Главная | Обратная связь
МегаЛекции

Часть II. ДВА НЕГОДЯЯ В СКРЫТОЙ ДОЛИНЕ 9 глава




- Город, - объявил Пригоршня.

 

* * *

 

Полноценным городом назвать это было все же нельзя. Обогнув холм, дорога вывела нас на окраину небольшого поселения, пыльного и тихого. Состояло оно в основном из одноэтажных домиков, давно покинутых, судя по слепым окнам без стекол и проломленным шиферным крышам.

- Никого не вижу, - сказал напарник, ведя коня под уздцы.

Мы достигли земляной улицы, и я выпрямился во весь рост на передке телеги, глядя по сторонам. Домов стало меньше, вместо них потянулись длинные приземистые строения.

- Да это ферма бывшая, - объявил Пригоршня.

- Или колхоз. Но небольшой совсем. Что там, площадь?

- Люди, - сказал он.

Сараи и амбары тянулись слева, дома были справа, а впереди мы увидели площадь и небольшую толпу народа.

- Что они делают? - я прищурился, вглядываясь. - Слушай, а ну-ка давай телегу тут оставим и тихо к ним подойдем. Что-то там непонятное происходит…

- Да что непонятного? - начал Пригоршня, и тут раздался выстрел.

Звук далеко разнесся в тишине, царившей над поселком и окрестными полями. Безумный, к моему удивлению, не заржал, но встал как вкопанный, опустив голову между бабками.

- Но-о… - Напарник схватил поводья и потянул коня в сторону, под прикрытие домов.

Я спрыгнул с телеги. Никита набросил поводья на покосившийся плетень, погладил коня по пегой шее и ласково сказал в подрагивающее ухо:

- Мы за тобой вернемся.

Безумный попятился, кося на Пригоршню выпученным глазом. Мы пошли к площади. Возле нее высилось единственное здесь двухэтажное здание - еще и с деревянной башенкой над скошенной крышей. В башне виднелось узкое окно, заколоченное досками.

- Военные. Видишь?

Я сказал тихо: - Ага. Теперь осторожно надо.

- Я понял уже. Слушай, у них и машина… Так, держись слева от меня, Химик. Чуть что - в кусты ныряй. Возле коровника вон.

- Это, по-моему, курятник, - возразил я. - А вон поле с этим… с бураком. Зачем им столько бурака?

Он не ответил, сосредоточенно разглядывая две группы людей на площади. Нас пока не замечали. Одна группа - в основном мужчины, хотя среди них было несколько женщин - вытянулась длинным рядом. Сомнительно, что люди встали так сами, скорее их выстроили, чтобы каждый был на виду. Одеты обычно для Зоны, без оружия - во всяком случае, я его пока не заметил. Они выстроились спинами к полю и кустам, глядя на солдат в обветшалой грязной форме ооновских войск. Я такую видел у вояк с Кордона - тех, кто из иностранного контингента. Среди них выделялся один, в форме офицера, выглядевший более опрятно, чем остальные, высокого роста, с черными, гладко зачесанными волосами. Капитан, или кто он там был, стоял возле армейского автомобиля - нечто среднее между джипом и небольшим грузовичком - с массивными колесами и бронированной кабиной. В открытом кузове лежали мешки и ветхие деревянные ящики, в кабине виднелся одинокий силуэт.



Теперь мы шли совсем медленно, стараясь не привлекать к себе внимания. В толпе селян, как я мысленно окрестил тех, кто выстроился рядком, нас пока никто не заметил, а вот вояки заметили, но особого значения нашему появлению не придали. Издалека оружие Пригоршни не бросалось в глаза, и они, должно быть, приняли нас за припозднившихся жителей поселка. Автоматы у солдат висели за спинами, да и стояли все, кроме капитана, в непринужденных позах… Кажется, они чувствовали себя здесь в безопасности.

- Все на этот дом пялятся, - краем рта негромко сказал Пригоршня. - Который с башней. Чего это они?

- Ждут, чтоб кто-то вышел? - предположил я.

И оказался прав: дверь распахнулась, двое солдат вывели оттуда девицу, которой они заломили руки за спину.

Девица была красивой - это как-то сразу стало понятно. Молодая брюнетка невысокого роста, одетая в закатанные до колен мужские брюки и рубашку навыпуск. Я мысленно вздохнул, заранее предчувствуя недоброе. Брюнетки были слабостью Пригоршни, он от них таял. И, как многие здоровяки под два метра ростом, он любил именно таких: мелких, щупленьких.

К тому моменту, когда они вышли из дома, мы успели подойти почти вплотную к толпе селян - некоторые удивленно оглянулись, заметив незнакомцев, один из которых был увешан оружием и гранатами, как какой-нибудь шахид. Но никто не сказал ни слова, все чего-то напряженно ждали.

Черноволосый капитан с появлением девицы подался вперед, и я увидел в его руке короткоствольное ружье.

- Стой, - едва слышно прошептал я напарнику. - И молчи ради бога!

Девица, злобно выругавшись, пнула в голень идущего слева от нее солдата. И тут же в щель между досками, закрывающими оконце на башне, просунулся ствол.

Оказывается, капитан ждал именно этого. Мгновенно вскинув ружье, он выстрелил. Тот, кто прятался в башне, не попал, его пуля подняла фонтан пыли у колес машины. А пуля ооновца с треском проломила доски на окне. Одна упала внутрь, исчезнув в полутьме, вторая закачалась на гвозде и сверзилась вниз.

- Don’t shoot! - приказал офицер. - Spare the cartridges!

- Что он сказал? - прошептал Никита.

- Кажется, чтоб не стреляли, потому что патроны надо экономить.

- Ага… - он кивнул, явно намотав этот факт себе на ус.

- Пригоршня, ты не вмешивайся! - напряженно прошипел я.

- Да я не собираюсь… Хотя почему это?

- Я вижу три причины.

- И какие?

- Тебе достаточно одной: их девять человек.

- А-а… Да, это много.

- Даже для тебя, Пригоршня.

Теперь мы стояли в конце ряда, возле краснощекого юнца и рыжего вихрастого деда с большим носом, напоминающего грустного Эйнштейна, только без усов. Юнец, облаченный в армейские брюки и гражданскую рубаху, подался вперед, переводя напряженный взгляд с капитана на девицу и обратно. Ему явно было не до новичков, а вот дед то и дело с удивлением косился на нас.

- Козел, дебил, отпусти, урод американский! - донеслось со стороны девицы и двух солдат, уже почти подтащивших ее к грузовичку.

В оконце, теперь частично свободном от досок, вновь что-то мелькнуло, и капитан тут же выстрелил. Стрелял он быстро, ничего не могу сказать: направленный в землю ствол ружья взлетел и обратился точно к окну, на котором после выстрела треснула и зашаталась еще одна доска. Крутой капитан, да. Но я знал одного человека, который стрелял еще быстрее и точнее.

Человек в окне отпрянул. Офицер громко сказал:

- Ok, calm him down.

- Чё он?… - спросил Пригоршня.

- Хочет, чтоб успокоили того, кто там засел… - дальнейшие мои слова заглушил грохот.

Солдаты, все как один, достали автоматы из-за плеч и стали палить по башне. Задрожал весь поселок, вихрастый дед прижал ладони к ушам. Доски на окне разлетелись, но и вокруг были те же доски, просто лучше сколоченные, более плотно друг к другу подогнанные - и они заходили ходуном, треща, проламываясь. Через несколько мгновений башенка стала напоминать тонкий ломоть дырчатого сыра. Затем она на глазах развалилась: плоская квадратная крыша наклонилась и поехала в сторону, стены ссыпались вниз, будто состояли из песка.

Надстройка исчезла в столбе пыли. Тут у солдат закончились рожки, выстрелы смолкли. С улицы позади нас донесся хриплый вопль Безумного.

- Не очень-то боезапас экономят, - проворчал напарник. - Но фиг они того, кто внутри, положили. Если не дурак - бросился сразу на пол и лежит там сейчас под обломками живой.

Я заметил, что Никита только одним глазом поглядывал на башню, а вторым то и дело косил в сторону девицы, которую уже подтащили к грузовику. И черноволосый капитан глядел на нее же. Солдаты попытались подсадить пленницу, а она ударила одного коленом между ног. Вырвавшись из рук второго, отпрыгнула к офицеру и что-то выкрикнула ему в лицо, после чего обеими руками толкнула в грудь. Капитан размахнулся и дал ей пощечину. Никита пробормотал:

- Хорошие манеры.

- Но компания плохая, - ответил я.

Девица чуть не упала, отшатнувшись от него, вскрикнула. Зажав ружье под мышкой, офицер грубо схватил ее за локоть, дернул к себе… И напарник не выдержал.

- Никита, нет! - зашипел я вслед, попытавшись схватить его за ремень, но было поздно.

Он шагнул вперед и сказал:

- Эй, придурок, отпусти ее! К тому времени на площади наступила тишина, так что голос показался особенно громким.

- Ты, ты, я к тебе обращаюсь, хрен моржовый! Он пошел к солдатам, свесив длинные руки. Матерясь сквозь зубы, я бочком засеменил вдоль ряда людей, повернувшись спиной к ним, сжимая «форт». Капитан отпустил девицу - но скорее от удивления, чем подчиняясь приказу, - и повернул к нам худое холеное лицо. Я заметил, как стоящий возле рыжего деда юнец в армейских брюках, помедлив, направился следом за мной.

Офицер толкнул девицу к двум солдатам. Его рука дернулась, одновременно над бортом грузовика возник еще один солдат. Никита выстрелил.

Он выхватил «браунинги», висящие в кобурах на левом и правом боку. Два выстрела слились в один; солдат в грузовике, вскрикнув, полетел спиной назад; другая пуля выбила ружье из рук офицера. Тот качнулся, с недоумением поднес запястье к лицу. С пальцев текла кровь.

- Ты кто? - с ощутимым акцентом спросил капитан на русском.

Дернулся, вскидывая автомат, стоящий далеко слева солдат, и Никита выстрелил снова. Рядовой, согнувшись, упал на колени, схватившись за правое плечо, разевая рот. Автомат отлетел далеко в сторону.

Я остановился возле напарника. Он наставил «хай пауэры» на толпу перед собой, готовый выстрелить в любого, кто шевельнется. У большинства солдат оружие еще не было перезаряжено, а те, кто перезарядил, не успели направить его в нашу сторону. Девица попятилась, бочком протиснулась между вояками и неуверенно пошла к нам.

- В сторону! - велел я ей. - Не закрывай… - и тут же узнал ее.

Я даже вздрогнул, когда понял, кто это. Вот те на! Неожиданная встреча…

- Стволы на землю! - громовым голосом скомандовал Пригоршня.

Солдаты посмотрели на капитана, а он сверкающими глазами глядел на нас.

- Бросить оружие! - повторил напарник, поднимая пистолеты.

Я видел по лицу офицера, что еще немного, и он прикажет открыть огонь. Поэтому я сказал как можно более успокаивающе:

- Капитан, мой друг распереживался. Я-то понимаю, что вы, ребята, просто в шутку тут стреляете, но вот друг - он шуток не понимает. Скомандуйте своим, чтобы бросили стволы, а то… - Я поднял «форт» и прицелился в высокий офицерский лоб. - А то я пристрелю тебя, а друг - он пристрелит всех остальных.

Что-то не в порядке было с капитаном. В его голове словно пылала мощная газовая горелка, и огонь лился наружу сквозь глаза, придавая лицу довольно-таки безумное выражение. Я сказал:

- Капитан, ты меня вообще слушаешь? Наплевать, что ты военный, офицер… Я не так меток, как мой друг, но тоже умею. Меня учил стрелять Иван Пистолет. Беда только в том, что он учил как стрелять, но не учил - в кого.

Я уже решил, что он все равно сейчас отдаст приказ, а сам попытается схватить лежащее на земле ружье, и приготовился всадить ему пулю между глаз. Но тут он быстро оглянулся на сидящего в кабине грузовика человека, а когда вновь посмотрел на меня, огонь притух, напоминая теперь свет ярко тлеющих углей.

- Throw the arms into the body, - велел капитан солдатам и добавил на русском, обращаясь ко мне: - Мы не оставим вам эти автоматы.

- Но вначале - разрядить, - сказал я. - Рожки на землю. Ремни, патронташи - снять.

Черноволосый повторил мой приказ, и солдаты подчинились без раздумий: он их хорошо вымуштровал. Выщелкивая рожки и бросая в пыль вместе с ремнями, они стали подходить к грузовику, класть туда автоматы и отступать в сторону, освобождая дорогу другим.

Тем временем девица встала рядом, с любопытством нас разглядывая. Меня она не узнала, впрочем, этого стоило ожидать.

- Привет, Марьяна, - сказал я, и она удивленно переступила с ноги на ногу.

- Откуда ты меня знаешь?

- Ты ж дочка Вани Пистолета?

- Кого… а, нуда. А ты кто? Я не…

Тут с остатков башни упала доска, а после кто-то зашевелился под обломками. Растерянные лица солдат стали настороженными, а капитан глянул вверх. Ну да, если прячущийся в башне остался жив, то сейчас он спустится и, наверное, сразу же начнет палить в недругов.

- Вам пора уезжать, капитан, - сказал я. - Садитесь в грузовик и валите отсюда. Ну, чего встали?

- Вы их отпускаете?! - возмутилась девица. - Пристрелите их! Убейте, я сказала!

- Химик, а давай их в плен возьмем? - предложил Никита.

- Девять человек? Да плюс тот, кто вон в кабине сидит… Без стрельбы не получится, - сказал я. - И потом, откуда ты знаешь, кто за ними может приехать?

- Здоровяк, застрели их! - взвизгнула Марьяна. - Слышишь, ты?!

- Заткнись! - рявкнул я. - Капитан, я что сказал? Раз-два, ноги в руки…

Розовощекий юнец вдруг оказался между мной и Никитой, шагнул к Марьяне, протянув руку, и она оттолкнула его. Шум из башни не прекращался: тот, кто находился в ней, пытался спуститься.

Капитан что-то сказал на английском, и солдаты вновь зашевелились. Большинство полезли в кузов, а один и офицер, раскрыв дверцы кабины, забрались в нее, усевшись по бокам от находившегося там человека. В кабине могло лежать заряженное оружие, и мы с напарником, не сговариваясь, подняли пистолеты.

- Я кузов контролирую, ты кабину, - тихо сказал Пригоршня.

Инцидента не произошло. Марьяна стояла, гневно наблюдая за происходящим, розовощекий что-то говорил ей, кажется, пытался успокоить, мы с Пригоршней замерли с оружием на изготовку.

Заурчал мотор. Солдаты в кузове уселись вдоль бортов, лицами друг к другу. Между ними были навалены мешки и ящики. Машина дала задний ход, развернулась и поехала прочь по улице.

Дверь дома с развалинами башенки распахнулась, наружу вывалился пожилой мужчина с допотопной берданкой в руках. Седые волосы были присыпаны древесной трухой, лицо исцарапано. Прихрамывая, он сделал несколько шагов, вскинул берданку, прицелился вслед грузовику. Но было поздно: тот как раз повернул, скрывшись из виду. Незнакомец опустил ружье и, ругаясь сквозь зубы, заковылял к нам.

- О! - произнес Никита удивленно. - Андрюха, это же Злой! Сталкер пропавший, помнишь, я рассказывал?

 

 

Глава 3

 

Злой был ранен, так что его отвели на второй этаж дома с башенкой и уложили там. Здание это местные называли трактиром. Тем временем пожилая женщина (в поселке их было четверо, не считая Марьяны, и больше десятка мужчин) замазала и забинтовала наши с Пригоршней боевые раны, ссадины и царапины.

Народ проявил к нам интерес, но не слишком большой - хотя его все же было куда больше, чем благодарности за спасение. Собственно, мы никого особо и не спасли, кроме разве что Злого. Солдаты не собирались никого убивать, они, как вскоре выяснилось, приезжали за продуктами, а еще искали кого-то.

- Сами ни черта не делают, - проворчал сталкер, лежа на койке в небольшой комнате второго этажа. - С нас дань берут, америкосы чертовы. А теперь приперлись и зачем-то всех людей согнали, в ряд выстроили, потом дома стали шмонать… Явно искали кого-то, а кого - не ясно. Не вас ли?

Я отрицательно качнул головой.

- Нет, мы тут недавно совсем и ни с кем еще зацепиться не успели… Пока к вам в поселок не попали.

- И Марьянку еще хотели забрать! - Злой похлопал по колену присевшую на кровать девицу, которая держала его за руку. - А я ж как чуял, что приедут, и решил: пора бунт поднять, избавиться от прихлебателей. Послал Джона Корягу за оружием…

- Это которое в сарае закопано, за холмами? - спросил я. Глазки Злого подозрительно уставились на нас.

- Откуда знаешь?

- Мы его видели, когда мимо проходили. Телега возле сарая стояла, в нем - яма свежая. А Коряга твой рядом лежал с башкой простреленной. И еще его псы погрызли, но это уже потом, видимо.

Сталкер наморщил лоб, размышляя, и сказал:

- Ну! Тогда все ясно. Разведчики военных, значит, где-то неподалеку от селения прятались и выследили Джона. Тут-то у нас только винтовок несколько старых для охоты, америкосы другое держать запрещали, отбирали. А там у меня автоматики были припасены да взрывчатка… Значит, они Корягу положили и стволы отобрали.

- Почему американцы? - спросил я. - Разве это не ооновские войска, не европейские?

- Америкосы, европейцы - один хрен, - махнул рукой Злой. - Иностранцы, ненавижу их. Так, теперь вы двое. Я вам, конечно, благодарен за спасение, то-се, но кто вы такие и откуда в Долине взялись?

Еще на площади, после того как солдаты уехали, я решил про дом на склоне и темных сталкеров ничего пока не рассказывать, ограничиться кратким описанием того, что с нами произошло, и успел об этом шепнуть Никите. Надо сначала разобраться, что тут к чему, выведать побольше. Поэтому я сказал:

- Нас карусель закрутила. Мы обычные сталкеры, бродяги, хотели око добыть, это артефакт такой редкий очень, если не знаешь. Ну, там разное произошло, к делу не относится. Крысы поперли, потом на контролера нарвались. В общем, в конце концов, затянула аномалия, думали, обычная карусель, уже с жизнью попрощались. Но она…

- Сюда вас выбросила, - заключил Злой. - Бывает, да. В Долину люди разными путями попадают, я вот - просто шел себе по дороге, ехал то есть… ну и приехал, и дороги той теперь не найти.

- А Потапыч говорил, что его тоже через аномалию, - вставила Марьяна. - Злой, ты бледный совсем, тебе отдохнуть, поспать надо. Хватит разговаривать…

- Заткнись! - прикрикнул на нее сталкер, приподнимаясь. - Молодая еще, учить, что мне делать… - Он замолчал и скривился, упав обратно на подушки, должно быть, больно стало, когда начал шевелиться. Я заметил, что Марьяна недобро глядит на него и даже кулаки сжала, отпустив руку Злого. Непростые у них, значит, отношения.

- Ладно, вам внизу расскажут, что тут к чему, - заключил наконец сталкер. - Имейте в виду: в поселке я старший, я командую. И она… - Злой повел морщинистым небритым подбородком в сторону девушки, - она моя. Ясно это? Покрутитесь тут, переночуете, поговорите со всеми, и тогда будем решать. Военные это дело так не оставят, капитан их - псих конченый. Вы сейчас его оскорбили смертельно, и он так отомстить может… Не конкретно вам двоим, а всем в поселке. Он уже давно подумывает нас проучить, чтоб мы в страхе оставались и не своевольничали. Завтра они наверняка сюда примчатся и тир здесь устроят по бегающим мишеням. Я отлежусь за ночь, тогда будем думать. У вас вон оружие, вижу, есть, значит, полегче будет. Ну все, идите себе, что-то мне плохо опять… - Он откинулся на подушке и прикрыл глаза.

 

* * *

 

Рыжего деда, как выяснилось, звали Илья Львович, и он был тут кем-то вроде трактирщика, заведовал этим двухэтажным «постоялым двором» и гнал из бурака самогон на заднем дворе. Дед его не продавал, а за так наливал всем желающим, потому что денег в поселке не водилось, но все поселяне, обрабатывающие землю, следящие за живностью или охотящиеся в окрестных лесочках, обязаны были каждую неделю притаскивать в трактир что-то съестное, а еще иногда помогать Илье Львовичу по хозяйству.

- Садитесь в питейном зале, молодые люди, - предложил старик, провожая нас по лестнице вниз. - Поужинаете?

Никита кивнул.

- Да, нам бы поесть и что-нибудь выпить.

- Воду можете взять в бочонке. Напарник покосился на хозяина.

- Нет, воды не надо.

Я произнес: - Злой сказал, Долина тут у вас. Что это за Долина?

- Просто Долина, - донесся сверху голос Марьяны. Она вышла из комнаты сталкера и прикрыла за собой дверь. - Безвыходная, потому что наружу пути нигде нет. Так откуда ты меня знаешь? - обратилась она ко мне, догоняя нас на ступеньках.

- Я Ваню Пистолета знал, когда ты еще с ним жила, маленькая совсем. Он моим скупщиком был.

- Ваню… - протянула она. - Я его совсем не помню. Что с ним теперь?

Мы достигли помещения, которое Илья Львович назвал питейным залом. Старик показал на один из грубо сколоченных столов и ушел, шаркая ногами.

- Застрелился, - ответил я на вопрос девицы. - После того как ты пропала. Он же, считай, ради доченьки только и жил, деньги копил, все для нее… - говоря это, я поглядывал на Марьяну. Выражение красивого лица почти не изменилось, когда она услышала про смерть отца, и это вполне подтвердило мнение, которое у меня успело о ней сложиться.

- Застрелился, значит…

- Ага. Он с ума сошел, как ты исчезла. Ну, не совсем, но… В общем, такая глухая депрессия началась, вот он в конце концов «пээм» себе в рот и сунул. А ты куда тогда подевалась, Марьянка? Тебе сколько… тринадцать лет было? Четырнадцать?

Мы сели под окном, сквозь которое была видна все та же площадь. Люди уже разошлись, только двое мужиков вели под уздцы запряженного в телегу Безумного.

- А я сбежала! - ответила она. - Мимо парни из «Свободы» проезжали как раз, обоз из грузовиков, и я с водителями… Потому что надоел он мне! С батей жизни не было никакой, он меня в комнате запирал и бил.

- Он тебя любил, - вставил я.

- Любил и бил, да? Не нужна мне такая любовь!

- Ну ладно, а сюда как попала? - спросил Никита. Выражение Марьяниного лица изменилось, стало почти ласковым, а голос - мурлыкающим. Блеснув на Пригоршню глазами, она ответила:

- Да я потом… ну, с сержантом одним жила. Не настоящим сержантом, он себя так называл просто. Он в «Свободе» был, в группировке их, мы в лагере обитали, далеко, аж за Янтарем. Потом на нас «Долг» напал, большая бригада, на броневике и с огнеметами. Почти всех поубивали, и сержанта моего… А я сбежать успела, ночью, по лесу… За мной собаки погнались слепые, и пока от них убегала, попала в какие-то горы. Вижу вдруг: деревья закончились, земли нет, каменный склон вместо нее. Собаки куда-то подевались, только что выли, лаяли рядом совсем, а потом раз - и пропали. Я стала спускаться… И здесь очутилась, в Долине. Она замолчала, когда к столу подошел Илья Львович с тарелкой и бутылкой в руках. В тарелке оказалась посыпанная укропом вареная картошка, а в бутылке самогон.

- Марьяночка, Настасья Петровна просит, чтоб ты ей на кухне помогла, - произнес старик, и девица в ответ скривила недовольную рожу. Но все же подчинилась; напоследок стрельнув в Пригоршню глазами, ушла к двери в глубине помещения.

- И принеси нам стаканы, пожалуйста, - сказал Илья Львович вслед.

- Со Злым живет? - спросил я. Старик, усевшись напротив, сказал:

- Таки да. Не могу не отметить, что он ее тоже бьет частенько.

- А эти, остальные, кто здесь… - я махнул рукой в окно. - На сталкеров не очень-то похожи.

- Это все больше бродяги, бомжи. Я сам, молодые люди, был библиотекарем и школьным учителем в этом колхозе, меня-то ниоткуда сюда не переносило, когда пространство закуклилось. Женщины, которые здесь у нас есть, все больше из разных колхозов и ферм или из Чернобыля. Вот Настасья Петровна, которая у меня готовит постоянно, говорит, что дояркой была.

- Закуклилось? - переспросил я, беря из тарелки горячую картошку и осторожно откусывая. - Что это значит?

Илья Львович потер большой нос с крупными порами на коже.

- Это все после выброса, юноша. Здесь всего несколько человек осталось, кто не покинул эти места или не погиб. По какой-то причине у нас мутантов мало было, псы только иногда забегали, реже - кабаны. Мы оружие раздобыли какое-то и их отстреливали… От выбросов прятались в подвале под домом председателя колхоза, то есть под этим самым. И как-то особо сильный выброс произошел. Председатель Михаил Петрович - а он тоже остался, потому что после аварии жена его с дочкой и сыном тут погибли, и ему некуда идти было, как, к примеру, и мне, - от сердечного приступа скончался прямо в подвале, так на него выброс повлиял. Земля тогда гудела громко, и словно весь воздух из подвала на секунду выкачали, а после назад закачали. Потом землетрясение небольшое произошло, у нас упала балка, и выход из подвала завалило. Выбрались только через два дня. И увидели, что теперь находимся здесь, в Долине. Ну это так мы ее позже стали называть. Выхода из Долины нет, а сюда новые люди иногда попадают, обычно во время выбросов, хотя бывает, что и в обычный день объявится новичок.

В питейный зал вошли трое местных, в том числе розовощекий юнец в армейских штанах. Они сели за стол неподалеку, поглядывая в нашу сторону без особого любопытства, а парень тут же вскочил, когда в дверях показалась Марьяна с подносом. За ней появилась толстая пожилая женщина - должно быть, Настасья Петровна, - окинула взглядом зал и ушла обратно на кухню.

Марьяна что-то сказала ставшему перед ней юнцу, он опустил голову и попятился. Она подошла, глядя на Никиту, положила на стол плоские алюминиевые вилки, из тех, какие раньше использовали в советских столовых, поставила тарелки с огурцами, луком и нарезанным вареным мясом, стаканы и бутылку с желто-коричневой жидкостью.

- Это квас, - пояснил Илья Львович. - Мы его сами делаем, как и самогон. Вы пьете, молодые люди?

- Я не буду, - сказал я. - А он точно выпьет.

- И выпью, - подтвердил Никита.

Напарник налил себе и старику, я же наполнил стакан квасом.

- Мясо - это не собачатина у вас случайно? - подозрительно спросил Никита. - Не конина?

- Что вы такое говорите, молодой человек? - удивился Илья Львович. - Таки это натуральная телятина, Злой вчера молодую коровку забил…

- Но вы же наверняка пробовали отсюда выбраться? - спросил я, когда они выпили.

Илья Львович кивнул, жуя огурец.

- Неоднократно. Злой чуть с ума не сошел, пытаясь обратно вернуться. Нет его, выхода, нигде нет.

- А за горами что?

Старик пожал узкими плечиками.

- Кто ж знает? По склонам не забраться, они чем выше, тем отвеснее, и говорят, что в конце концов тянется уже сплошная вертикальная стена, гладкая. Несколько человек разбились, пробуя… Дольше всех Злой залез с год назад. Его почти две недели не было, Марьяночка извелась вся, испугалась, что он выход нашел и за ней не вернется. Но он вернулся. Не за ней, а потому что не нашел никакого выхода. Рассказывал, что поднялся чуть не до неба, а камень все тянулся и тянулся… Но назад путь всего полдня занял. То есть понимаете, молодые люди, я подозреваю, что склоны эти до бесконечности в одну сторону длятся. А в другую, обратно если, - вполне они конечны.

- Пузырь, одним словом, - кивнул Никита, вновь разливая напиток. Он почти все время молчал, предоставляя вести разговор мне, лишь хмуро поглядывал по сторонам, да когда появлялась Марьяна - на нее, причем с другим выражением.

- А солнце? - спросил я.

Старик пояснил:

- Его не видно никогда. Хотя день с ночью сменяются как обычно. И еще то холоднее становится, то теплее, но настоящей зимы никогда не было. И еще, молодые люди, - выбросы мы тоже ощущаем. Не так, как если бы в Зоне находились, слабее, но что-то и до нас докатывается. Вроде мгла с неба наползает, собаки выть начинают, и на душе так грустно, пессимистично…

Вспомнив легенду Никиты о пропавшем взводе, я задал еще вопрос:

- А Злой ведь не с самого начала тут? Позже появился, вместе с военными? И где, кстати, они обитают? Кто у них главный - капитан этот? Какие отношения с ними? Рассказывайте все, Илья Львович.

И старик принялся рассказывать. Сталкер Злой действительно попал в Долину позже, прибыл вместе с военными, приехали они на пяти машинах, броневике и мотоколясках, старшим у них был генерал НАТО, который умер где-то с год назад.

- Не умер, Йен его убил, - перебила Марьяна, присевшая за наш стол. - Это точно, мне Уиллик, - она мотнула головой в сторону розовощекого парня, стоявшего возле окна, - рассказывал.

Выяснилось, что Уиллик этот - один из солдат, который еще с двумя рядовыми предпочел жить здесь. Из них, впрочем, один погиб почти полгода назад, ушел охотиться в лес и не вернулся, а второй, которого называли Джоном Корягой, остался лежать под сараем за холмами с простреленной головой и выеденным животом.

Военные, когда только появились, были очень удивлены и даже ошарашены, а пуще всех ошарашен сталкер Злой. Впрочем, то, что он сталкер, выяснилось позже, потому что он был облачен в военную форму и разыгрывал такого же вояку, только русского, посланного сопровождать заграничных коллег. Осмотревшись, они предприняли несколько попыток покинуть Долину, но ничего не вышло. Сначала иностранцы разбили лагерь на краю этого поселка и были с местными в ладах, но после что-то у них произошло… В общем, Злой остался здесь, а они переехали дальше на восток, поселились за водопадом, возле завода. Да-да, здесь был и небольшой водопад, подпитывающий местные озера, и за ним когда-то простиралась песчаная пустошь, но после очередного выброса появился там древний, еще, наверное, середины прошлого века, кирпичный завод и даже часть глиняного карьера, из которого на таких заводах берут материал для работы.

И после того отношения у поселян, с военными стали портиться все сильнее. Троица солдат сбежала от них как раз тогда. По их словам, генерал умер, и командовать отрядом стал капитан Йен Пирсняк.

- Он в меня втюрился! - процедила Марьяна, кривя губы. - Сначала просто подваливал несколько раз, с предложениями всякими приезжал… Гадкий мужик, скользкий как рыба, не нравится мне. А Злой ревновал очень.

У сталкера была причина для ревности. Марьяна не отличалась праведным нравом, к тому же во всей Долине она была, кажется, самой молодой и красивой, во всяком случае, судя по тем теткам, которых я успел заметить в поселке. Впрочем, Илья Львович тут же рассказал, что вскоре после того, как не стало генерала, военные увели к себе на завод нескольких молодых женщин, раньше живших здесь. Любовница Злого была единственной, кого они до сих пор не смогли забрать, хотя именно на нее положил глаз капитан Пирсняк.





©2015- 2017 megalektsii.ru Все авторские права принадлежат авторам лекционных материалов.