийцы верили, что пристальный, магнетический взгляд собаки обладает особым свойством. Оно заключалось в том, что взгляд собаки способен был, как полагали верующие, прогонять «насу» («злых духов», «демонов смерти»), осквернявших всё живое.

Последнее — выражение символического бессознательного алгоритма, принятого зороастрийской верой. За его «собачьей» символикой скрыто желание древних верующих и их “жрецов” — отгородиться «зомбирующими» программами («взглядом [на жизнь] собаки» — то есть «зомби») зороастрийской веры, обычаями и сопряжённой с этим магией от “неприятных” воздействий на них Языка Жизни, приписывая при этом “неприятные” воздействия злым духам, а не своему собственному несовершенству.[97]

Главный источник такого мировоззренческого подхода к трудностям Жизни — слабость и несовершенство психики древних людей индоиранского Востока (по отношению к идеалу Человечности) и одновременно с этим их амбициозность, честолюбие, связанные с желанием расширить границы властных возможностей, а также, историческая необходимость создания первых государственных образований (чисто социальная проблема).

Впоследствие (исторически позже зороастризма) такого рода желание списать все жизненные неприятности на выдуманные «сверхъестественные» силы (а в монотеизме — на Бога), или на других людей, на иноверцев… — вошло во многие религиозные системы (библейскую, исторический ислам и другие). В общем, извечное желание переложить ответственность за свои мысли и поступки на кого-то другого было и остаётся “естественным” приложением психической незрелости людей с глубокой древности. Только приписывание “неприятностей” богам и духам — возвышало людей в их же глазах: ведь дух считался сильнее любого человека. Но одновременно с этим люди “расписывались” в своей же слабости мировоззренчески одолеть “злые” эгрегоры-духи, которых они же сами и породили, а вера, “консервирующая” людской духовный прогресс (на стадии её религиозного оформления) только “помогала” им оставаться и дальше наедине со своими слабостями. Эта психическая особенность сохраняется и до наших дней у большинства людей планеты и является своеобразным жизненным «тестом» на психическое совершенство (относительно идеала Человечности).

 

Именно с культом собаки связывался обычай сагдид — обязательное присутствие собаки при умирающем[98]. При умирающем присутствовала собака, которая у зороастрийцев является «священным животным». На этот счёт существуют разные предположения: одни ученые связывают этот обычай с мифологическим героем — царём Йимой, у которого были особые собаки с четырьмя глазами. Более рационалистические теории указывают на особый инстинкт собаки, предчувствующей последний вздох и последний удар сердца умирающего. По древнему обычаю, существующему и поныне, вокруг умирающего разбрасывали кусочки хлеба или клали их на его грудь, и собака съедала их. Если для этой цели в древности использовались собаки особой породы, то уже в XIX в. в городе Йезд (Иран), например, обычай сагдид выполняли уличные собаки. Только после того как собака съедала кусок хлеба, в помещении умершего, родственникам объявлялось о смерти их близкого[99].

Но и среди “жрецов” был обряд посвящения, связанный с собачьей преданностью — преданностью вере и иерархии “жрецов”. Будущий «священнослужитель» должен был шесть раз совершить омовение особо приготовленным составом, 18 раз натереться песком, 5 раз обмыться водой. Затем он должен был повторять за служителем культа слова клятвенной формулы очищения и дотронуться до собаки, которая вела его к другому священнику, после чего он омывался «священной водой» и его оставляли в храме на 9 дней.

“Справедливость” восточного дуализма

Важнейшим аспектом восточного дуализма, который мы ещё не рассмотрели — является зороастрийское понимание справедливости. Не удивительно, что «доктрина справедливости» (условно назовём её так) была выражена в тот исторический момент развития индоиранского племенного конгломерата, когда в этой среде возникла жизненная необходимость создания первых крупных национально-государственных образований. Помимо космогонического мифа (красивых и благообразных объяснений источников «восточного дуализма»), помимо выстраивания чётких канонических границ между зороастрийским «добром-злом» (и соответствующих этим границам жизненных устоев и обычаев), помимо выверенной системы магических процедур, которыми заведовало “жреческое” сословие — нужна была философская система «справедливости». В противном случае заложенное Свыше в души людей стремление к поиску Истины, к Справедливости, которое естественным образом давало о себе знать по мhре развития людей — не было бы «удовлетворено» в системе ценностей новой веры, а продолжение «стихийного» естественного поиска людьми Истины и Справедливости на долгие века отодвинуло бы возможность религиозного (идейного) единения, которое всегда являлось и является главной основой устойчивости любой региональной цивилизации. Вот и пришла пора выразить идеи справедливости — как их понимали психически несовершенные (по отношению к идеалу Человечности) люди на том этапе развития.

Но и выразить те идеи «справедливости», которые уже созрели в эгрегориальных системах древних восточных обществ на базе сложившегося мировоззрения людей, мог далеко не каждый из простых людей и даже “жрецов”. Для этого нужен был самый передовой выдвиженец старой духовно-эгрегориальной системы ценностей, который сформулировал бы не только уже известные её положения о справедливости, но сумел бы “экстраполировать” имеющееся религиозное мировоззрение людей в будущее с целью надолго удовлетворить естественное стремление людей к поиску Истины, Справедливости, смысла жизни. Напомним, что эгрегориальной “экстраполяцией” издревле занимались шаманы и жрецы…

Мы уже знаем, что такую миссию взял на себя Заратуштра, который с детства задумывался более других о названных выше философских категориях. Также мы уже говорили в предыдущих главах, что космогония зороастризма, взятая от веры предков и развитая Заратуштрой, очень логично и правдоподобно переходит в доктрину восточного дуализма — неотъемлемой и важнейшей частью которой является учение о посмертном воздаянии.

Сразу вспомним, что неотъемлемой составляющей индоиранского социального устройства с глубокой древности была сословность общества. Когда-то давно существовали два крупных сословия — племенные жрецы (шаманы) и войны — видимо соответствующие древнему кочевому образу жизни. Затем сословий становилось больше. В определённый момент развития переход из одного сословия в другое стал практически невозможен: принадлежность людей к сословиию определялась происхождением.

То есть, в индоиранском обществе с древнейших времён “автоматическое” сословно-кастовое разделение людей по происхождению считалось «нормальным»; эта «нормальность» прочно вошла в людское мировоззрение и закрепилась на духовно-эгрегориальном уровне. Именно поэтому вопрос о справедливости, который особо остро встал на рубеже I — II тысячелетий до н.э. никак не затрагивал тему преодоления сословности общества.

Но именно эта тема — преодоление внутрисоциальной несправедливости, которую поддерживают люди своей жизнедеятельностью — и является «вопросом вопросов» с позиции Наивысшей Справедливости. Именно «нормальность» кастовости Востока скорее всего и является объективно порочным наследием духовности Атлантиды, преодоления которой Бог ждёт от людей нашей цивилизации в первую очередь: с этого начинается Справедливость. Без преодоления кастовости (и других рецидивов толпо-“элитаризма”) невозможно предоставление людям равного доступа к знаниям, равных возможностей развития. Но для построения общества всеобщей Справедливости условие равных стартовых возможностей для получения всей необходимой в жизни информации никак не может быть проигнорировано, поскольку каждый человек по-своему уникален, лишних людей не существует и лишь всем миром можно сообща понять Правду-Истину. Отнимая у нижестоящих (в социальной иерархии ниже “жречества”) сословий возможность получения всесторонних жреческих знаний — высшее сословие “жрецов”-«священников» издревле поставила себя посредником между людьми и Богом, являясь главным препятствием на пути к Справедливости.

 

Для убедительности обратимся к зороастрийским “канонам”. В «Младшей Ясне» 19 глава называется «Сословия и наставники в вере». Оттуда можно узнать, что во времена Заратуштры было четыре сословия. Приведём отрывок из неё[100]:

 

«16. И в этой речи Маздой было сказано о трёх мерах, четырёх сословиях, пяти Рату[101], осуществляющих [свои деяния] через помощников. Какие [это] меры? Добрая мысль, доброе слово, доброе деяние.

17. Какие это сословия? Жрец, воин, скотовод, ремесленник, [которые] сопутствуют артовскому человеку и днём и ночью мыслями, речами и деяниями, согласными с Артой[102], отмеченные Рату и понимающие Религию, [сопутствуют человеку], который вместе с Артой споспешествует и дому и дворцу.

18. Какие [это] Рату? Для семьи, для рода, для племени, для страны, и пятый — Заратуштра. От этих стран [отличается] Рага[103] заратуштровская: у Раги заратуштровской четыре Рату. Какие у неё [Раги] Рату[104]? Родовой, общинный, племенной и четвёртый — Заратуштра».

 

Всё наглядно: зороастрийская вера “благословляла” именем «доброго» бога Ахуры-Мазды и авторитетом Заратуштры кастовое разделение общества[105] (каждой касте — свой достаток и род занятий), наставничество (каждому социальному образованию — свой учитель-наставник, дающий знания).

Но и это не всё: зороастризм искусно закрепил иллюзию социальной справедливости тем, что основные духовные правила веры были обязательны к исполнению людьми (конечно, теми, кто встал на сторону «добра» и «правды-Арты») всех сословий-каст.

И в этом отношении отступничество от веры наказывалось (а поддержка веры поощрялась) от имени Ахура-Мазды одинаково как у “жрецов” (обитателей дворцов), так и у скотоводов (обитателей домов) — во всяком случае, в декларациях веры было сказано именно это: «17. Какие это сословия? Жрец, воин, скотовод, ремесленник, [которые] сопутствуют артовскому человеку и днём и ночью мыслями, речами и деяниями, согласными с Артой, отмеченные Рату и понимающие Религию, [сопутствуют человеку], который вместе с Артой споспешествует и дому и дворцу».

Ещё зороастрийская “справедливость” закреплялась тем, что каждому сословию предписывалось верой одинаково поддерживать физически и духовно «здоровый» образ жизни, а для этого необходимо было соблюдать не только многочисленные оригинальные благообразные предписания зорастрийских традиций «чистоты»[106], но и быть духовно «добрым»: (Какие [это] меры? Добрая мысль, доброе слово, доброе деяние).

Что касается «добра», то религиозная «правда-Арта» была одна на всех, но имущество и возможности получения информации у разных сословий были разные. Такая изощрённая благообразная всеобщая система имитации социальной справедливости, скорее всего, обогнала на века все остальные открытые рабовладельческие системы, где от имени богов цари, “жрецы” и “элита” беззастенчиво употребляли рабский труд. Поэтому-то у зороастрийцев было чему поучиться «мировой закулисе» на будущее.

Но самое главное даже не то, что уже высказано в этой главе о смысле зороастрийской «справедливости». Это всё лишь последствия духовной и психической незрелости людей, выразившиеся в их социальной и духовной организации. Людям необходимо было, помимо мирской “справедливости” объяснить самим себе смысл жизни, тем более, что вера в бессмертие человеческой души существовала на Востоке с древних времён.

Необходимость объяснения себе смысла жизни в совокупности с оригинальным зороастрийским пониманием справедливости, мировоззренческим признанием нормальности сословно-кастового разделения общества — породило доктрину посмертного воздаяния, как успокоительный (для самих себя) миф «о существовании высшей справедливости»[107]. «Высшей» признавалась посмертная “справедливость” — перед которой все остальные виды «справедливости» (некоторые мы упомянули в этой главе) уходили на второй жизненный план и преподносились как так называемые «жизненные испытания людей, результаты которых будут учтены посмертным воздаянием».

В результате сформированный таким образом людьми мировоззренческий подход к естественным жизненным воздействиям на них (которые мы называем Языком Жизни) заключался в том, что жизненные воздействия воспринимались не как указание Свыше (через Язык Жизни каждому человеку индивидуально и всему обществу в совокупности) на необходимость корректировки жизни и быта людей, их мыслей и деяний — а как “неприятные” либо «полезные» воздействия на людей «злых» либо «добрых» духов: от первых люди отгородились сводом «нравственных» правил; а вторыми просто «пользовались» как «помощью Свыше». Но главное, что «справедливость» при таком подходе к Языку Жизни заключалась в том, что если человек становится на сторону «добра», то он будет вознаграждён «раем» и наоборот. «Встать на сторону добра» значило принять все основные позиции канонов зороастрийской веры — после чего от человека требовалось лишь «вести праведный образ жизни» (по-зороастрийски).

В то же время перед «высшей посмертной справедливостью» зороастризма все остальные жизненные “неприятности” оказывались «мелкими и проходящими», тем более что многие из них приписывались силам «зла». Главное, что такое зороастрийское понимание о высшей посмертной справедливости как бы уравнивало все касты-сословия по отношению к “справедливости” «высшего посмертного суда» — чем самым и “жрец”, и скотовод, и раб становились «в одинаковое положение» (правда не в этой жизни, но в “самом главном” — когда наступит суд над их душами). Ясно, что такая вера во всеобщее «посмертное воздаяние» снимала предпосылки и рецидивы[108] социальной напряжённости, которая могла возникнуть, если в каком-нибудь низшем сословии или касте вдруг начнут искать Справедливость не в той жизни (посмертно), а в этой. Но самое главное, что такой мировоззренческий взгляд на «справедливость» родился не вследствие каких-то умышленных козней касты “жрецов”: в индоиранском обществе «нормальность» кастового (или иначе толпо-“элитарного”) деления общества вошла не только в духовность людей, но и устойчиво закрепилась на генетическом уровне — именно поэтому большинство людей каждого сословия (от “жрецов” и до скотоводов) вполне устраивала зороастрийская “справедливость”, они другой справедливости и не искали(несмотря на пышные многословные стихотворные декларации зороастрийских канонов об истине, правде и справедливости)[109].

Поэтому зороастризм устойчиво закрепился как «народная» религиозная система (хоть и не сразу: племенная «свобода» была несколько шире зороастрийской, но государственность победила со временем). Что касается рецидивов социальной напряжённости (в смысле вожделения людей низшей касты перейти вверх по иерархии), то их в сословно-кастовом обществе древнего Востока было не много(людей устраивало их социальное положение), поэтому мировоззренческая первопричина зороастрийской посмертной “справедливости” — изначальное отсутствие этих серьёзных рецидивов, нормальность сословного строя. Но не наоборот.

 

Другой стороной зороастрийской “справедливости”, красиво переплетённой с восточным дуализмом, является миф о будущем, который обещал людям победу сил «добра» над силами «зла» и Страшный Суд над грешными душами. Как мы уже говорили, это “кнут” и “пряник”, придуманные самими же людьми для себя же (от имени верховного бога), чтобы вместо нормального пути преодоления своих психических слабостей (недоразвитости психики) с помощью Языка Жизни (то есть — Божьего водительства, от которого зороастрийцы отгородились восточным дуализмом) — создать по сути ложную систему искусственных стимулов к бездумному благообразному продолжению объективно неправедной, духовно однообразной жизни. Эти зороастрийские духовные стимулы ещё долгие века и даже тысячелетия будут служить имитаторами Правды-Истины, заставляющими людей кротко боятся “Бога” — вместо того, чтобы нравственно-психически расти, становясь Ему добровольными, свободными от наваждений «рая», «ада» и «Страшного Суда» помощниками.

Излишняя жизненная кротость и даже покорность, которую прививает людям боязнь «божьей кары», закрепляет холопско-господские стереотипы поведения в жизни[110]. Но именно на базе этих стереотипов — давно сложившихся взаимоотношений людей индоиранского сословно-кастового общества (ещё до Заратуштры) — и могла быть оформлена и сформулирована доктрина посмертного воздаяния, приписанная верховному Богу. Мол, сначала боги (либо Бог) разберутся между собой (либо Бог разберётся со «злыми» духами) в другом мире, а затем победивший “Бог” окончательно навечно воздаст душам людей за их земную жизнь.

Нужно сказать, что духовные стимулы покорности зороастрийской веры, такие как вера в посмертное воздаяние, Страшный Суд и прочие, мирно и гармонично соседствовали с целой, достаточно жизнерадостной системой предписаний веры — забот о физическом здоровье людей, о могуществе государства.

В практической деятельности особое значение зороастризмом придаётся умножению «благого материального бытия, созданного добрым началом для человека». В Гатах особое значение придаётся разведению скота и произрастанию трав на лугах. В Младшей Авесте преимущественно — земледелию, возделыванию «хлеба, травы, плодоносящих растений» и ирригационным работам («обводнению безводного места», «осушению места с избытком воды» и т.п.). Большое значение всегда придавалось и продолжению рода, ибо многочисленное потомство считалось умножающим воинство доброго начала. Зороастризм всегда был чужд аскетизму и позже постоянно выступал против него в полемике с “христианством”, буддизмом, манихейством и прочими. Это, конечно, привлекало на сторону зороастрийской веры огромное количество людей: аскетизм и животный тип психики не очень-то совместимы. По одному из текстов Младшей Авесты, «ни один из тех, кто не ест, не способен ни к усердному занятию земледелием, ни к усердному занятию произведением сыновей. Ведь посредством еды живёт весь телесный мир, от воздержания он теряет жизнь».





Рекомендуемые страницы:

Воспользуйтесь поиском по сайту:



©2015- 2021 megalektsii.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав.