Главная | Обратная связь | Поможем написать вашу работу!
МегаЛекции

Педагогические взгляды и деятельность Л. Н.Толстого




 

Л.Н. Толстой – создатель оригинальной педагогической теории • Первый период деятельности Л.Н. Толстого: Яснополянская школа и свободное воспитание • Второй период деятельности Л.Н. Толстого: взгляд на соотношение воспитания и образования • Третий период деятельности Л.Н. Толстого: ориентация на религиозно-нравственное воспитание

 

Лев Николаевич Толстой (1828–1910) - гениальный писатель, философ, педагог-теоретик и учитель – оказал огромное влияние на отечественную и зарубежную философско-педагогическую мысль. Он предложил новое философско-педагогическое решение образовательных проблем как феномена культуры, детства как особого мира, доказал неэффективность образования, построенного на насильственной передаче знаний и формировании мировоззрения.

Л. Н. Толстому принадлежит разработка теоретических и практических основ свободного обучения и воспитания. В мире, по его убеждению, все органично взаимосвязано и человеку необходимо осознавать самого себя равнозначной частью мира, где «все связано со всем», и где человек может обрести себя только реализовав свой духовно-нравственный потенциал.

Л. Н. Толстой создал свою теорию гуманистического воспитания, стержнем которой является учение о непрерывном нравственном самосовершенствовании человека в течение всей его жизни. Л. Н. Толстой раньше Дж. Дьюи стал отстаивать свободу, независимость ребенка, самоценность его учебных и социальных интересов. Так же как Дж. Дьюи, он признавал только то образование, которое опирается на собственный опыт ученика и исходит из реальной жизни, а не только готовит его к будущей. Главная составляющая сущности человека – его духовное начало, изначально заложенное в нем как бы в «свернутом виде». Педагогический процесс должен оказать помощь человеку в его открытии и реализации в жизни. Возможность созидания человеком своей личности зависит от глубины постижения им своей духовно-нравственной сущности. Образование выступает как основной фактор развития культуры, гуманизации и гармонизации жизни. Отсюда следует трактовка регулятивной функции образования в приобщении людей к ценностям «истинной» жизни, к реализации универсального смысла своего бытия (М. А.Лукацкий).

Лев Николаевич решал и основной вопрос философии – о соотношении бытия и сознания: «Вещественный мир, со включением моего тела, своими пятью чувствами познающее его, есть произведение этого сознания. Не будь сознания, не будет мира. Уничтожается сознание – уничтожается мир».

Известно, что Л. Н. Толстой был религиозен. Он не был сторонником официальной религии, проповедовал любовь к Богу «внутри себя» (даже был отлучен от официальной церкви). Религиозно-мистические настроения наложили отпечаток на характер его мировоззрения. Особенно ярко сказалось влияние религиозности Толстого в сформулированной им этической философии всеобщей любви, всепрощения, «непротивления злу насилием». Этическая философия Л. Н. Толстого заводила его так далеко, что великий моралист временами примирялся с самыми гнусными явлениями социально-политической жизни. Она возбуждала в нем жалость не только к угнетаемым, но и к угнетателям (жалость была различна: угнетаемых он жалел за то, что они находятся в бедственном положении, угнетателей – за то, что они не испытывают счастья делать добро, теряют человеческий облик).

Эволюция взглядов Л. Н. Толстого прослеживается при поэтапном рассмотрении его педагогической деятельности.

Первый период деятельности (1859–1862). В 1849 г. Л. Н. Толстой (ему в то время был 21 год) начинает заниматься с крестьянскими детьми в Яснополянском имении. Но это были случайные уроки, заключавшиеся в основном в том, что он обучал некоторых крестьянских детей грамоте, а чаще всего принимал участие в детских играх.

В 1851 г. он уезжает с братом на Кавказ, затем в Севастополь, принимает участие в обороне Севастополя.

В 1857 г. (затем во второй раз в 1861) Л. Н. Толстой совершает заграничное путешествие в Германию, Францию, Швейцарию. Как человек любознательный, он интересуется всеми сторонами жизни в этих странах и, в частности, постановкой дела воспитания и образования. Заграничные путешествия позволили ему изучить состояние народного образования в ряде стран Западной Европы и сравнить с Россией. Особенно внимательно он изучал школьное дело в Германии, так как считал, что немецкие педагогики сыграли большую роль в развитии европейской школы. Однако посещение немецких школ вызвало у Л. Н. Толстого чувство возмущения и горечи. Он делает в эти дни записи в дневнике: «Был в школе. Ужасно. Молитва за короля, побои, все наизусть, испуганные, изуродованные дети». «Стоит взглянуть, – писал Л. Н. Толстой, – на одного и того же ребенка дома, на улице или в школе: то вы видите жизнерадостное любознательное существо, с улыбкой в глазах и на устах, во всем ищущее поучения, как радости, ясно и часто сильно выражающее свои мысли своим языком, то вы видите измученное сжавшееся существо с выражением усталости, страха и скуки, повторяющее одними губами чужие слова на чужом языке, – существо, которого душа, как улитка, спряталась в свой домик. Стоит взглянуть на эти два состояния, чтобы решить, которое из 2-х более выгодно для развития ребенка».

Л. Н. Толстой мечтает о школе, в которой были бы созданы все возможности по развитию способностей ребенка. Он уверен, что это невозможно при воспитании, обучении, основанных на насилии и принуждении ребенка.

Побывал писатель и в школах Франции, которые также ему не понравились. В последующие годы в статье «О народном образовании» Л. Н. Толстой опишет свои впечатления: «Ни один мальчик в этих школах не умел решить самой простой задачи на сложение и вычитание. Вместе с тем с отвлеченными числами они делали операции, помножая тысячи с ловкостью и быстротой».

Лев Николаевич высказывает мысль о том, что развитие ребенка происходит не столько в школах путем принудительного обучения, сколько его развивает и воспитывает сама жизнь, окружающая среда. Следовательно, воспитатель не может проходить мимо всех этих влияний, он обязан учитывать их. Эта мысль Л. Н. Толстого прогрессивна и ценна, однако некоторая переоценка роли среды в формировании личности приводит его к крайности -выводу о том, что образование народа идет своим, независимым от школ путем.

Возвращается писатель из-за границы твердо убежденный, что Россия не должна подражать Западу, должна отказаться от обучения и воспитания, подавляющего личность ребенка.

Свободное воспитание, по Л.Н. Толстому, включает в себя два аспекта. Первый аспект – свобода в организации школ. Л. Н. Толстой считал, что надо дать народу возможность организовать народное просвещение так, как этого хочет народ. Лев Николаевич стремился, чтобы дело народного образования было в руках самих трудящихся. Второй аспект – свобода как педагогический принцип. Здесь Л. Н. Толстой основывается на своих взглядах об изначально заложенных в ребенке качествах личности. Свободное воспитание представлялось ему как процесс самопроизвольного раскрытия высоких нравственных качеств, присущих детям, – при осторожной помощи педагога.

В 60-е гг. гуманистический призыв Л. Н. Толстого к уважению личности ребенка звучал особенно актуально. Он писал: «Здоровый ребенок родится на свет, вполне удовлетворяя требованиям безусловной гармонии в отношении правды, красоты, добра, которые мы носим в себе... Родившись, человек представляет собой первообраз гармонии, правды, красоты и добра». Цель воспитания и образования, по Л. Н. Толстому, – способствовать развитию наибольшей гармонии качеств, которые ребенок несет в себе.

Основным педагогическим принципом Л. Н. Толстого являлась «свобода», но понимание свободного воспитания у него непростое и неоднозначное. Иногда в проявлении принципа свободы видят только одну сторону: представление учащимся права слушать или не слушать учителя, ходить или не ходить на уроки, вести себя в школе, как того хочется ребенку. Действительно, в том отношении школа в Ясной Поляне была необычна.

«Во все училища дети идут как на каторгу – в эту сами сбегаются с раннего утра, намаслив для красоты волосы коровьим или деревянным маслом, у кого какое есть, а то и просто квасом намочив голову, – сбегаются задолго до того, как ударит колокол, начинавший первый урок. Во все школы ребята идут, томясь от страха: "Вдруг вызовут? Вдруг забыл вызубренное накануне?" В этой уроков на дом не задают и вообще не вызывают к доске; ученики и не знают, что такое страх перед учителем. Во всех училищах и гимназиях ученики встречают учителя стоя навытяжку – здесь, бывает, учитель, войдя в класс, может застать огромную кучу малу, и не сразу, постепенно распадается она, не сразу приходят в себя расшалившиеся... Но вот они начинают слушать учителя, обступают его тесной толпой, прижимаясь друг к другу и к учителю, заглядывают ему прямо в рот и затаили дыхание от любопытства и интереса. А если ученики выполняют задание и кто-то отличится, учитель от радости, от избытка чувств может подхватить отличившегося под мышки и посадить на шкаф, к потолку. На перемене 32-летний учитель, "дюжий, гладкий и некрасивый", катается с ребятами на коньках, вертится на турнике, дает мальчишкам пощупать, какие у него мускулы, или устраивает соревнование: "Бейте меня по спине кулаками. Кто сильнее ударит". Ребят он зовет шутливыми кличками: "Васька-карапуз", "Мурзик", "Обожженное ушко". Ребята смеются: "А вас дразнили в детстве?" "Меня? Левка-пузырь..."

На уроке тоже полное равноправие. Учитель просит ребят написать рассказ по пословице, а они отвечают ему: "А ты сам попробуй напиши", и учитель садится писать, показывает сочиненное детям, а те недовольны его произведением, поправляют его, сочиняют заново...» [1, с. 122–123].

Некоторые современники Л. Н. Толстого в новой школе видели только такую свободу, лишь в этом усматривали организацию свободного воспитания. Но сам Л. Н. Толстой рассматривал эти проявления как частности, обусловленные конкретной школой, конкретными учащимися, конкретными взаимоотношениями учителя с учениками. Его часто спрашивали, как найти границу свободы, допускаемой в школе. Л.Н. Толстой отвечал: «Граница этой свободы определяется учителем, его знанием, его способностью руководить школой; свобода эта не может быть предписываема, мера этой свободы есть только результаты большего или меньшего знания и таланта учителя».

Это не первый опыт свободного воспитания. Можно вспомнить теорию свободного воспитания Ж. Ж. Руссо. Однако Л. Н. Толстой не копирует Руссо. В чем-то они сходятся. Прежде всего, в своем глубоком уважении к личности ребенка, стремлении сохранить ребенку его счастливый детский мир, опираться на то, что заложено в природе ребенка, способствовать развитию его творческих сил, индивидуальных особенностей.

Но Л. Н. Толстой не считал, как Руссо, необходимым прятать ребенка от цивилизации, создавать ему свободу искусственно, обучать ребенка не в школе, а дома. Л.Н. Толстой считает, что и в школе, на уроках, со специальными приемами обучения, дисциплинирования возможна реализация свободного воспитания. Главное при этом, не создавать «принудительного духа учебного учреждения», а стремиться к тому, чтобы школа стала источником радости, узнавания нового, приобщения к миру [3].

Л. Н. Толстой был убежден, что свобода ученика, по существу, является результатом педагогических усилий, при которых создаются условия к проявлению всех творческих сил и способностей ученика. Трактовка Л. Н. Толстого теории свободного воспитания, по сравнению с Руссо, была более прогрессивной, жизненной и педагогически ценной.

По мнению Льва Николаевича, в реализации теории свободного воспитания главное - не конкретные рецепты; необходимы правильные взаимоотношения учителя с учениками. Это не означает, что Л. Н. Толстой не признавал методов обучения или специальных воспитательных приемов. Нет, Лев Николаевич стремился, в первую очередь, к тому, чтобы методы и приемы не заслонили главного – личности ребенка.

В повести Л. Н. Толстого «Детство. Отрочество. Юность» есть глава 2 – «Единица», в которой Толстой в художественной форме показывает, что происходит, если учитель, знающий методические приемы, не чувствует, не понимает ученика, не умеет сопереживать ему. В таком случае сводится на нет значение всех методических приемов, внутренний мир ребенка калечится.

К. Д. Ушинский считал, что гораздо важнее для учителя решить круг вопросов, объясняющих ему сущность и особенности детской личности, чем вооружать его (учителя) педагогическими рецептами. В этом отношении Л. Н. Толстой и К. Д. Ушинский, два мудрых и любящих детей человека, сходятся.

В июне 1861 г. сенат утвердил Л. Н. Толстого в должности мирового посредника 4-го участка Крапивенского уезда. Теперь Л. Н. Толстой заботится не только о работе Яснополянской школы, по его инициативе в уезде было открыто свыше 20 школ для крестьянских детей. Учителями в них обычно работали студенты, которыми Лев Николаевич был очень доволен. Л. Н. Толстой получает разрешение на издательство педагогического журнала «Ясная Поляна».

Школа и журнал привлекают внимание общественности, царское правительство начинает беспокоиться. В июле 1862 г., когда Л. Н. Толстого в Ясной Поляне не было (он уехал отдохнуть и подлечиться в Самарскую губернию), в школе был произведен обыск. Жандармы не нашли ничего революционного, но факт бесцеремонного вмешательства сильно подействовал на Л. Н. Толстого, и он временно прекращает свою работу в Яснополянской школе. В это время Лев Николаевич начинает увлеченно работать над романом «Война и мир».

Второй период деятельностиЛ. Н. Толстого (70-е гг.) наиболее плодотворен. Именно в это время он особенно интенсивно сочетал научную педагогическую деятельность с практической работой в Яснополянской школе.

В этот период Лев Николаевич пишет статью «Воспитание и образование», где излагает свои взгляды на содержание этих понятий и их взаимосвязь. Статья предназначалась для напечатания в журнале «Ясная Поляна», однако попала она туда лишь после «чистки» самого министра народного просвещения М. Е. Головина.

В статье «Воспитание и образование» Л. Н. Толстой анализирует понятия «воспитание», «образование», «обучение», «преподавание». В анализе этих понятий есть глубокие и верные замечания о сущности воспитания и образования.

В это время Л. Н. Толстой делает вывод о том, что образование и воспитание суть два не связанных между собой явления, образование свободно и потому законно и справедливо; воспитание насильственно и потому незаконно и несправедливо, оно не оправдываемо разумом и потому не может быть предметом педагогики.

Как же понять Л. Н. Толстого, который, считая, что воспитание «незаконно и несправедливо», сам по собственному желанию занимался воспитанием детей.

Ответ на этот вопрос дает анализ всей педагогической концепции Л. Н. Толстого. В его понимании, образование – это свободное общение двух заинтересованных сторон. Воспитание же, по мнению Л. Н. Толстого, – это искусственное планомерное воздействие воспитателя на воспитанника, при этом воспитатель пользуется своим правом воздействия, а воспитанники вынуждены подчиняться.

Можно полагать, что Л. Н. Толстой, по существу, отрицал не воспитание вообще, а воспитание, основанное на принуждении, когда взрослые навязывают детям ничем не обоснованные свои убеждения, верования, взгляды.

Впоследствии, когда еще при жизни Льва Николаевича начнутся дебаты по этому поводу, он выскажет свои взгляды на этот вопрос более определенно. В 1909 г. в письме к В. Ф. Булгакову Л. Н. Толстой напишет: «Очень может быть, что в моих статьях, давнишних и последних, окажутся и противоречия и неясности... Во-первых, скажу, что разделение, которое я в педагогических статьях делал между образованием и воспитанием, искусственно. И образование и воспитание неразделимы. Нельзя воспитывать, не передавая знания, всякое же знание действует воспитательно». Составленные Л. Н. Толстым учебники, его практическая деятельность свидетельствуют о том, какое большое значение придавал Лев Николаевич воспитывающему обучению.

Педагогический журнал «Ясная Поляна» продолжает издаваться. В 1874 г. Л. Н. Толстой помещает статью «О народном образовании», в которой заостряет внимание на целом ряде педагогических вопросов. Эта статья была помещена и в «Отечественных записках». В ней Лев Николаевич справедливо возмущается формализмом в обучении, господствовавшим в массовой начальной школе, извращением принципа наглядности в преподавании и т.д. «Образование должно исходить из жизни, – настаивает Л. Н. Толстой. – Но это отнюдь не означает, что в школу должны быть перенесены жизненные приемы познания. Педагогика должна наработать свои методы, позволяющие эффективно классифицировать те наблюдения, которые произвела жизнь... Главное средство для приобретения знаний есть непосредственное отношение к явлениям, требующим полной свободы».

В этот период Лев Николаевич напряженно работает над составлением «Азбуки» и придает этой работе большое значение.

«Азбука» вышла в свет в 1872 г. в четырех книгах. Учебник заметно отличался от существовавших в то время пособий. Материал печатался разными шрифтами, тексты для чтения состояли вначале из трех-четырех предложений, затем усложнялись. Рассказы были на различные темы: исторические, мифологические, естественнонаучные.

В 1874 г. Л. Н. Толстой начинает работать над «Новой азбукой» и в 1875 г. заканчивает эту работу. Это переработанное издание старой «Азбуки». «Новая азбука» включала рассказы для чтения, славянскую азбуку, молитвы, изображение цифр. Она была написана превосходным языком, выдержала около 30 изданий, пользовалась большой популярностью.

В этот же период писатель пишет «Книги для чтения», которые были высоко оценены современниками за художественность рассказов, простоту языка, выразительность мысли, яркость и доступность изложения. Л. Н. Толстой продолжает и практическую работу в школе. Он увлекается слуховым методом обучения грамоте, при повсеместно используемом в то время буквенном методе обучения.

Работая в своей школе, Л. Н. Толстой приходит к мысли о том, что надо готовить народных учителей из крестьянской среды, и разрабатывает проект учительской семинарии – «Университета в лаптях». Проект официально был одобрен, но денег на его осуществление Л. Н. Толстой не получил, так все и осталось на уровне проекта.

Л. Н. Толстой старался сделать как можно больше в Яснополянской школе, так объясняя свое старание: «...когда я вхожу в школу и вижу эту толпу оборванных, грязных, худых детей с их светлыми глазами и так часто ангельскими выражениями, на меня находит тревога, ужас, вроде того, который испытывал бы при виде тонущих людей. Ах, батюшки! Как бы вытащить, и кого прежде, кого после вытащить! И тонет тут самое дорогое, именно то духовное, которое так очевидно бросается в глаза в детях. Я хочу образования для народа только для того, чтобы спасти тех, тонущих там Пушкиных, Остроградских, Филаретов, Ломоносовых. А они кишат в каждой школе, и двигаюсь вперед гораздо быстрее, чем я ожидал».

Л. Н. Толстой пишет работу «Педагогические заметки и материалы», где излагает свои дидактические взгляды. В то время в обучении господствовало понимание процесса обучения как запоминания детьми фактов и сведений. Л. Н. Толстой резко выступает против этого. Он утверждает, что обучение – многосторонний процесс, а не только воздействие на интеллект ребенка. Обучение должно представлять собой процесс активной, сознательной и творческой переработки и усвоения учебного материала. Это одно из основных дидактических правил Л. Н. Толстого. Искусство обучения состоит в выборе наиболее удобных путей к обобщению знаний. По его мнению, хорошо усваиваются только те обобщения, которые человек сам сделал и проверил.

Большой знаток человеческой психологии, Л. Н. Толстой тонко понимал природу овладения ребенком понятиями и представлениями, поэтому так настойчиво отмечал необходимость сознательного усвоения знаний. «Почти всегда непонятно не самое слово, а вовсе нет у учеников того понятия, которое выражает слово. Слово почти всегда готово, когда готово понятие. Протестуя против навязывания ребенку недоступных ему понятий, Л. Н. Толстой уходит в другую крайность, утверждая, что нельзя давать сознательно новых понятий, надо ждать, когда ребенок приобретет их подсознательным путем.

В методическом приложении к «Азбуке» Л. Н. Толстой намечает условия успешности обучения: сознательность, доступность и посилъностъ, опора на интересы детей, разнообразие методов обучения, хорошие взаимоотношения учителя с учениками, учет возрастных и индивидуальных особенностей детей, наглядное обучение.

По мнению Л. Н. Толстого, учитель при выборе метода обучения должен исходить из отношения учеников к тому или иному методу. «Только тот способ преподавания верен, которым довольны ученики», – писал он. Сам Л. Н. Толстой очень любил метод беседы и творческих сочинений, так как считал эти методы наиболее развивающими. Кроме того, он часто организовывал экскурсии, где пользовался, как он говорил, «натуральной» наглядностью.

Одним из наиболее уязвимых мест в дидактических взглядах Л. Н. Толстого являлось то, что он не придавал должного значения необходимости сообщать ученикам знания в определенной форме. Учебные предметы в своей школе Л. Н. Толстой подбирал, руководствуясь двумя критериями: 1) практической их необходимостью в крестьянской жизни; 2) интересами детей.

В то время как В. Г. Белинский, А. И. Герцен, Н. Г. Чернышевский, Н. А. Добролюбов, К. Д. Ушинский боролись за глубокую и содержательную систему знаний, Л. Н. Толстой ограничивался лишь несколькими учебными предметами (число их в разные периоды его деятельности колебалось от четырех до двенадцати).

Очень своеобразно понимал Л. Н. Толстой вопрос о дисциплине в классе. Нередко может показаться, что он отрицал всякую дисциплину. На самом деле это не так.

Толстой был противником казарменной дисциплины, насаждаемой сверху и основанной на угрозах и принуждении. Он признавал важность классной дисциплины, об этом свидетельствуют некоторые его письма студентам, работавшим учителями. Толстой был за такую дисциплину, которая устанавливается в процессе работы и поддерживается самими детьми, увлеченными работой.

Л. Н. Толстой не придавал важного значения структуре урока. Если К. Д. Ушинский намечает типы уроков, рассматривает звенья урока, отмечает их зависимость от конкретных целей и задач урока, то Толстого больше заботило другое – чтобы уроки были интересны, способствовали развитию детей и не стесняли их свободы. Из всех звеньев урока Толстой более подробно останавливался на опросе. Он считал, что именно при опросе особенно ярко проявляется взаимное непонимание учителя и ученика. Давая точную картину психологических переживаний ребенка при опросе, Толстой делает вывод о том, что одиночное (индивидуальное) «спрашивание» вредно, учитель имеет право спрашивать ученика только тогда, когда ученик готов и настроен отвечать.

У Л. Н. Толстого есть множество ценных и интересных мыслей о том, каким быть учителю. Самым главным в учителе, считал он, является его любовь к педагогическому труду и учащимся. Л. Н. Толстому принадлежит классическое выражение: «Если учитель имеет только любовь к делу, он будет хороший учитель. Если учитель имеет только любовь к ученику, как отец, мать, он будет лучше того учителя, который прочел все книги, но не имеет любви ни к делу, ни к ученикам. Если учитель соединяет в себе и любовь к делу, и любовь к ученикам, он – совершенный учитель».

Конец 70-х гг. – время радикального мировоззренческого переворота для отечественного мыслителя. Духовный кризис, пережитый Л. Н. Толстым и детально им описанный в «Исповеди», заканчивается разрывом с прежним миропониманием, разработкой самобытного религиозно-нравственного учения.

Третий период деятельности Л. Н.Толстого – 80-е и 90-е гг. – очень сложный период его жизни. Льва Николаевича продолжают интересовать вопросы педагогики, особенно большое значение в этот период он придает проблеме нравственного воспитания. Он утверждает, что нельзя сводить нравственное воспитание к воспитанию хороших манер, смело критикует современную ему систему нравственного воспитания. Но взамен он предлагает такую систему, в основе которой должна лежать религия «истинного» крестьянина. В это время у Л. Н. Толстого окончательно складывается его теория всеобщей любви к людям, всепрощения, непротивления злу насилием.

Л. Н. Толстой делает ряд ценных и правильных замечаний по некоторым аспектам нравственного воспитания. Так, он говорит о значении семейного воспитания, роли положительного примера в нравственном воспитании ребенка. Л. Н. Толстой приходит к убеждению, что труд является условием и критерием нравственной воспитанности человека, составляет его основу. Педагогический аспект этого положения Л. Н. Толстой излагает в статье «О ручном труде», в художественной форме нравственно-воспитательное значение труда Л. Н. Толстой дает в романе «Анна Каренина» в образе Левина.

Большое значение в нравственном воспитании человека Л. Н. Толстой придавал самовоспитанию. Сам Л. Н. Толстой в течение всей своей долгой жизни занимался самовоспитанием (см. его дневниковые записи). Он делает вывод о том, что воспитание подлинно могучей силой становится тогда, когда опирается на самовоспитание.

Педагогическими вопросами Л. Н. Толстой в этот период занимается не так деятельно, как в предыдущие. Он переезжает в Москву, помещает несколько раз московские школы. Помещает в журнале «Свободное воспитание» статью «Беседы с детьми по нравственным вопросам», где излагает свои взгляды на нравственно-религиозное воспитание. Иногда Л. Н. Толстой встречается для беседы с народными учителями земских школ, обсуждает с ними вопросы образования и воспитания.

В 70-е гг. Л. Н. Толстой уже не разводил понятия «воспитание» и «образование» так резко, как в предыдущие периоды. Он ценил нравственное воспитание как форму нравственного развития личности, стремления быть лучше в свободном выборе поступков. Л. Н. Толстой отказался от разделения воспитания и образования, основу их единства составило религиозное нравственное воспитание, отражающее духовную сущность человека и свободы.

Основу обучения и воспитания Л. Н. Толстой видит в приобщении учащихся в своей жизни к единому для всех людей универсальному смыслу человеческого бытия. Взгляды Л. Н. Толстого на образование динамично развивались. Смысловым центром творчества была обращенность к духовно-нравственным вопросам становления человека. В 60–70-е гг. в центре внимания Л. Н. Толстого находится проблема развития образования, изучение специфики деятельности учителя и учащихся. В 80-е гг. выстраивается концепция образования и культуры на религиозно-нравственных основаниях.

Л. Н. Толстой

 

Воспитание и образование

 

Есть много слов, не имеющих точного определения, смешиваемых одно с другим, но вместе с тем необходимых для передачи мыслей, – таковы слова воспитание, образование и дажеобучение.

Педагоги иногда не признают различия между образованием и воспитанием, а вместе с тем не в состоянии выражать своих мыслей иначе, как употребляя слова образование, воспитание, обучение или преподавание. Необходимо должны быть раздельные понятия, соответствующие этим словам. <...>

Воспитание не есть предмет педагогики, но одно из явлений, на которое педагогика не может не обратить внимания: предметом же педагогики должно и может быть только образование. Образование в обширном смысле, по нашему убеждению, составляет совокупность всех тех влияний, которые развивают человека, дают ему более обширное миросозерцание, дают ему новые сведения. Детские игры, страдания, наказания родителей, книги, работы, учение насильственное и свободное, искусства, науки, жизнь – все образовывает.

Образование вообще понимается или как последствие всех тех влияний, которые жизнь оказывает на человека (в смысле «образование человека», мы говорим – образованный человек), или как самое влияние на человека всех жизненных условий (в смысле «образование немца, русского мужика, барина», мы говорим – человек получил плохое образование или хорошее и т. п.). Только с этим последним мы имеем дело.

Воспитание есть воздействие одного человека на другого с целью заставить воспитываемого усвоить известные нравственные привычки. (Мы говорим: они его воспитали лицемером, разбойником или добрым человеком. «Спартанцы воспитывали мужественных людей».) Преподавание есть передача сведений одного человека другому (преподавать можно шахматную игру, историю, сапожное мастерство). Учение – оттенок преподавания, есть воздействие одного человека на другого с целью заставить ученика усвоить известные физические привычки (учить петь, плотничать, танцевать, грести веслами, говорить наизусть). Преподавание и учение суть средства образования, когда они свободны, и средства воспитания, когда учение насильственно и когда преподавание исключительно, т. е. преподаются только те предметы, которые воспитатель считает нужными. <...>

Воспитание есть принудительное, насильственное воздействие одного лица на другое с целью образовать такого человека, который нам кажется хорошим; а образование есть свободное отношение людей, имеющее своим основанием потребность приобретать сведения, а другого – сообщать уже приобретенное им. Преподавание, Unterricht, есть средство как образования, так и воспитания. Различие воспитания от образования только в насилии, право на которое признает за собой воспитание. Воспитание есть образование насильственное. Образование свободно. <...>

Воспитание есть стремление одного человека сделать другого таким же, каков он сам. (Стремление бедного отнять богатство у богатого, чувство зависти старого при взгляде на свежую и сильную молодость – чувство зависти, возведенное в принцип и теорию.) Я убежден, что воспитатель только потому может с таким жаром заниматься воспитанием ребенка, что в основе этого стремления лежит зависть к чистоте ребенка и желание сделать его похожим на себя, т. е. больше испорченным. <...>

Мне не хочется доказывать то, что я раз уже доказывал, и то, что слишком легко доказать: что воспитание, как умышленное формирование людей по известным образцам, не плодотворно, не законно и не возможно. Здесь я ограничусь одним вопросом. Права воспитания не существует. Я не признаю его, не признает, не признавало и не будет признавать его все воспитываемое молодое поколение, всегда и везде возмущающееся против насилия воспитания. Чем вы докажете это право? Я не знаю и не полагаю ничего, а вы признаете и полагаете новое, для нас не существующее право одного человека делать из других людей таких, каких ему хочется. <...>

Но тем не менее, не признавая права воспитания, я не могу не признать самого явления, факта воспитания, и должен объяснить его. Откуда взялось воспитание и тот странный взгляд нашего общества, то необъяснимое противоречие, вследствие которого мы говорим: эта мать дурна, она не имеет права воспитывать свою дочь – отнять ее у матери; это заведение дурно – уничтожить его; а это заведение хорошо – надо поддержать его? Вследствие чего существует воспитание?

Если существует веками такое ненормальное явление, как насилие в образовании, – воспитание, то причины этого явления должны корениться в человеческой природе. Причины эти я вижу: 1) в семействе, 2) в религии, 3) в государстве и 4) в обществе (в тесном смысле – у нас, в кругу чиновников и дворянства). <...>

Возьмите в наше время и в нашем обществе какое хотите общественное заведение – от народной школы и приюта для бедных детей до женского пансиона, до гимназии и университетов, во всех этих заведениях вы найдете одно непонятное, но никому не бросающееся в глаза явление. Родители, начиная с крестьян, мещан до купцов и дворян, жалуются на то, что детей их воспитывают в чуждых их среде понятиях. Купцы и старого века дворяне говорят: мы не хотим гимназий и университетов, которые сделают из наших детей безбожников-вольнодумцев. Крестьяне и мещане не хотят школ, приютов и пансионов, чтобы не сделали из их детей белоручек и писарей вместо пахарей. Вместе с тем все воспитатели, без исключения, от народных школ до высших учебных заведений, заботятся об одном – воспитать вверенных им детей так, чтобы дети эти не были похожи на своих родителей. <...>

1. Образование и воспитание суть два различных понятия.

2. Образование свободно и потому законно и справедливо; воспитание насильственно и потому незаконно и несправедливо, не может быть оправдываемо разумом и потому не может быть предметом педагогики.

3. Воспитание как явление имеет свое начало: а) в семье, Ь) в вере, с) в правительстве, d) в обществе.

4. Семейные, религиозные и правительственные основания воспитания естественны и имеют за себя оправдание необходимости; общественное же воспитание не имеет оснований, кроме гордости человеческого разума, и потому приносит самые вредные плоды, – каковы университеты и университетское образование. <...>

Под словом школа я разумею не дом, в котором учатся, не учителей, не учеников, не известное направление учения, но под словом школа я разумею в самом общем смысле сознательную деятельность образовывающего на образовывающихся, т. е. одну часть образования, все равно как бы ни выражалась эта деятельность: учение артикулу рекрутов есть школа, чтение публичных лекций – школа, чтение курса в магометанском училище – школа, собрание музеума и открытие его для желающих – также школа. <...>

Отвечаю: школа должна иметь одну цель – передачу сведений, знаний (instruction), не пытаясь переходить в нравственную область убеждений, верований и характера; цель ее должна быть одна – наука, а не результаты ее влияния на человеческую личность. Школа не должна пытаться предвидеть последствий, производимых наукой, а, передавая ее, должна предоставлять полную свободу ее применения. Школа не должна считать ни одну науку, ни целый свод наук необходимыми, а должна передавать те знания, которыми владеет, предоставляя учащимся право воспринимать или не воспринимать их. Устройство и программы школы должны основываться не на теоретическом воззрении, не на убеждении в необходимости таких-то и таких-то наук, а на одной возможности, т.е. знаниях учителей. <...>

...Воспитательный элемент науки не может передаваться насильственно. <...>

Наука есть наука и ничего не носит в себе. Воспитательный же элемент лежит в преподавании наук, в любви учителя к своей науке и в любовной передаче ее, в отношении учителя к ученику. Хочешь наукой воспитать ученика, люби свою науку и знай ее, и ученики полюбят тебя, и науку, и ты воспитаешь их; но ежели ты сам не любишь ее, то, сколько бы ты ни заставлял учить, наука не произведет воспитательного влияния. <...>

Итак, чем же будет школа при невмешательстве в воспитание?

Всесторонней и самой разнообразной сознательной деятельностью одного человека на другого с целью передачи знаний (instruction), не принуждая учащегося ни прямо насильственно, ни дипломатически воспринимать то, что нам хочется.

Толстой Л. Н. Педагогические сочинения. – М., 1989. – С. 205-232.





Рекомендуемые страницы:

Воспользуйтесь поиском по сайту:



©2015- 2021 megalektsii.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав.