Главная | Обратная связь
МегаЛекции

Я – сверхновый истребитель,





Сверхсекретноскоростной.

Никому не хватит прыти,

Чтобы справиться со мной!

Эх вы сени, мои сени,

Мои сени бытия…

Достоевский хоть и гений…

Ну а кто у нас не гений?

Вот, к примеру, ты, иль я….

Нет, рабом я сроду не был,

Не сидел в кутузке я.

Только воли мне и треба

Вдоль равнины русския…

Мчатся тучи, вьются тучи,

Черные, летучие…

По какому случаю

Я себя так мучаю?
Я понять себя хочу,

Смысла я в себе ищу,
Оттого себя я мучу,

Оттого-то и грущу.

Ух, как весел русский пляс!

Но не весел мой рассказ.

Ну и что, что он не весел -
он закончился как раз


***

Просыпаюсь. Умываюсь. Кофе пью.

Надвигается октябрь пьяной поступью.

Перегар – на три версты,

Это ж – осень.

Дышишь, дышишь, дышишь ты –

Крышу сносит.

И припомнить нелегко,

Надышавшись этим ядом:
Лето – то ли далеко,
То ли – рядом.


Раскольников

"от Смоленска до Ташкента с нетерпеньем ждут студента"

Жил он в бедности, жил он в печали,

По несчастной шагая стезе.

Очень люди его огорчали,

Эти твари дрожащие все.

Метафизика, химия, Ницше,

Достоевский и Наполеон,

Крыша едет... да хрен бы с ней, с крышей,

Тварь ли я? Тварь ли ты? Тварь ли он?

Вот вопрос! Не ответить до гроба,-

Без ответа остаться – пропасть!

А попробовать? – только попробуй!

Хоть разок! Ну, разочек! И ХРЯСТЬ!

Он, решимость в себе обнаружив,

Ум пытливый имея, притом,

Стал лущить всяких мерзких старушек

Топором, топором, топором…

Находились хорошие люди,

Говорили, желая добра:

«Ну, лущил…Что же, все мы там будем,

Что же каяться горько с утра

И себя и других беспокоя?

Образумиться, парень, пора!

Опера тебя скоро расколят,

Ой, повинтят тебя мусора.

Делай ноги, и хватит истерик.

Скоро киллеры будут в цене.

Есть Европа, есть пара Америк,

Да и в нашей прекрасной стране

Для тебя тоже хватит работы.



Только нервным не будь идиотом»!

И другие (хорошие тоже),

Говорили: «куда ты полез?

Не подлец, не придурок, а все же

Не поймешь – человек или бес?

Ты завязывай, выйдет ведь боком!

Человек – не блоха и не вошь.

Что ж ты бродишь всю ночь одиноко,

Что ж ты бабушкам спать не даешь»?!

Он молчит. Он не знает ответа.

Он навеки теперь погружен,

В петербуржское душное лето,

В полуявь-полубред-полусон.

Он в проклятый роман упакован,

Словно в бочку, в могилу, в тюрьму.

И идёт убивать он, по новой,

И по новой - неймётся ему

Испытать себя, в полную меру,

Сладкий страх запредельный познать

Ноги сами несут на квартеру,

Где опять в тишине и опять

Заунывно звучит колокольчик,

В мозг вонзаясь, ликуя, грозя…

«Я не выдам себя»! – Да уж больше

Уже, кажется, выдать нельзя

Вам себя, Родион мой Романыч…»

(Как ему умный опер сказал).
Никуда не сбежать из романа,

Где оставлен открытым финал
И неясно, чем всё завершится

И в чью пользу конечный расчет?
Кто там жертва? И кто же убийца

Достоевский? Раскольников? Чёрт?

****

Ох уж мне эта мышь

Что завелась в дому!

Так же как я грустишь? –

Всё одно к одному:

Зимняя глушь и тишь

В доме теперь моём

Если ты мышь не спишь

Может, вдвоём споём?

***

Речи

Не пророков, не предтечей

(Их божественен язык),

Просто речи человечьи –

Слышать я уже отвык.

Только кошки из подъезда,

Мотылёк, да мышь в стене,

Да разверзнутая бездна

надо мною - лишь оне –

Собеседники ночные...

Ветр ревет из темноты

И метет на мостовые

Листья, звезды и мечты.

За окном - сплошная темень,

Ни огней, ни голосов,

Крутит, крутит, крутит Время

Вечной жизни колесо.

Лихо, без толку, растратив

Наши чувства, наши дни,

С одиночеством в квадрате

Остаемся вдруг одни.

И нигде - живого слова

Не найти и не сберечь.

Так хочу я слышать снова

человеческую речь...

 

****

Я мечтал про то несколько лет
и казалось, дождался: вот- вот
самолёт оставляющий след
в синем небе - меня унесёт
в Сан-Франциско, Чикаго, Нью-Йорк –
До чего же волшебный маршрут
то-то будет, наверно, восторг! -
сколько будет счастливых минут!

Я увижу чудесный Биг Сур
и над бездной свисающий мост
океанских закатов красу,
небоскрёбов стремительный рост
И Большой марсианский Каньон
и размах знаменитых озёр
Ах, как ветром я был унесён
В своих пылких мечтах, фантазёр!

Получив же в посольстве отказ,

«как-нибудь обойдутся без вас»

Я сижу во родимой грязи

говоря себе, в этой связи:

«Не грусти за Америку, в ней

Пушкин не был ведь тоже, как ты

Ведь и здесь, средь лесов и полей,

Всякой - разной полно красоты.

Например, у тебя вон, под боком,
Среднерусская есть полоса,
где растут и грибы и берёзы
земляника и прочая хрень»

***

«Сам он зол и шорн, как шорт
с шортовым оскалом
с шорной африканской морд
ставший енералом
сыновья - шерным-шерна.
Носит крест, однако
сплошь - шертовски имена
им даёт, собака

двоеженец, плут, варвар
спросит Бог-то, спросит!
Звать младенца Януар! -
найн, - пусть будет Осип!
Он кричать « Христина
кто ты есть? Иди на…»

О, язык! Сходить с ума
от язык сама!
Потому в России нет
ни один поэт!
Для чего живём мы тут?
Смысла - хрен. Капут».

Так говорила прабабка Пушкина
о его прадедке.
А в итоге-то, что вышло?
Януарий – Осип – родил Надежду
Надежда родила Александра
Пушкин, в итоге, народился
Наше всё.

 

***

Погружён в непонятный морок,

Проклиная дурацкий климат -

Словно семьдесят лет, а не сорок,

Словно стержень какой-то вынут

Из меня - и лишённый воли,

Вопрошая едва: «доколе?»

Я живу, обрастая тиной.

Тут спокойно. Темно. Противно.

Хляби. Сырость. Туман и серость.

Как достало всё и приелось –

Что на улицу, просто выйти –

Это просто, считайте - подвиг.

И на то не хватает прыти.

Лень и скука – всё время подле,

По две ходят, мои убийцы.

Ну не вечно ж такому длиться!

Приморозит. Исчезнут грязи.

И наступит, конечно, праздник:
Подниму я себя за волосы
Как Мюнхаузен из болота
Рассмеявшись, и радостным голосов
Завопив «Что не ждали? То-то!»


***

Ну, разве не чудо! – такая история -

В разгар октября – оказался на море я

И бледное тело волною качает

Гляжу я на рыбок, гляжу я на чаек





Рекомендуемые страницы:

Воспользуйтесь поиском по сайту:
©2015- 2021 megalektsii.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав.