Главная | Обратная связь | Поможем написать вашу работу!
МегаЛекции

Глава 1. Бракованная игрушка 7 глава




- Вик… - обжигающий шепот, и опять он прикусил мочку уха. И тут я взорвалась…

Уже почти потеряла ощущение реальности, услышала его стон и почувствовала, как он изливается в меня.

Отдышавшись, он осторожно поддержал, позволяя опустить ноги, взял мое лицо в ладони и опять поцеловал распухшие губы.

- Спасибо, - шепнул он, и я разревелась у него в руках от переполняющих меня чувств, таких новых.

Антон, испугавшись моей истерики, отпустил меня, натянул джинсы, потом подхватил под коленки и стал баюкать, как маленького ребенка, прижимая к груди, шепча какие-то глупые слова извинения. А я ревела, сладко, как в детстве, выпуская что-то из своей странной, искореженной души, которую больно разъедала его неожиданная, непривычная нежность.

Он опустил меня в кресло, бережно, как хрупкую статуэтку, сдвинул к стене стол, разобрал диван. Пошел в ванную, открыл воду. Он что, меня купать собрался?! Вернулся, налил в стакан сока и поднес к моим губам. Я взяла из его рук стакан и попыталась сделать глоток, но зубы стукнули о край.

- Вик, я идиот, – в его голосе такое раскаяние. Глупенький… причем тут ты… Это я испорченная, ненормальная.

Поставила стакан на пол. Он стоял передо мной на коленях. Но не так. Совсем не так. Обхватила его за шею, поцеловала жадно, словно боялась, что он исчезнет.

- Я хочу тебя, - губы сами произнесли это, - хочу… Люби меня, пожалуйста. Не отпускай… только не отпускай…

Моя ванная была слишком маленькой для его большого тела. А мой диванчик так жалобно поскрипывал. Мою крохотную квартирку распирало от нашей страсти, я боялась думать, как буду смотреть в глаза соседям.

Утром я не могла оторвать от него взгляда, даже, кажется, перестала дышать. Он спал, широко раскинув руки, улыбался во сне своей невозможной улыбкой, а я смотрела на него, приподнявшись на локте, и так не хотела, чтобы он просыпался.

Я не строила иллюзий. Мы не были связаны никакими договорами. Я пригласила его сама и тут же с ним трахнулась. Я была для него одноразовой шлюхой. Сейчас он проснется, виновато улыбнется, оденется и уйдет. А я опять буду выть по вечерам от одиночества.

Закусила губу, больно, до крови, чтобы не зареветь.

Вздохнула и повернулась, хотела выскользнуть из постели.

Теплая ладонь обхватила меня поперек живота.

- Куда собралась? – жарко прошептали мягкие губы, скользя по моему плечу. - Не пущу.

Собравшиеся уже пролиться слезы испарились. Что-то было в этом шепоте, что я поверила – не уйдет. Не отпустит.

Так он появился в моей жизни. Антон. Антоша. Антошка. Мое солнечное невозможное чудо. Настолько невозможное, что я просыпалась по ночам от собственного крика, когда мне снилось, что он ушел.

Через месяц после нашей первой бесстыдной ночи он представил меня своей маме. Она меня поразила. Тихая, нежная, маленькая. Рыжие волосы, бледная кожа. Она была так похожа на мою маму. Но совершенно другая. От нее исходила теплая сила, уверенность. Как и от Антона. Наверное, такой была бы моя мать, если бы ее не сломал отец. Я долго не решалась спросить у Антона о его отце. Но он сказал сам. Он бросил их еще до его рождения. Антошку мама воспитала одна. И так и не вышла больше замуж.

Когда Антон сказал, что хочет на мне жениться, я хохотала как безумная. Он даже обиделся. Но мой хохот перешел в истерические слезы. И ему опять пришлось меня успокаивать.

Он постоянно меня успокаивал. Я стала с ним совершенной истеричкой. Раньше я не позволяла себе такой роскоши. Но с Антоном я снова стала ребенком. Иногда капризным, иногда самовлюбленным и эгоистичным. И самое удивительное, что это ему нравилось.

Мне казалось, что ему нравится во мне все. Смех, слезы, капризы и восторженное обожание. Я готова была целовать его ноги, но постоянно сдерживала себя, понимала как это было бы нелепо.

Алиса, которая уже стала мамой крепенького пухлого полугодовалого малыша, прожужжала мне все уши, познакомившись с Антоном, что он идеальный Дом, и я обязана ввести его в Тему. Я чуть не побила ее. Сама мысль об Антоне в Теме была для меня кощунством. Его солнечному сиянию не было места в мрачных подвалах с цепями, кандалами и кнутами. Я предала бы его, если бы втянула в этот мир.

Вместе с Мастером я попрощалась с Темой навсегда. По крайней мере, мне так казалось.

Мы поженились в декабре, перед самым Новым годом. Я уволилась из фирмы Надежды, чтобы даже она не напоминала мне о Теме.

Работала на дому, составляя бухгалтерскую отчетность для нескольких крошечных фирмочек. Денег это приносило не много. Но нам хватало. Хватало друг друга. Нашего горячего безумного секса, наших утренних поцелуев, нежных и невесомых, пикников на природе, когда нам казалось – мы одни во все мире. Поездок по магазинам, когда мы едва удерживались, чтобы не заняться любовью прямо в примерочной. Я любила его. Отчаянно и исступленно. А он меня – спокойно и уверенно.

Когда мне в первый раз приснился этот странный сон, я подумала, что виноват фильм «Девушка с татуировкой дракона», на который мы ходили накануне.

Но сны повторялись и повторялись, становясь все реальнее. И каждый раз я просыпалась, крича от страха, но дико возбужденная. Все заканчивалось страстным сексом, и мой муж, конечно же, был не против. Но мне казалось, что он начал о чем-то подозревать.

Я рассказала Алисе. Она усмехнулась:

- Это ломка, детка. Тема так просто не отпускает. Я же говорила тебе, лучший вариант – ввести Антона в Тему. Осторожно, по шажку. К тому же скелеты в шкафу – не лучший груз для счастливой семьи.

Я не хотела даже слушать. Мой светлый волшебник… мой солнечный зайчик… И плеть в его руках?! Нет.

Сны мучили меня все сильнее. Я уже ждала их, со страхом и предвкушением. Как когда-то ждала сессии. Боли. Наказания. Это было изматывающее, нездоровое чувство.

Это было предчувствием грозы. И гром грянул.

Однажды я зашла в свою почту, чтобы проверить, прислали ли мне новые бухгалтерские формы мои работодатели. Я сменила все свои адреса и никому из тех, кто мог напомнить мне о старой жизни, их не давала.

Письмо было подписано одной буквой. М. Состоящей из перекрещенных сабель. Я тупо смотрела на экран. Не верила, что это происходит со мной на самом деле. Слышала за спиной грохот. Рушился мой новый мир.

Это был Мастер. Несомненно. Его приказ был предельно ясен. Я должна была организовать все так, чтобы быть в полном его распоряжении в течение десяти дней круглые сутки. Никому об этом не сообщать. Если я откажусь, он перешлет моему мужу имеющиеся у него мои фотографии. К письму прилагалась одна их них. Меня замутило. Обнаженная, связанная веревками в самой немыслимой позе, бесстыдно раскрытая, с исстеганной хлыстом задницей, с зажимами на сосках и клиторе, соединенными цепочкой, которую сжимала в зубах. Лицо, искаженное от боли и похоти. Я была такой… была…

Самое страшное было в том, что я не могла никому рассказать. Конечно, Мастер нарушал самый уважаемый, непреложный закон Темы. Добровольность. И если я сдам его той же Надежде, он станет в сообществе изгоем. Только вот мне это уже вряд ли поможет. Я разрушу до основания весь свой светлый, солнечный мир. Не думаю, что после таких моих фотографий Антон захочет меня видеть.

Для оправдания моего отсутствия перед мужем к письму прилагалось приглашение на семинар по «1С:Бухгалтерии» на мое имя. Место проведения - санаторий в Подмосковье с уютным названием «Серебряные ключи». Участие в семинаре было оплачено одной из фирмочек, для которых я готовила бухгалтерскую отчетность.

Мысль о том, что я могу не подчиниться приказу Мастера, попробовать бороться с ним, была отметена сразу как безумная.

Больше всего я боялась того, что Антон не поверит. Не отпустит. Потому что если он скажет «нет», я не смогу уйти. Но он так легко поверил. Порадовался со мной тому, что после этого семинара я смогу устроиться на работу куда-нибудь в банк, порывался позвонить директору этой фирмочки, чтобы поблагодарить.

До назначенного дня оставалось три дня. Я отдавалась ему по ночам с такой страстью, с таким отчаянием. Как в последний раз.

В день моего «отъезда» у Антона был выходной. Я нервничала, не зная, каким образом улизнуть от него, потому что ни в какой санаторий «Серебряные ключи» я не собиралась. Но с утра ему позвонили и вызвали на работу. Потом перезвонил и сказал, что срочно улетает в командировку, и что заедет попрощаться и собрать вещи. Я выдохнула с облегчением. Уходя, он сжал меня в своих медвежьих объятиях, даже хрустнули ребра. Будто почувствовал что-то. Я не сдержала слез.

- Ну чего ты, малыш? – нежно шептал он и целовал мои глаза. – Всего десять дней.

Всего… десять дней… Если бы ты знал, мой солнечный зайчик, какой тьме в лапы я отправляюсь.

Мне было назначено на шесть вечера. Я выехала заранее, чтобы не опоздать. Все мои Домы были помешаны на пунктуальности. А Мастер в особенности.

Пока я ехала в такси, сердце больно бухало в груди. Но привычного возбуждения не было. Было тяжелое ощущение, что я отправляюсь на собственную казнь. Давящее, пригибающее к земле.

Я отпустила такси в начале улицы. Дальше пошла пешком. Нажала на кнопку звонка. Ворота тихо щелкнули, пропуская меня в мой персональный ад.

Дверь рядом с гаражными воротами была приоткрыта. Я поняла намек, вошла и сразу отправилась в комнату для игр. Как всегда, оставила свою обувь и сумочку за дверью. Уже внутри сняла одежду, вздрогнув от прохладного воздуха. На улице было холодно, а полуподвальное помещение, видимо, не успело нагреться. Хотя, возможно, это тоже было частью сценария. Обстановка сильно изменилась с того дня, как я была тут в последний раз. Появилось много новых странных и жутковатых снарядов. Отчего-то я поняла, что они приготовлены специально для меня.

На полу не было знакомой мне кожаной подушечки. Я встала коленями на каменный пол, содрогнувшись от плохих предчувствий.

Тишина давила мне на уши, будто вода на глубине. Тихие шаги по коридору взорвали ее, заставив меня вздрогнуть. Я опять была в своем страшном сне.

Жесткая ладонь легла мне на плечо.

- Ты приехала. Отлично, – тихий голос, такой знакомый. Под кожей будто пропустили ток, и я дернулась.

- Не бойся, девочка, – на глаза привычно легла плотная повязка. – Ты скучала по мне? Или приносишь жертву своей неземной любви?

Я молчала. Он не приказывал отвечать. А я не хотела.

- В сущности, мне все равно, - безразличный, холодный, презрительный. – Итак, ты приехала, тем самым приняла мои условия. Лайф-стайл. Двадцать четыре часа в сутки. Ровно на десять дней. По окончании, если захочешь, – ты свободна. Больше не услышишь обо мне никогда. Никаких стоп-слов. Никаких легких ограничений. Твои хард лимиты я помню. И постараюсь не нарушать. Кивни, если поняла.

Судорожное движение головы. Мне было страшно. Очень. Но я сжала зубы, чтобы они не выбивали дробь.

- Встань! – жестко приказал Мастер. По движению воздуха и легким шагам я поняла, что он обошел кругом. Потом отошел к стене. Звякнули цепи.

- Вытяни руки!

На запястья легли кожаные наручи. Щелкнул карабин. За руки он потянул меня в центр комнаты. Поднял их, пристегнул карабин к цепям. Отошел. Скрипнул механизм, и мое тело натянулось, как струна, пальцами ног я отчаянно пыталась нащупать знакомую мне чуть выступающую плиту в полу.

- Да, девочка. Ты все помнишь.

Жесткая рукоятка плети огладила мои ребра, спустилась по бедрам, грубо оцарапала внутреннюю поверхность, ворвалась между ног.

- Ты сухая, - укоризненно сказал Мастер. – Обычно ты уже текла до того, как я начинал тебя бить. Я хочу наказать тебя, девочка. Ты знаешь за что?

Опять эта жестокая игра в угадайку. Как правило, я угадывала. Но это было тогда. Когда между нами была незримая связь. Теперь же я совершенно не понимала и не чувствовала его. И боялась до тошноты.

Я молчала. Я не попадусь так просто. Мастер не приказал отвечать.

- Отвечай, девочка! – вот теперь нужно угадать.

- За то, что отказалась от лайф-стайла. Тогда.

Короткий жестокий смешок дал мне понять, что я промахнулась. Черт. Это еще один удар к уже назначенному.

- Попробуй еще раз. Плюс один, девочка, плюс один.

Мысли никак не хотели собираться, рвались, расползались, как изъеденная кислотой ткань.

- За то, что не просила продолжать договор, - просипела я.

Лучше я ничего не смогла придумать.

- Нет, не угадала. Еще один удар. Итого двенадцать. Догадываешься, что я выбрал для твоего наказания?

Воздух вырвался из моих легких со свистом. Конечно, его любимая плеть. Без сомнений.

- Вижу, догадываешься. Считай! И проси о каждом новом!

Боль разорвала мою поясницу и живот. Наконечник чиркнул между ног. Я взвыла, сквозь вой едва различалось слово «один».

- Могу я получить еще, Мастер? – я буквально выдавила из горла эти слова. Тошнота подступала, будто это были скользкие слизняки.

Второй снова опоясал меня дикой, ни с чем несравнимой болью. Он бил меня в полную силу. Не жалея. Не заботясь об отметинах. Не разогрев предварительно. Стараясь попасть ближе к предыдущему рубцу, чтобы было больнее. Мелькнула мысль: «Как я объясню Антону эти жуткие синяки?».

- Два! – выкрикнула я, глотая слезы. - Мастер, прошу о следующем!

Рукоять плети раздвинула мне ноги. Господи… спаси меня, дай мне сил перенести эту муку. Кажется, я начинала понимать, за что он так жестоко наказывал меня.

Живот и нежная кожа между ног… Струйка крови, щекоча, стекает вниз…

- Три! – рыдаю в голос, - пожалуйста… пожалуйста… еще…

Я не могу его остановить. У меня нет такого права. Я - вещь. Его кукла. Неодушевленный предмет. Но вещь не испытывает боли. Я вещь… боли нет… нет… Боже! Как же больно!

- Четыре! Мастер… еще…

Он сменил позицию. Ягодицы и спина. Это легче.

- Пять. – Я уже сиплю, но если остановлюсь или собьюсь, он начнет заново. И мне не выдержать…

Господи, это только половина. Он не остановится, хотя я уже на краю. Я чувствую, как начинает шуметь в ушах и наливаться тяжестью затылок. Во рту противный металлический привкус.

Вдруг мне в рот жесткие пальцы вталкивают что-то резиновое и круглое, а на затылке застегиваются ремешки. Кляп?! Он никогда не пользовался кляпом, ему нравились мои крики.

- Так тебе будет легче. Считать больше не нужно.

Неужели он меня пожалел?!

Но болевой шок все сильнее завладевал мной. После девятого удара я начала отключаться.

Мастер остановился. Раздался влажный звук, будто в ведре выжали губку. Запахло какими-то эфирными маслами. Хвоя, мята и еще что-то знакомое.

Как приятно. Прохладная влажная губка на лице, на пересохших искусанных губах, нежно - по иссеченному плетью телу, по каждому рубцу… Боль утихает…

Губка плюхнулась в ведро. И новый удар выбил из моих легких воздух, отчаянно замычала, впившись зубами в кляп.

- Шш, уже почти все…

Жалость?! Он знает, что такое жалость?

Последние три были самыми болезненными. Мне показалось, что Мастер вложил в них всю свою силу, всю... ревность?! Господи… ревность… Вот, за что я плачу!

Жесткие пальцы расстегнули ремешки, вынули кляп. К губам он поднес трубочку. Жадно обхватила губами и втянула. Холодное, вкусное. Освежает. По венам разлилось тепло. Энергетик? Боль стала тише. Прибавилось сил.

Щелкнул карабин, и я с размаху упала на колени на каменный пол. Но разбитые коленки – ласковое поглаживание.

- Молодец, девочка. Ты справилась. Так ты поняла, за что была наказана? Я могу сказать сам.

Молчу. Пусть скажет сам. Тогда точно я не запишу на свой счет еще один удар плети.

Жесткая рука схватила меня за волосы, наматывая на кулак, оттягивая назад.

- За то, что тобой обладал не я.

Я была права. Это ревность. Господи, дай мне сил. Только бы выдержать, только бы выдержать…

Карабин на моих запястьях расстегнулся, но только для того, чтобы защелкнуться снова, уже у меня за спиной. С тихим звуком расстегнулась молния, я почувствовала у своих губ гладкую горячую плоть.

- Я так скучал по твоему ротику, девочка. Давай, милая, служи мне хорошо. Как ты умеешь.

Открыла послушно рот, и он скользнул туда, резко, грубо, сразу достав до горла. Я отвыкла и еле сдержала рвотный позыв. Глубоко вдыхая через нос, я старалась изо всех сил принять его на всю длину, чтобы не заслужить новую порку.

Мастер тяжело дышал, я чувствовала, как набухает у меня во рту его плоть, и на очередном заходе оголила зубы, тронув головку. Он простонал и бурно излился, я едва не захлебнулась.

- Да-а-а, - он стонал сквозь стиснутые зубы. – Ты просто невероятна, девочка моя. Как я скучал по тебе. Встань!

Он потянул меня за локоть куда-то, и я ощутила спиной холодную полированную поверхность. Карабин снова щелкнул, руки оказались свободными, но только для того, чтобы быть пристегнутыми к перекладинам креста. Лодыжки тоже обхватили поножи. Теперь я была распята. И абсолютно беспомощна. Что за новую муку он мне приготовил?

Плеть сменил кожаный хлыст. Я немного расслабилась. После перенесенной порки, это был подарок. Легкие удары поднимались снизу вверх: живот, грудь, соски… Кожа горит. Ахнула, когда жесткие пальцы грубо ворвались внутрь.

- До сих пор сухая, - он раздражен и недоволен. Боже… Нервно сглотнула. Я ничего не могу с этим сделать. Ничего.

Жесткая ладонь легла на грудь, сжала, почти нежно, пальцы покрутили сосок. Попыталась расслабиться, почувствовать удовольствие. Попыталась вспомнить руки Антона, но эти жесткие ладони были так не похожи… Чужие… не такие… Нет. Я не впущу сюда его образ. Не оскверню этим местом. Я выдержу. Смогу. Ради него. Ради нас.

- Умница… так лучше…

Ладонь Мастера уже ниже, пальцы кружат вокруг клитора, снова проникают внутрь, наконец-то скользят по выделившейся смазке. Тело предает меня: возбуждение нарастает… Это хорошо. Он должен быть мной доволен. Иначе я не переживу десять дней.

Холодная сталь зажимов - и боль… Легкая, почти приятная. Тело начало вспоминать старые реакции. Прикусила губу, чтобы не застонать, и палец Мастера лег на нижнюю, освобождая ее из-под зубов.

- Не сдерживай себя! Я хочу тебя слышать!

Божеее… Клитор набух и слишком чувствителен для зажима. Слезы выступили под повязкой, хорошо, что Мастер не видит их. Как же будет больно, когда он снимет.

Дернулась, как от удара током, когда Мастер пристегнул цепочку ко всем трем зажимам. И поднес к моим губам.

- Держи крепче, девочка. Не отпускай.

И он ворвался в меня, сразу несколькими пальцами, грубо, резко, выбивая из меня хриплый стон. Непроизвольно дернула головой, и резкая боль от зажима внизу пронзила, заставив закричать в голос.

- Тише… Осторожнее, детка. Сама себя наказываешь, – он смеется надо мной.

Стараюсь дышать размеренно, чтобы не дергать зажимы. Я отвыкла от них, мне очень больно, и эта боль больше не мешается с удовольствием, а словно существует отдельно. Как слои в «Кровавой Мэри».

Мастер продолжил грубо меня трахать пальцами, почти насилуя, так как боль гасит мое возбуждение. И он решил снять зажимы, тоже чувствуя дискомфорт.

- Спасибо, Мастер, - прохрипела я, - простите…

Боль от прилившей к клитору крови снова заставляет меня кричать.

И тут горячее дыхание обжигает ставшую безумно чувствительной от прилива крови плоть. Его язык скользит между складок, губы смыкаются вокруг набухшего, пульсирующего болью островка. Опять кричу, разрывая себе связки.

- Я уже забыл, какая ты вкусная, – его дыхание так приятно щекочет, и тело снова начинает меня предавать. – Ты можешь кончать столько, сколько сможешь!

- Спасибо, Мастер, - хриплый голос не похож на мой.

Наконец мне удалось расслабиться, и я получила свой первый оргазм. Впервые я ненавидела себя за него.

Мастер словно решил отыграться на мне за все то время, что я была не с ним. Он перемещал меня от одного снаряда к другому. Укладывал на кресло, похожее по ощущениями на гинекологическое, привязывал меня к нему, раскрывая до предела, фиксировал ремнями на каком-то станке, растягивал, трахал жестко, до слез и крика в самых немыслимых позах, использовал всевозможные игрушки, стегал хлыстом, стеком, флоггером, капал на грудь расплавленным воском.

Когда он закончил, мне казалось, что прошел месяц… Но увы. Это был только первый день. И впереди было еще девять таких же. Наполненных страданием и болью. Только бы выдержать. Только бы не сойти с ума.

Через несколько дней (а вскоре я потеряла им счет), я начала понимать, чего добивался Мастер. Он ломал меня. Методично уничтожал мою личность, пытаясь сделать из меня послушную куклу для удовольствий. Раньше он не был так жесток со мной. Всегда говорил, что уважает меня за то, что я добровольно отдаю себя ему. Но теперь я пришла не добровольно. И он знал это. Знал, почему я больше не реагирую на его воздействия так, как раньше. Знал, что возбуждаясь и кончая под его руками, я представляю на его месте другого. И именно это доводило его до исступления, делало настоящим садистом. Тем, кого я ненавидела и боялась всегда. Когда я поняла это, то вспомнила слова Исповедника: «Господа, что любят ломать своих сабов – не для тебя. Ты можешь жить без Темы. Ты заслуживаешь счастья». И я держалась за эти слова стиснутыми зубами. Отчаянно защищая свое право на счастье. Пытаясь из последних сил не сломаться, не потерять себя в этом кипящем море боли и отчаяния.

И я выдержала.

Утром, отстегнув цепочку, прикрепленную к моему ошейнику, от кольца в стене, Мастер поднял меня с тюфячка, который служил мне постелью, поднес к моим губам трубочку, подождал, пока я выпью свой протеиновый коктейль и сказал тихо:

- Ну вот и все, девочка. Сегодня наш последний день. В конце сессии я сниму с твоих глаз повязку и спрошу, хочешь ли ты уйти. Но надеюсь, что ты не захочешь.

Я молчала. Как он может надеяться, что я останусь? После всего, что он сделал со мной?

- Я был с тобой жесток. Я знаю. Но это для твоей же пользы. Нужно было выбить из тебя эту ванильную дурь, что заморочила тебе голову. Эта жизнь не для тебя, девочка моя. Твоя настоящая суть – это Тема. Ты идеальный саб. Совершенный. У тебя просто невероятные реакции, выносливость, отзывчивость. И ты создана для меня. Я - твой идеальный Мастер. Ты - моя идеальная рабыня. Мы - единое целое. Неужели ты не чувствовала, какую боль принес нам обоим наш разрыв? И как ты могла променять меня на этого ванильного сопляка?! Я знаю, ты хотела понять, отчего после твоего отказа я разорвал договор. Я скажу. Потому что осознал, что хочу обладать тобой абсолютно. Всегда. Каждую секунду твоей жизни. И надеялся, что разрыв заставит тебя ощутить это. Но ты выбрала неправильно. И мне пришлось направлять тебя.

Мастер замолчал. Я даже перестала дышать, потрясенная его откровенностью. Страсть, с которой он говорил, пугала меня, заставляя дрожать всем телом. С моих глаз словно упала пелена. То, что я принимала за божественность, было болезнью. Измененным сознанием. И это чудовище пыталось утащить меня за собой в тот ад, который он сам создал для себя. Я боялась его. Но больше всего я боялась, что он нарушит слово. И не отпустит меня. Идиотка. Нужно было хотя бы оставить записку.

- Ты боишься? – он словно прочел мои мысли. – Не бойся. Если ты захочешь вернуться к своему сопляку, я не буду тебя удерживать. Хотя… это такой соблазн. Это такое счастье - видеть тебя у своих ног, в кандалах и ошейнике. Я сдержу свое слово. Но пока ты моя!

Меня затрясло от того, как он произнес последнюю фразу.

И опять была боль. Разная. Нежная, почти приятная, и испепеляющая мозг, выбивающая слезы из глаз и звериный вой из груди. И снова он брал меня всеми способами, трахая безжалостно мой рот, зад, лоно. В редкие паузы поил меня энергетиком и нежно обмывал ароматной прохладной губкой. Но только для того, чтобы возобновить мои мучения.

Обессиленная, я стояла на коленях на каменном полу, влажном от моего пота и слез, когда вдруг скрипнула дверь и раздались гулкие шаги.

Я дернулась, как от удара.

- Мастер… только не это… прошу… не передавайте меня… нет…

Жесткая ладонь погладила меня по щеке.

- Ну, ну, - прошептал он, - я помню про твой хард-лимит. Но сделай на сегодня исключение. Для моего друга. Один минет. Только один. И все. Ты свободна.

Шаги ближе… Я рыдала от унижения и отвращения… Как он мог?..

«Ты заслуживаешь счастья, Виктория».

Слова Исповедника, прозвучав в моей голове, придали мне сил. Нет, я не сломаюсь. Последний шаг, и я вернусь к своему Солнечному Зайчику.

Хриплое дыхание на моих волосах, теплая ладонь гладит по щеке, стирая слезы…

…Я не видела, но почувствовала. И у меня в груди лопнуло что-то. Мне показалось, что из разорванной груди хлещет кровь, вместе с ней вытекает моя жизнь. Ненужная, никчемная… Мне впервые в жизни по-настоящему захотелось умереть.

Жесткие пальцы Мастера сняли повязку. Я подняла глаза и уже знала, кого увижу.

Пронзительно-синие глаза выцвели, стали серыми. На лбу пролегла горькая складка. Сжав в кулаки свои ручищи, он смотрел на меня сверху вниз, и я не могла понять, чего в его взгляде было больше – жалости, презрения или боли…

Мой Антон. Мой муж. Мой Солнечный Зайчик. Ради него я вынесла все эти муки. И оказалась преданной и растоптанной. Вот теперь Мастер и вправду меня сломал.

- Ну, девочка. Что же ты остановилась? Ведь это твой любимый. Сделай ему хорошо. Как мне.

- Почему? – хрипло спросила я.

Антон отвел глаза и посмотрел на Мастера у меня за спиной. И вдруг его лицо стало страшным. Он заскрежетал зубами и прорычал:

- Ты мне сказал, что это терапия! Что ты вылечишь ее от кошмаров! И она будет снова счастливой!

- Я сказал правду, - голос Мастера - насмешка и презрение. - Посмотри, она счастлива! Ведь ты счастлива, девочка моя? Гляди, твой ванильный принц сам отдал тебя мне. Сам! Твой хард-лимит – передача другому. И он его нарушил!

Лицо Антона исказилось от муки:

- Я не знал… ничего не знал… ты обещал… психотерапия…

- Ну можно и так сказать, - снова жестокая насмешка. – Пойми, глупец. Она моя! Была моей! И останется моей!

Я тихо рыдала на полу, не смея поднять на него глаз. Жалкая, избитая, оттраханная сука. Разве было мне место в его светлом, солнечном мире? Нет. Такие там не живут. Разве я смогу смотреть в глаза его матери после того, как он видел меня такой? Нет. Скорее я сдохну. Мое место здесь. В моем персональном аду.

- Девочка, пора решать, – жесткая ладонь на моем плече. – Ты хочешь уйти или остаться?

Я сглотнула слезы. Выпрямила спину. Развела бедра и сложила руки за спиной. Опустила глаза в пол. Стандартная поза покорности.

- Как будет угодно моему Мастеру, - бесстрастно произнесла я ставшими чужими, непослушными губами, чувствуя, как из разорванного сердца вытекает последняя капля жизни.

Я слышала, как шумно выдохнул Антон. Как заскрипели его зубы. Хрустнули суставы рук, сжимаясь в судорогах. Я не поднимала глаз.

Мастер захохотал. Безумно, победно.

- Пошел вон, сопляк! – закричал он. - Вон! Она моя! Убирайся!

Я почувствовала, что сейчас отключусь. В голове шумело, снова рот наполнился противным металлическим привкусом. И то, что случилось дальше, показалось мне сном. Продолжением одного из моих кошмаров.

Антон со звериным рычанием рванулся вперед, откинув меня со своего пути. Я больно ударилась локтем о камень пола, и эта боль привела меня в чувство. Обернувшись, с ужасом я смотрела на то, как мой муж сжимает в своих ручищах горло того, кого я знала как своего Мастера. Впервые я увидела его лицо, бледное, испуганное. Оно было мне знакомо. Это был Зимин.

- Антон!– выкрикнула я из последних сил. - Ты убьешь его! Не надо… Антон…

 

Эпилог

 

Тяжелые капли падают вниз. Этот влажный звук сводит с ума.

Хочется пить… но сил встать нет. Голова гудит, тяжелая, будто набитая пыльными камнями. Но нужно встать. Нужно… Соберись, Виктория!

Распахнула глаза – бархатная синяя темнота, только в углу мягкий желтоватый свет. Напряженно прислушалась.

Тихое уютное посапывание… Фух… спит. Наконец-то. Третья ночь без сна. Почти что пытки инквизиции. Алиса говорит - это нормально – режутся зубки. Нормально… Я уже почти зомби.

Босые ступни мягко шлепают по ламинату. Опять течет кран на кухне. Эх… Папе некогда. Папа спасает чужие жизни. Завтра вызову сантехника. Положила в раковину тряпку, чтобы звук был потише. Налила воды из кулера. Как же хорошо…

Прошлепала обратно в спальню. Склонилась к кроватке. Никитка… солнышко мое… Вылитый папочка. Солнечный мальчик.

Завтра обещала приехать Антошкина мама, может, удастся поспать. Антон в командировке в Крымске. ЦентроСпас помогает ликвидировать последствия наводнения.

Упала в постель, прижалась лицом к подушке. Вдохнула его запах. Специально не стала менять постельное белье. Так мне легче. Будто он рядом.

Завтра наша годовщина. Два года. Антошка обещал успеть. Значит успеет. Он всегда выполняет обещания. Улыбнулась своим мыслям – опять будет огромный букет из желтых цветов. Мы не верим в предрассудки. Обняла сильнее подушку, зарылась в нее лицом и задохнулась от счастья.

Год назад мы его чуть не потеряли. По собственной глупости. Любовь предполагает доверие. А я забыла об этом. Если бы я сразу рассказала все Антону, ничего бы не случилось. Да и он был хорош. Без моего ведома пошел к психоаналитику. А тот оказался человеком Темы и близким другом Зимина. И рассказал ему в дружеской беседе о девушке, которая видит странные тематические сны. Он тут же понял, о ком речь. Позвонил Антону и пообещал помочь. Но сказал, что ему понадобится его полное доверие и один месяц со мной наедине. И мой доверчивый Солнечный Зайчик поверил.





Рекомендуемые страницы:

Воспользуйтесь поиском по сайту:



©2015- 2021 megalektsii.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав.