Главная | Обратная связь
МегаЛекции

Основные детерминанты этнического поведения (диспозиции, стереотипы, экспектации). Этническое сходство и этнические различия, как признаки этнического развития.





Понимание психологических особенностей взаимоотношений между этнофорами, этническими группами и даже целыми этносами невозможно без раскрытия специфики этнических диспозиций. Каждый этнос имеет собственный неповторимы набор этнических диспозиций (отношений или установок). Иногда диспозиция этноса меняются от поколения к поколению. Это указывает на то, что этнос развивается. Иногда диспозиции этноса стабильны, потому что новое поколение воспроизводит опыт социальных отношений предшествующих поколений.

Проблема установки была специальным предметом исследования в школе Д.Н. Узнадзе. Внешнее совпадение терминов «установка» и «социальная установка» приводит к тому, что иногда содержание этих понятий рассматривается как идентичное. Тем более, что набор определений, раскрывающих содержание этих двух понятий, действительно схож: «склонность», «направленность», «готовность». Вместе с тем необходимо точно развести сферу действия установок, как их понимал Д.Н. Узнадзе, и сферу действия «социальных установок». Уместно напомнить определение установки, данное Д.Н. Узнадзе: «Установка является целостным динамическим состоянием субъекта, состоянием готовности к определенной активности, состоянием, которое обусловливается двумя факторами: потребностью субъекта и соответствующей объективной ситуацией». Настроенность на поведение для удовлетворения данной потребности и в данной ситуации может закрепляться в случае повторения ситуации, тогда возникает фиксированная установка в отличие от ситуативной.

Структура этнических диспозиций – это строго определенная форма отношений: а) между этносом и этнофором; б) между этнофорами; в) внутриэтнических групп между собой; г) между этносом и внутриэтническими группами. Эти формы, в каждом случае своеобразные, изменяясь то быстро, то очень медленно, негласно существуют во всех областях жизни и быта, воспринимаясь в данном этносе и в каждую отдельную эпоху как единственно возможный способ общежития. Соприкасаясь с формами поведения другого этноса, члены одного этноса удивляются необычности другого. В психологической науке это явление закреплено за несколькими понятиями, такими как диспозиции, отношения, установки или аттитюды, которые, несмотря на различия в названии имеют одинаковое значение для регуляции поведения и деятельности субъекта – объясняют психологическую связь человека с окружающим его миром вещей и людей. В отечественной психологии наибольшее распространение получила иерархическая система диспозиционной регуляции социального поведения личности, которую предложил В.А.Ядов. Он рассматривает диспозиции различных уровней с учетом социального масштаба отражаемого явления и реализуемых личностных потребностей, считая при этом, что условия деятельности или ситуации, в которых могут быть реализованы те или иные потребности личности, образуют иерархическую структуру.



Низший уровень такой структуры образуют «предметные ситуации», особенность которых состоит в том, что они создаются конкретной и быстро изменяющейся предметной средой. В течение краткого промежутка времени человек переходит из одной «предметной ситуации» в другую. Следующий уровень – условия группового общения. Длительность подобных ситуаций намного больше. В течение значительного времени основные особенности группы, в которой протекает деятельность человека, сохраняются неизменными. Еще более устойчивы условия деятельности в той или иной социальной сфере: труда, досуга, семейной жизни; это - третий уровень. Наконец, высший уровень обусловлен максимальной устойчивостью во времени, он отражает общие социальные условия жизнедеятельности человека, которые определяются этническими, политическими, культурными особенностями образа жизни данного этноса или социальной группы.

Рассматривая диспозиции личности как продукт «столкновения» потребностей и ситуаций, в которых соответствующие потребности могут быть удовлетворены, логично предположить, что эти диспозиционные структуры также представляют собой некоторую иерархию. К первому (низшему) ее уровню относятся элементарные фиксированные установки .Они формируются на основе витальных потребностей и в простейших ситуациях. Эти установки, как закрепленная предшествующим опытом готовность к действию, лишены модальности и неосознаваемы. Второй уровень диспозиционной структуры – социальные фиксированные установки. В отличие от элементарных фиксированных установок, социальные установки обладают сложной структурой. Они содержат три основных компонента: эмоциональный, когнитивный и собственно поведенческий. Факторами, которые ее формируют, являются с одной стороны, социальные потребности, связанные с включением индивида в первичные и другие контактные группы. а с другой – соответствующие социальные ситуации. Третий уровень – это классификация социальных установок по направленности преимущественно на целостные объекты или ситуации, например, на достижение профессиональных, трудовых, политических целей. Четвертый уровень образует система ценностных ориентаций как системообразующих мотивов жизнедеятельности, которые детерминированы общими социальными условиями жизни данного индивида. Логично предположить, что система ценностных ориентаций, по своей сущности, формируется на основе высших социальных потребностей личности о в соответствии с образом жизни, представляющим возможность реализации определенных социальных и личностных целей.

Важную роль в межгрупповых отношениях играют социаль­ные стереотипы – упрощенные, схематизированные образы социальных объектов, характеризующиеся высокой степенью согласованности индивидуальных представлений. Стереоти­пы усваиваются в раннем детстве – обычно из вторичных источников, а не из непосредственного опыта – и использу­ются детьми задолго до возникновения ясных представлений о тех группах, к которым они принадлежат. Впервые термин «социальный стереотип» использовал американский журналист У. Липпман в 1922 г. в книге «Об­щественное мнение», когда анализировал влияние имеюще­гося знания о предмете на его восприятие и оценку при непосредственном контакте . Согласно Липпману, стереотипы – это упорядоченные, детерминированные культурой «картинки мира» в голове человека, которые, во-первых, экономят его усилия при восприятии сложных социальных объектов и, во-вторых, защищают его ценности, позиции и права. Иными словами, стереотипы ориентируют человека в море социальной информации и помогают сохранить высо­кую самооценку.

Исторически так сложилось, что подавляющее большин­ство исследований посвящено этническим стереотипам, т.е. упрощенным образам этнических групп. Первое серьезное эм­пирическое исследование было проведено в 1933 г. в США Д.Кацом и К.Брейли. Они предложили студентам Принстонского университета список 84 личностных черт, из которых те должны были выбрать по пять наиболее характерных для деся­ти групп: белых американцев, афроамериканцев, англичан, ирландцев, немцев, итальянцев, евреев, китайцев, японцев, турок. Кац и Брейли обнаружили высокую степень согласия в приписывании некоторых черт тем или иным этническим груп­пам. Например, 84% испытуемых считали, что афроамериканцы суеверны, 78% – что немцы способны к наукам и т.п. Методика «Приписывание качеств» получила необыкновенно широкое распространение как в США и Европе, так и в стра­нах «третьего мира» – Ливане, Пакистане, Филиппинах и т.д. В рамках описательного направления изучения стереотипов ее до сих пор считают непревзойденной. Еще одна линия исследования стереотипов – анализ пред­ставлений об этнических группах в литературе и искусстве. Начиная с 40-х гг. контент-анализу подвергались американ­ская журнальная публицистика, немецкие кинофильмы, стра­нички юмора во французских журналах и многое другое. Подобная научная ориентация, объединяющая психологов, литературоведов, историков, получила специальное наиме­нование – имагология. Однако одна из самых существенных проблем, встающих перед этим направлением, а именно воп­рос о том, насколько адекватно художественная литература, публицистика, различные виды искусства отражают стерео­типы, существующие в обыденном сознании, не решена до сих пор.

Среди наиболее существенных свойств этнических стерео­типов выделяют их эмоционально-оценочный характер. Начиная с Липпмана в социальной психологии долгое время ак­цент делался именно на эмоциональных аспектах стереоти­пов. Но с середины 50-х гг. под прямым «влиянием идей когнитивизма исследователи начинают все более присталь­ное внимание обращать на их когнитивный компонент, а негативные стереотипы даже рассматривать как когнитив­ный компонент предубеждения (негативной социальной уста­новки). Однако нам представляется неправомерным вьщеление стереотипа исключительно в когнитивную сферу, отрицание его эмоционально-оценочной окраски. Даже описание черт «заряжено» оценкой: явно или скрыто она присутствует в стереотипах, необходимо только учитывать систему ценнос­тей группы, среди членов которой они распространены. Например, в книге Н.А. Ерофеева «Туманный Альбион» при­ведены многочисленные примеры высказываний русской прессы XIX века о присущих англичанам практицизме, де­ловой энергии, расчетливости, стремлений к прибыли. Но высказывания эти не только не содержат в себе одобрительной оценки, но даже не нейтральны. Для русского дворянского общества того времени «практицизм» означал поглощенность низменными заботами в ущерб более высоким идеальным ценностям .

Другим важным свойством этнических стереотипов счи­тается устойчивость и даже ригидность к новой информации. Действительно, стереотипы достаточно стабильны, что не раз подтверждалось в эмпирических исследованиях. Яркий пример – содержание этнических стереотипов у трех поко­лений студентов Принстонского университета США (1933, 1950 и 1969 гг.), которое в целом не слишком изменилось. Но устойчивость стереотипов все-таки относительна: при изменении отношений между группами или при поступле­нии новой информации их содержание и даже направленность могут изменяться. Так, у принстонских студентов после вто­рой мировой войны в негативную сторону изменились сте­реотипы немцев и японцев.

Еще одно свойство социальных стереотипов, которое вхо­дит почти во все определения – согласованность, т.е. вы­сокая степень единства представлений среди членов стереотипизирующей группы. Социальными, в том числе и этническими, стереотипами, можно считать лишь представ­ления, разделяемые достаточно большим числом индивидов в пределах социальных общностей. Существуют даже попыт­ки выделения не совпадающих с социальными индивидуаль­ных стереотипов, когда индивидом «на основе ограниченной информации об отдельных представителях каких-либо этнических групп строятся предвзятые выводы относительно всей группы». Во многих эмпирических исследованиях стереотипными признаются качества, с наличием которых у описываемой группы согласны не менее 75–80% испытуемых. Но согласо­ванность стереотипов это вовсе не их тождественность. Сте­реотипы – это типичные представления членов группы о социальном объекте, что не означает их полного тождества у отдельных индивидов или осознания всеми представителями группы в одинаковой степени. Социальными психологами предпринимались' попытки выделить и другие свойства стереотипов: интенсивность рас­пространенности среди членов описываемой группы, слож­ность, дифференцированность, иерархичность структуры и целый ряд других параметров, частично пересекающихся с уже перечисленными. Но с самыми серьезными проблемами исследователи столкнулись, пытаясь выявить степень истин­ности стереотипов.

У. Липпман считал неточность и даже ложность одной из важнейших характеристик социальных стереотипов. В даль­нейшем стереотипы получали не менее нелестные характерис­тики и интерпретировались как прямая «дезинформация», «совокупность мифических представлений» и т.п. Ложность настолько прочно стала ассоциироваться с понятием «стерео­тип», что был даже предложен новый термин «социотип» для обозначения стандартного, но истинного знания о соци­альной группе.

Лишь начиная с 50-х гг. получила распространение гипо­теза американского психолога О. Клайнберга о наличии в сте­реотипе некоего «зерна истины». Теперь уже не вызывает сомнений, что социальные стереотипы вовсе не сводятся к совокупности мифических представлений. Большинство со­временных исследователей определяют социальный стерео­тип как образ социального объекта, а не просто как мнение об этом объекте, никак не обусловленное объективными ха­рактеристиками последнего и всецело зависящее от воспри­нимающего (стереотипизирующего) субъекта. А как отмечал А. Н.Леонтьев, образ может быть более адекватным или ме­нее адекватным, более или менее полным, иногда даже лож­ным, но мы всегда его «вычерпываем» из реальности (Леонтьев, 1983, с.255). Так и этнические стереотипы как образы этни­ческих общностей отражают, пусть и в искаженном или транс­формированном виде, объективную реальность: свойства двух взаимодействующих групп и отношения между ними.

Итак, этнические стереотипы отражают реальные осо­бенности стереотипизируемой группы. Считается, что сте­реотипы более истинны, если существует единодушное мнение между двумя группами относительно черт третьей. В соответствии с так называемой гипотезой контакта, более глубокие и длительные контакты между группами приводят к более высокому удельному весу реальных черт в их взаим­ных стереотипах . Признаком истинности предлагается считать и согласованность между восприятием группы самой себя и ее восприятием другой группой. Кроме того, свойства, приписываемые другим, косвенным образом отражают особенности группы, в которой распростра­нены стереотипы. Так как другие народы воспринимаются через сравнение с собственным, мексиканцы могут оцени­вать русских как сдержанных и замкнутых, а шведы как эмо­циональных и оживленных. Сами русские в нескольких наших исследованиях приписывали общительность и раскованность разным народам: американцам, которые далеко не всегда включают эти черты в автостереотип, и финнам, в автостере­отип которых входят противоположные черты. Вполне веро­ятно, что русские особо выделяют эти качества у других народов из-за восприятия своих соотечественников как за­жатых и недостаточно общительных.

То, что реальные межэтнические отношения оказывают влияние на стереотипы, не требует особых доказательств. Именно от характера отношений – сотрудничества или соперничества, доминирования или подчинения – зави­сят основные «измерения» стереотипов – содержание, направленность (общее измерение благоприятности) и сте­пень благоприятности, и в конечном счете, степень их истинности. В случае конфликта между группами строятся их полярные образы, когда себе приписываются только позитивные каче­ства, а «врагам» – противоположные негативные. Такие сте­реотипы являются эмпирическим индикатором межгрупповой дифференциации в форме противопоставления. Наиболее ярко противопоставление проявляется в феномене неоднократно описанного «зеркального образа», когда члены двух конфлик­тующих групп приписывают идентичные положительные черты себе, а идентичные пороки – соперникам. Своя группа вос­принимается как высоко моральная, и ее действия объясня­ются альтруистическими мотивами, а чужая группа – как «империя зла», преследующая свои эгоистические интересы. Именно этот феномен был обнаружен в период холодной войны во взаимных стереотипах американцев и русских.

Тенденция к межэтническому противопоставлению мо­жет проявляться и в более сглаженной форме, когда практи­чески тождественные по смыслу качества оцениваются по-разному в зависимости от того, приписываются ли они своей или чужой группе. Люди выбирают позитивный яр­лык, когда описывают черту, присущую своей группе, и негативный ярлык – при описании той же черты чужой группы: американцы воспринимают себя как дружелюбных и раскованных, а англичане считают их назойливыми и развязными. И наоборот – англичане полагают, что им при­сущи сдержанность и уважение прав других людей, а амери­канцы называют англичан холодными снобами .

Этноцентристские тенденции могут быть сглажены еще в большей степени, тогда дифференциация осуществляет­ся в форме сопоставления двух групп и проявляется через построение взаимодополняющих образов. Достаточно явно выраженной оказалась тенденция к сопоставлению «ти­пичного американца» и «типичного советского человека» у московских студентов в исследовании, проведенном нами в 1987 г. В стереотип американца вошли позитивные де­ловые (деловитость, предприимчивость, трудолюбие, доб­росовестность, профессиональная компетентность) и коммуникативные (общительность, раскованность) харак­теристики, а также основные черты «американизма» (стрем­ление к успеху, индивидуализм, уверенность в себе, высокая самооценка, прагматичность в отношениях, примат мате­риальных ценностей над духовными, чувство превосход­ства над другими народами). Стереотип «типичного советского человека» значительно отличался от этого образа. Объектом восприятия у соотече­ственников стали прежде всего позитивные гуманистические характеристики: гостеприимство, дружелюбие, гуманность, доброта, отзывчивость. Даже при простом сравнении качеств, составляющих два стереотипа, видно, что они представляют собой взаимодополняющие образы: ни одно из качеств не только не повторяется, но все они принадлежат к разным бинарным оппозициям.

До сегодняшнего дня в обыденном сознании и в средст­вах массовой коммуникации о стереотипах весьма распрост­ранено мнение как об исключительно негативном явлении. Во многом это связано с тем, что в мировой науке чаще всего изучались негативные стереотипы подвергавшихся дис­криминации этнических меньшинств, например в США афроамериканцев, выходцев из Мексики и Пуэрто-Рико. Отсюда и отождествление стереотипов с когнитивным компонентом предубеждений, а процесса стереотипизации – с «безнравст­венной формой познания». Но совершенно прав В.С.Агеев, подчеркивающий, что необходимо «четкое различение между социальными стерео­типами как социальным явлением и стереотипизацией как психологическим процессом». В социаль­ной психологии последних десятилетий стереотипизация стала рассматриваться как рациональная форма познания, как част­ный случай более универсального процесса категоризации. Однако стереотипизация не тождественна категоризации. Во-первых, стереотипизация все-таки не абсолютно неизбеж­ное последствие категоризации: мы можем идентифициро­вать индивида – на основе объективных свойств – как члена категории, но не приписывать ему ни одного стереотипного качества. Человека могут категоризовать как русского, так как он родился от русских родителей и живет в России, но вос­принимать нетипичным, «нестереотипным» русским. Во-вто­рых, следует учитывать, что стереотипизация есть последствие категоризации социальных объектов, которая, по мнению А.Тэшфела, отличается от категоризации объектов физичес­кого мира воздействием на нее отношений между группами. Настаивая на этом, британский исследо­ватель выделяет социальные функции стереотипизации, не отрицая и «индивидуальных» функций, предложенных еще Липпманом. Нам представляется логичным – в развитие идей, выд­винутых Тэшфелом, – разделить функции стереотипизации на психологические, социально-психологические и социаль­ные. Объективно необходимыми и полезными психологи­ческими функциями стереотипизации являются: а) упрощение и систематизация обширной и сложной информа­ции, получаемой человеком из окружающей среды; б) со­хранение и защита ценностей индивида. Основные социально-психологические функции стереотипизации – межгрупповая дифференциация – как правило, оценочная в пользу своей группы – и осуществляемое с ее Помощью поддержание позитивной групповой идентичности.

Тэшфел выделил две социальные функции стереотипи­зации: а) объяснение существующих отношений между группа­ми, в том числе поиск причин сложных и «обычно печальных» социальных событий; б) оправдание существующих межгруп­повых отношений, например действий, совершаемых или планируемых по отношению к чужим этническим группам. Нам кажется правомерным добавить еще одну социальную функцию – сохранения существующих отношений, ведь объяс­нение и тем более оправдание отношений между группами с помощью стереотипов необходимо прежде всего для сохра­нения этих отношений. Не случайно, психологический меха­низм стереотипизации во все времена использовался в различных реакционных политических доктринах, санкцио­нирующих захват и угнетение народов, для сохранения господства поработителей путем насаждения негативных сте­реотипов о побежденных и порабощенных. Иными словами, детерминанту содержательной стороны стереотипов следует искать в факторах социального, а не психологического порядка. И именно враждебные, полные предрассудков этнические стереотипы, а не механизм сте­реотипизации сам по себе – явление сугубо отрицательное, способствующее стабильности межэтнических отношений, основанных на господстве и подчинении. С другой стороны, этнические стереотипы часто вы­полняют негативную роль, когда используются индиви­дом в процессе межличностного восприятия при недостатке информации о конкретном партнере по общению. К слож­ностям при налаживании взаимопонимания между людь­ми могут привести не только негативные, но и вполне положительные стереотипы. Если американцы будут ожи­дать – в соответствии со стереотипами, выявленными в нашем исследовании, что русские дисциплинированы и тру­долюбивы, то российские партнеры могут не оправдать их надежд. С другой стороны, наши сооте­чественники ждут от американцев общительности и сердеч­ности и бывают разочарованы, осознавая, что общение в США часто определяется деловой ценностью человека. Эти примеры показывают, что при использовании стереотипизации – грубого механизма межгруппового восприятия – при восприятии межличностном проявляются все недостат­ки стереотипов как образов схематичных, оценочных и ус­тойчивых. В отечественной этносоциологической и этнопсихологической литературе большинство авторов ставят вопрос об «объективной власти этнических норм», т.е.о том, насколько нормы обуславливают социальное поведение «человека этнического». Основное назначение и действие этнических норм, равно как и мотивация согласия личности с этими нормами, состоит в обеспечении существования и функционирования этноса в качестве организационного целого, а ее участников – в качестве членов организационной системы, занимающих определенное положение в ее функциональной, операциональной и статусной структурах и обеспечивающих существование этноса как единого целого.

Изучение этнических экспектаций (ожидаемого поведения членов этнической группы) требует раскрытия психологической специфики социальных ролей и, соответственно, ролевого поведения. Социальное взаимодействие людей обусловлено множеством факторов, среди которых этнические экспектации имеют особое значение. Выступая в определенной роли, каждый человек обладает правами по отношению к другим участникам взаимодействия. Его права образуют ожидания, обращенные к другим участникам и побуждающие их что-то делать ради него. Поскольку роли взаимосвязаны, то экспектации обязательно взаимодополнительны. Что составляет право для одного партнера – является обязанностью для другого. Суть социальных ролей заключается в том, чтобы исполнять обязанности, которые диктуются определенной ролью, и осуществлять свои права по отношению к другим.

В этнической психологии такой подход находит самое широкое применение. Ведь идентификация субъекта с определенным этносом и осознание себя как представителя этноса начинается прежде всего с принятия роли представителя данной этнической группы. Виды социальных ролей определяются вариативностью социальных групп, типов деятельности и отношений, у которые включена личность. В зависимости от общественных отношений выделяют социальные и межличностные роли. Социальные роли связаны с социальным статусом, профессией или видом деятельности 9учитель, ученик, студент, продавец). Это стандартные безличные роли, состоящие из прав и обязанностей, независимо от того, кто эти роли исполняет. Выделяют социально- демографические роли: муж, жена, дочь, сын, внук… Мужчина и женщина – это тоже социальные роли, предполагающие специфические способы поведения, закрепленные общественными нормами, обычаями, экспектациями.

 





Рекомендуемые страницы:

Воспользуйтесь поиском по сайту:
©2015- 2020 megalektsii.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав.