Главная | Обратная связь | Поможем написать вашу работу!
МегаЛекции

Культурный консерватизм: «группа Солсбери»




С конца 70-х годов консерваторы различных направлений32 пред­приняли широкий пересмотр своих традиционных политических и эко­номических идей, их частичное «обновление» и модернизацию. Совре­менный консерватизм претендует на роль защитника культурного на­следия, окружающей среды, традиционного образа жизни и системы ценностей, экономического монетаризма и т.д. Однако явление не должно заслонять сущность. Актуализация социального и политическо­го ландшафта носит вторичный характер по отношению к сущности консерватизма, которая практически остается неизменной.

Трансформация консерватизма, его приспособление к новым реаль­ностям в отдельных странах происходила по-разному, не совпадала по темпам и срокам, а аналогичные по сути процессы несли на себе явный отпечаток национально-исторических особенностей США, Англии, Франции, ФРГ и др. стран. Наряду с появлением элементов субстан­циональной общности, идейно-политический спектр современного кон­серватизма имеет широкий диапазон. Так, если в США, несмотря на активное участие неоконсерваторов в практической политике 80-х го­дов, консерватизм продолжает оставаться преимущественно идейным течением, то в западноевропейских странах он получил оформление в рамках политических партий: европейские консервативные партии и консервативные мыслители традиционно ассоциировались с сильным государством как основой общественной жизни. В Англии и ее бывших доминионах этатистские традиции были выражены менее ярко, нежели,

32 Мы уже встречались с упоминанием экономического и культурного консерва­тизма. В научной литературе можно, кроме того, встретить упоминание также ари­стократического, технологического, антропологического и т.д. консерватизма, в зависимости от той основной идеи, которую ее сторонники выдвигают на первый план.

221

например, в Германии, однако вклад английских консерваторов в разра­ботку политической теории консерватизма огромен. Именно поэтому целесообразно остановиться на британской линии консерватизма особо.

Попытку теоретической реконструкции традиционного консерва­тизма предприняла в Великобритании так называемая группа Солсбери, в которую вошли представители академических кругов, отличавшихся тем, что известный английский политический философ Майкл Оакшотт назвал в свое время «консервативной предрасположенностью».

Консерваторы, как правило, либо вообще отрицают наличие под­робно разработанной доктрины, либо придают своим программам и идейно-политическим установкам нарочито расплывчатую форму. На­пример, консервативные теоретики неоднократно повторяли, что «ни один британский консерватор не создал системы абстрактных полити­ческих идей или целостной идеологии; «у консерватизма нет рацио­нальной философии» и т.д.33

В то же время консерваторы признавали наличие определенного со­циально-типического подхода к политике. Известный английский тео­ретик политики Р.Батлер писал, например, что консерватизм — это «не просто собрание грошовых лозунгов и эфемерных теорий», а «посто­янный склад ума, система ценностей, образ жизни»34.

Иными словами, подразумевался некий набор идей, составляющих ядро фактически весьма тщательно разработанной доктрины. Она все­гда базируется на совокупности основных принципов: вере в высший порядок на основе религии; пессимистическом взгляде на природу че­ловека и скептицизме в отношении возможностей разума; органицист-ской и иерархической концепциях общества; имперских амбициях во внешней политике; почтении к политической и духовной власти; под­черкивании значения традиций, преимуществ крайне медленных, осто­рожных изменений; обращении к нации и к народу и т.д.

«История консерватизма, — отмечает английский философ А.Квинтон, — это, по существу, история повторения одного и того же свода идей, выраженных в исторически адекватных терминах»35.

Несмотря на кажущуюся пестроту и разнообразие современных кон­сервативных течений, они не просто аккумулировали перечисленные идеи, но так же, как консерваторы прошлого, сконцентрировали свое внимание на взаимосвязи между властью, государством и обществом как неким целым и человеком-членом общества.

33 Greenleaf W. The British Political Tradition. London, 1983. Vol. 2. P. 194.

34 Цит. по: The Conservative Tradition / Ed. by R.J.White. London, 1964. P. 1.

35 Quinton A. The Politics of Imperfection: the Religious and Secular Traditions of Conservative Thought in England from Hooker to Oakeshott. London, 1978. P. 16—17.

222

Основной задачей группы Солсбери стало формулирование «твер­дой теоретической основы консерватизма». Это дискуссионное и иссле­довательское объединение философов и политологов, названное в честь третьего маркиза Солсбери — лидера Консервативной партии в 1881— 1902 гг., бескомпромиссного борца за чистоту консервативных положе­ний, начало свою деятельность в 1978 году. Одновременно начал выхо­дить теоретический орган группы — ежеквартальный журнал «Солсбе­ри ревью».

Уже в первом коллективном труде группы — «Консервативные эс­се» (1979) — были изложены основные аспекты политической теории современного консерватизма. В 1980 г. главный теоретик групп Роджер Скрутон опубликовал серьезную теоретическую работу «Смысл кон­серватизма», в 1981 г. книги «От Декарта к Витгенштейну» и «Полити­ка культуры (эссе)», в 1982 году — «Словарь политической мысли», а также другие работы. Взгляды теоретиков группы, по мнению одного из ее членов М.Коулинга, выражают консерватизм, отличающийся как от «консенсусного консерватизма, свойственного Консервативной партии в 50—60 гг., так и от экономического либерализма, который ассоцииру­ется с ней в 80-е годы. Он более популистский, чем первый, и менее либеральный..., чем второй36.

Политическая теория группы Солсбери по существу представляет собой современный вариант культурного консерватизма, имевшего тра­диции в английской философско-политической мысли со времен роман­тиков начала XIX века. Сами солсберианцы включают в число своих идейных предшественников Кольриджа, Арнольда, Карлайла, Элиота и других.

Культурный консерватизм как одна из разновидностей традиционно­го консерватизма характеризуется акцентированием преемственности культуры (как правило, «высокой культуры») как самой по себе, так и в качестве важнейшей основы социальной и политической стабильности общества. Сторонники культурного консерватизма придерживаются убеждения, что взаимоотношения индивидов опосредуются различны­ми институтами и практикой, которые включают общую культуру, при­дающую им смысл и утверждающую индивидуальный опыт. Государст­во рассматривается как высшее выражение общей культуры, как инсти­тут, на который возложена задача поддержания и защиты ее от внут­ренних и внешних врагов. Задачей культурного консерватизма является объяснение естественности неравенства, содержащегося в консерватив­ных ценностях, а также легитимации практики данной культуры. Кон­серватизм, пишет Скрутон,

36 Conservative Essays. P. 194.

223

«возникает непосредственно из ощущения, что человек относится к не­кой непрерывной и уже до него существовавшей общественной систе-

Культурный консерватизм включает веру в сознание детерминиро­вать политический порядок. Ему также присущ определенный интел­лектуальный снобизм и элитарность, стремление наделить искусство и «высокую культуру» функциями, которые традиционно выполняла рели­гия, тем самым сохраняя и упрочивая религиозные чувства в секуляризо­ванной форме.

Значительное влияние на формирование взглядов теоретиков группы Солсбери оказали поздние работы Людвига Витгенштейна. Дж.Кейси и Р.Скрутон попытались построить своего рода мост между поздним Вит­генштейном и Гегелем, отыскав у обоих мыслителей то, что соответст­вовало консервативным устремлениям. В своей книге «От Декарта к Витгенштейну» Р.Скрутон утверждал, что теоретический консерватизм представляет собой противовес картезианскому подходу к философии разума. В своих трудах Р.Скрутон и Дж.Кейси использовали философ­скую аргументацию Витгенштейна, прежде всего, для опровержения не только абстрактного рационализма, но также и для разрушения либе­ральных (главным образом, утилитаристских) утверждений в отноше­нии власти и авторитета, легитимности обычаев и институциональной практики. Антилиберализм Витгенштейна был обнаружен консервато­рами в его тезисе о том, что логика и структура языка базируются на некоторых предпосылках, включенных в состав более широких целост-ностей, в состав культуры, разных видов деятельности, меняющихся с их изменением и развитием; что культурные и моральные ценности не­избежно укореняются в общественных формах социальной жизни и что они, следовательно, легитимизируются благодаря социальному обуче­нию и образованию. Его антиутилитаристский характер выводился из утверждения, что институциональная и традиционная преемственность, создающая формы общественной жизни, в конечном счете легитимизи­руется без целей и основ, внешних по отношению к ней. В обоих случа­ях Витгенштейн, с точки зрения солсберианцев, создал в аналитической философии субстанциональную основу для политически авторитарных выводов, которые Кейси и Скрутон нашли также у Гегеля.

Таким образом, представители группы Солсбери с самого начаа дис­танцировались от утилитаризма Бентама и Милля, а также от критики культуры «Франкфуртской школы». Одновременно они подчеркивали «родственность» современного консерватизма по целому ряду аспектов с социализмом, а в том, что касается отрицания либерального подхода к

37 Scruton R. The Meaning of Conservatism. Harmondsworth: Penguin, 1980. P. 21.

224

человеку как к автономному индивиду и носителю неких абстрактных прав, даже с марксизмом.

Следует подчеркнуть, что реконструкция консервативных ценностей мыслилась идеологами группы отнюдь не только в связи с задачами консервативной партии. Их цель значительнее — «формирование ши­рокого консервативного консенсуса» в обществе, призыв к которому прозвучал еще в 1834 году, затем неоднократно повторялся Дизраэли и другими консервативными идеологами и политиками.

Солсберианский вариант культурного консерватизма тематически можно разделить на три основные части:

♦ отношение индивида к обществу;

♦ роль государства в современном мире;

♦ подход к политической теории и политической практике.

Солсберианцы, следуя общей традиции консерватизма, рассматри­вают общество в качестве высшего достижения, которое, несмотря на свои несовершенства, предпочтительнее гоббсовского досоциального, «естественного состояния». Выше мы уже показали, что теоретики кон­серватизма, например, Э.Берк, утверждали, в противовес некоторым либеральным теориям, что общество предшествует индивидам, то есть ндивид является социальным артефактом, продуктом исторических ус­ловий, которые связываются с обычаями и ценностями, без чего инди­вид не смог бы состояться.

Сердцевиной политической теории «группы Солсбери» является взгляд на природу человека, который по существу представляет собой компромисс между двумя совершенно разными позициями, которые солсберианцы, невзирая на трудности, пытаются совместить. Они стре­мятся возродить веру в «объективную природу человека, поскольку без этой веры никакие объективные нормы не могут полагаться в качест­ве существующих»^.

Объективная природа человека трактуется консерваторами в двух взаимосвязанных смыслах. С одной стороны, она понимается ими в смысле, близком к биологической концепции «homo sapiens», человек является результатом качеств или свойств, заложенных в его генах. С другой стороны, они говорят о природе человека, как о чем-то превос­ходящем чисто биологическую классификацию, как о наделенной разу­мом, сознанием, хотя и не всегда рациональной. И здесь для них особую важность имеет гегелевский тезис о том, что самоидентификация чело­века детерминируется культурой.

При решении проблемы консерваторы отталкиваются от критики либерального понимания самоидентификации человека. Поскольку для

38 Цит. по: Reiner J. Philosophy into Dogma: The Revival of Cultural Conservatism // British Journal of Political Science. 1968. Vol. 16. Part 4. P. 458.

225

индивида в либеральном понимании институты и деятельность не име­ют независимого источника авторитета вне его собственной оценки, то они имеют лишь условное отношение к удовлетворению его потребно­стей. Индивид может вступить или не вступить в отношения с институ­тами. С точки зрения либералов, институты и деятельность наделяются авторитетом благодаря рациональному выбору индивидов, признание же их авторитета на каких-то других условиях означало бы уступку то­му, что Джон Стюарт Милль назвал в свое время «деспотизмом обы­чая» — нереальной и иллюзорной лояльности, базирующейся на неве­жестве, суевериях и «чистых эмоциях».

Решение проблемы группой Солсбери заключается в следующем.

Во-первых, утверждается, что институты «концептуально» связаны с самоидентификацией, что наше «я» «концептуально» соотносится с «культурными объектами», которые включают принятые в данном об­ществе традиции, обычаи и общий язык. Через призму самоидентифи­кации индивида рассматривается и роль семьи как элементарной формы социальной связи, обеспечивающей преемственность поколений, а так­же роль дома как места сосредоточения собственности. Для консерва­тора собственность есть первичная связь, объединяющая человека и природу. Они представляют собой первую стадию социализации пред­метного мира и одновременно условие создания всех институтов. Именно через собственность человек открывает себя как существо об­щественное. Иными словами, здесь присутствует та самая идея, которая в свое время отмечалась еще классиками марксизма:

«...не человек как citoyen, а человек как bourgeois считается собственно

Во-вторых, критикуемые либералами суеверия и эмоции являются действительным выражением глубокой трансцендентной связи между самоидентификацией и культурой. Консервативный подход, утверждает М.Коулинг,

«не может основываться на идеале индивидуальной свободы, которая абстрагирует личность от какой-либо исторической преемственности или личных привязанностей... культуры и всей той деятельности, с по­мощью которой человек постигает свою собственную суть и становится ответственным за свое существование.... Так же, как и марксист, кон­серватор... считает, что природа человека определяется его деятельно­стью в мире, а не является раз и навсегда данной и универсальной. Для консерваторов лучшим и единственным средством подхода к человеку

39 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 1. С. 402.

226

являются обычаи, пиетет, культурные, национальные, религиозные тра-

__            40

диции».

Именно традиции определяют общественное бытие индивида, фор­мируют его представления о самом себе как фрагменте большого соци­ального организма, в то время как весь организм в целом подразумева­ется в этой его частице.

В качестве иллюстрации консервативные философы часто приводят пример смерти родственников и друзей. Это событие вызывает глубо­кие личные переживания, однако они трансформируются из сферы лич­ного опыта в «культурные объекты» через церемониал погребения. Этот ритуал имеет двоякий смысл. С одной стороны, человек разделяет свои переживания со всей культурной традицией своего общества, с другой — его чувства получают «признание», общественную санкцию, прино­сящую ему облегчение.

То же, что солсберианцы называют «культурными объектами», по существу, идентично так называемым социальным объектам английско­го философа-коммунитариста Чарльза Тейлора, понимавшего под этим термином деятельность и опыт, которые становятся возможными в кон­тексте общей практики. В своей книге «Гегель и современное общест­во» Тейлор подчеркивал, что

«не будет экстравагантностью предположить, что мы — то, что мы есть, в силу участия в более широкой жизни нашего общества»41.

В теории группы Солсбери, однако, всему этому придан несколько иной смысл. Подчеркивая приоритет «культурных объектов», консерва­торы этого толка считают, что они сами по себе являются источником авторитета. Именно поэтому они столь враждебны к индивидуализму во всех его проявлениях. В то же время они признают, что индивид обла­дает самосознанием, может взбунтоваться против деспотии «культур­ных объектов», однако в этом случае он их разрушит так же, как и уничтожит «признание», которое они дают ему самому. Тем самым, в конечном счете, он разрушит и самого себя.

«Субъект является социальным продуктом..., и если снять все потреб­ности в следовании традиции, это принесет ему не самоосвобождение, а саморазрушение»42.

Однако институты, обычаи и традиции одновременно являются чем-то внешним по отношению к индивиду, и они должны постоянно во-

40 Conservative Essays. Op. cit. P. 96.

41 Taylor Ch. Hegel and Modern Society. Cambridge, 1979. P. 88.

42 Reiner J. Op. Cit. P. 459.

227

зобновляться в процессе его деятельности. «Культурные объекты» тре­буют соучастия.

Из этого вытекает и концептуальное понимание свободы культур­ным консерватизмом в противовес либеральному «идеалу свободы как простой самодетерминации субъекта».

«Свобода, которую ценит англичанин, не может быть особым случаем той свободы, за которую выступает американская Республиканская пар­тия, — пишут Скрутон, — свободы пионеров-диссентеров, выступаю­щих за общину, не имевшую истории, свободы, которая каким-то обра­зом связана со свободным предпринимательством и рыночной экономи­кой. Это специфическая личная свобода — результат длительного про­цесса эволюции, наследия институтов, без защиты которых она не могла бы существовать. Свобода в этом смысле (единственном, которое имеет значение) является не предварительным условием, а следствием приня­того социального устройства. Свобода без институтов слепа: она не во­площает ни подлинной исторической преемственности, ни... подлинно­го индивидуального выбора. Она равна не более, чем жесту в моральном вакууме»43.

Таким образом, концепция свободы отнюдь не занимает центрально­го места в консервативной политической теории. Свобода является под­чиненной целью по отношению к чему-то еще, организации или инсти­туту, которые и предопределяют индивидуальную цель. Говорить о свободе для консерваторов — значит говорить, прежде всего, об огра­ничении как ее предварительном условии, иными словами, о порядке, при котором свобода может быть обеспечена. То есть, индивид стре­мится не столько к свободе, сколько к «хорошему правлению».

Дж.Кейси формулирует это следующим образом:

«Смысл институтов заключается в том, что они освобождают индивида от индивидуализма»44,

во всяком случае, от индивидуализма в его либеральном понимании, подчеркивающего личную независимость от авторитета традиций. Ему противопоставляется консервативный индивидуализм, устремленный к гармонии, «не противополагающий душу и тело, разум и страсть, по­рядок и беспорядок»'5. Общество — это колыбель индивидуальности, ибо оно представляет собой организацию цивилизационной деятельно­сти, в которой принимают участие его члены. Поэтому, утверждают консерваторы, деятельность людей в обществе должна быть свободна

43 Scruton R. The Meaning of Conservatism. P. 18—19.

44 Conservative Essays. P. 99.

45 Conservative Essays. P. 56.

228

от какого-либо вмешательства извне, однако она осуществляется в обеспеченных условиях, в рамках порядка, основывающегося на тради­ции и авторитете.

«Для консерватора, — пишет Скрутон, — ценность индивидуальной свободы не абсолютна, а подчинена другой, более высокой ценности —

правительственной власти__ Правительство необходимо для каждого

человека, подчиненного дисциплине общественных отношений, и под­держание свободы входит в его компетенцию»46.

Таким образом, индивид опосредуется различными институтами и практикой, которые составляют в совокупности общую культуру, при­дающую ему смысл и опосредующую индивидуальный опыт.

В то же время — и это положение занимает весьма важное место в культурном консерватизме — политическая активность гражданина определяется тем, как он сам интерпретирует свою социальную приро­ду. Политическая реальность не может быть понята без понимания мо­тивации тех, кто участвует в политике. Это положение Скрутон иллю­стрирует следующим примером: лингвист может знать законы построе­ния английской речи, но не понять, о чем идет речь, не будучи местным жителем и не зная конкретной ситуации; в то же время человек может полностью понять смысл сказанного, не имея представления о грамма­тических правилах, в соответствии с которыми построена фраза.

Аналогично, вне зависимости от экономической, социальной или биологической детерминации человека, он самостоятельно определяет свой собственный смысл в этом поведении. Но для того, чтобы описать, выявить этот смысл со стороны, необходимо воспользоваться какими-либо политическими теориями. Однако поскольку намерения человека и его действия проистекают из его собственных взглядов на окружаю­щий мир, то не существует и не может существовать «беспристрастный наблюдатель» человеческого поведения. Следовательно, принять уча­стие в политической деятельности — это значит понять и разделить в равной степени общий взгляд на вещи. Это может потребовать вообра­жаемой идентификации, но это отнюдь не означает и даже в значитель­ной степени не совместимо с некоей нейтральной «наукой о человеке». Формулирование смысла действий субъекта зависит от наличной куль­туры. Иными словами, только культура обеспечивает деятельность ин­дивида ценностями, которые представляют собой нечто большее, чем просто чье-то предпочтение. Но и эти ценности, в свою очередь, явля­ются следствием человеческого выбора и индивидуального осмысле­ния; они могут быть нами свободно одобрены или отброшены.

46 Scruton R. The Meaning of Conservatism. P. 19.

229

Но коль скоро индивид остается относительно свободным в своем отношении к «культурным объектам», возникает вполне закономерный вопрос: почему он должен подходить к ним именно с консервативными мерками? Отвечая на этот вопрос, консерваторы подчеркивают значе­ние гармонии в соотношении институтов и индивидуального опыта. Если исчезает чувство общности, придающее смысл индивидуальному существованию через причастность к «культурному объекту», то сред­ства выражения этого чувства также исчезают. Поэтому попытки «ре­формировать» «культурные объекты» приводят к их разрушению, ибо общество уже не будет обладать необходимыми культурными средст­вами, мифами, традициями, легитимировавшими их в свое время. Они сведутся лишь к субъективным чувствам и желаниям без легитимации. В этом смысле кризисные явления, охватившие западное общество, — это не что иное, как следствие массового разрушения «культурных объек­тов», которое последовательно осуществлялось так называемыми про­грессивными политиками. В этом, как мы видим, «культурный консер­ватизм» мало чем отличается от других течений в консерватизме, ибо он при всей своей жесткости все-таки допускает возможность крайне медленных, осторожных и ограниченных преобразований в обществен­ной жизни. Для консерваторов «реформизм» в политике представляется крайне опасным. «Мы должны отказаться от попыток подорвать то, что "установлено"», — утверждает Скрутон47.

Сама по себе необходимость существования консервативного под­хода объясняется стремлением к сохранению авторитета существующих институтов. Консерваторы различают понятия авторитета и власти. С точки зрения солсберианцев, авторитет выражает отношения «де-юре», а не «де-факто», то есть он означает, что какой-то институт или инди­вид имеют право действовать, но это отнюдь не означает, что они обла­дают властью действовать. Авторитет может подкрепляться властью или сдерживаться ею. Представители культурного консерватизма, вслед за Максом Вебером, выделяют три типа авторитета: рационально-легальный, традиционный и харизматический. Однако для солсбериан­цев особо важной является вера в авторитет — в этом случае, согласно Скрутону, сам авторитет означает установившуюся и легитимирован­ную власть, то есть авторитет и власть совпадают.

«Власть, к которой стремится государственный деятель, должна быть, иными словами, властью, которая одобрена. Она должна рассматривать­ся народом не просто как власть, а как авторитет. Каждое общество за­висит от уважения гражданином порядка, часть которого он формирует, и самого себя как части этого порядка. Это чувство, выражающееся в

47 Scruton R. Op. cit. P. 19.

230

патриотизме, обычае, уважении к закону, в лояльности к лидеру или мо­нарху и в охотном одобрении привилегий тех, кому эти привилегии га­рантированы, может простираться неограниченно»48.

Авторитет отдельного индивида или государственного института должен складываться из двух частей: с одной стороны, быть устано­вившимся и легитимным, с другой — содержать в себе некий «естест­венный дар», т.е. соответствовать природе человека и его основным ценностям. Иными словами, авторитет институтов обеспечивается так­же той ролью, которую они играют в самоидентификации субъектов. Без авторитета существующих институтов, считают консерваторы, не­возможна благополучная жизнедеятельность индивидов, ибо, помимо всего прочего, он является еще и показателем здоровья общества. Эф­фективность и стабильность государственной власти также зависят от того, в какой степени ей удается совмещать авторитет и традицию, что обеспечивает «приверженность» граждан данному режиму. Благодаря «приверженности» общество конституируется в нечто большее, чем простое скопление индивидов, каким оно подставляется либеральному сознанию.

«Полное понимание идеи приверженности, — пишет Скрутон, — требует, в свою очередь, понимания традиции, обычая и церемонии, всеобъем­лющего характера практики, через которую гражданин способен по­стигнуть "приверженность" как цель»49.

Для либералов же приверженность данному типу общества — не бо­лее, чем средство решения своих проблем и удовлетворения личных интересов. Таким образом, современный консерватизм стремится не просто к власти, прибегающей к насилию, а к наиболее сильному типу власти, основывающемуся на авторитете.

С этих позиций солсберианцы подходят к проблеме государства. Поддержание авторитета государства всегда актуально для консервато­ров. Так же, как и общество, государство традиционно рассматривалось ими в качестве высшей метафизической сущности, априорно данной человеку.

Но перед консерваторами встает в этой связи вопрос: какого типа государство и каким образом следует сохранять и поддерживать? Ответ на него консерваторы традиционно искали в идее «правления через ин­ституты», а также в теориях природы и функций институтов. Учрежде­ния и индивиды на то время, пока они их возглавляют или действуют в их рамках, наделяются властью. Эти учреждения связаны с института-

48 Scruton R. Op. cit. P. 25—26. 49ScrutonR. Op. cit.P. 38.

231

ми, которые, в свою очередь, соответствуют обычаям и ценностям гра­жданского общества, являются их следствием и в то же время способст­вуют их сохранению. Отсюда проистекает консервативная оппозиция к формированию политических институтов на абстрактных принципах или на основе выводов теоретической науки. Институты должны возни­кать стихийно из самого хода событий, из практики, или же формиро­ваться «сверху», но только тогда, когда потребность в них уже устано­вилась.

Аналогичную аргументацию использовал в свое время еще Дизра-эли. Государство понимается солсберианцами как высший институт, который в состоянии обеспечить достижение целей консервативного правления только в том случае, если оно стоит над разнообразными ин­ститутами, являющимися по отношению к нему автономными субъек­тами. Эти институты будут стремиться сохранить свои собственные принципы развития, и роль правительства сведется, по существу, лишь к тому, чтобы защитить их от эрозии и внешнего вмешательства и обес­печивать им законные рамки, в которых они могут отвечать интересам своих членов.

Теория института как автономного субъекта сыграла важную роль в развитии консервативной мысли. И именно здесь по сей день консерва­торы видят границу, разделяющую их с тоталитаризмом, ибо суть тота­литарной доктрины, как они считают, состоит в том, что ни один инсти­тут не может стать автономным по отношению к государству.

Современные консерваторы, как правило, поддерживают принцип разделения властей как наилучшего средства обеспечения единства правления и индивидуальной свободы, а также автономности институ­тов-субъектов.

Государство, как и общество, рассматривается консерваторами как комплексное образование, развивающееся по законам самосохранения. Государство не противопоставляется гражданскому обществу, а рас­сматривается в единстве с ним, их разделение гибельно для них обоих. Поэтому консервативный взгляд на общество всегда содержит черты интерпретации государства, и наоборот. «Общество, — подчеркивает Скрутон, — состоит из гражданских связей, которые генерируют и поддерживают институты правления»50.

Государство, с точки зрения культурного консерватизма, должно иг­рать троякую роль.

Во-первых, быть единственным институтом, который в состоянии обеспечить сохранение общего культурного наследия данной нацио­нальной единицы. Отсюда проистекает неприязнь консерваторов ко всему тому, что содержит в себе хотя бы элементы либерально-

J Scruton R. Op. cit. P. 27.

232

космополитического видения мира, например, к «исследованиям про­блем мира и конфликтов», «политической интеграции в ЕС» и т.д.

Во-вторых, «олицетворять» все культурное наследие, которое фор­мирует личность гражданина. Государство должно быть окружено ми­фами, отражающими чувство «приверженности» и глубокой почтитель­ности по отношению к нему.

В-третьих, основной заботой государственного деятеля должно быть поддержание здоровья общей культуры. Коррумпированные институты, подверженные эрозии и подрывающие «приверженность» граждан к государству, должны безжалостно уничтожаться. Эта, в целом активи­стская позиция, подразумевающая, что не все, что установлено, достой­но консервации, на первый взгляд противоречит сказанному выше. Од­нако на самом деле она весьма логично вытекает из самого существа понимания консерватизмом традиции. Культурный консерватизм, как уже говорилось, понимает институты и практику как средства выраже­ния опыта граждан. Однако можно представить себе ситуацию, при ко­торой существующие институты в какой-то момент перестают соответ­ствовать своему назначению и экспрессивному отношению к ним со стороны индивидов. В этом случае консерваторы допускают возмож­ность «творческой и активной оппозиции» по отношению к сущест­вующему статус-кво.

Однако политический анализ практически сводится у них к критике культуры. Поэтому в теории государства мифы, ритуалы и церемонии играют совершенно особую роль. Во-первых, поскольку с консерватив­ной точки зрения традиции не статичны и воссоздаются в каждом от­дельном политическом акте, постольку ритуал становится средством подтверждения существующей традиции. Во-вторых, в ряде случаев язык не может адекватно передать наш опыт, и тогда ритуалы и мифы вообще становятся единственным средством его выражения. Поэтому солсберианцы подчеркивают эмоциональное начало политического соз­нания. Чувство преданности по отношению к национальной общности и ее институтам неотделимо от опыта «признания», которое генерирует мифы и ритуалы, становящиеся в свою очередь средствами легитима­ции институтов.

Некоторые мифы, носящие систематический характер, практически выступают в роли идеологических разработок. Если в недавнем про­шлом консерваторы различных направлений избегали даже упоминания об идеологии, то теперь Скрутон, хотя и с некоторыми оговорками, пы­тается поднять идеологию до уровня тех «поддерживающих авторитет» идей, без которых, как он считает, невозможна политическая жизнь. Он утверждает, что современный консерватизм сопротивляется как утере идеологии, так и демифологизации. По существу, теоретики группы Солсбери соглашаются с тезисом о том, что в политической жизни ви-

233

димость есть реальность, приспосабливая его к своим собственным це­лям. Ориентация современной консервативной политической мысли на идеологию выражается не только в том, что она отстаивает капитализм как систему. Ее тезис «назад к идеологии» выражается и в том, что она ведет непримиримую борьбу как против «левых», так и против либера­лов.

Важное место в политической теории культурного консерватизма отводится антиэгалитаризму. Неравенство, для консерваторов, естест­венно и закономерно, ибо оно является следствием самой природы че­ловека. Идею изначального неравенства консерваторы используют для доказательства неизбежности иерархической структуры общества, ко­торое, как они считают, становится здоровым и динамичным только под управлением элиты. Для процветания общества его политическое, соци­альное и экономическое устройство должно «стимулировать и удовле­творять тех, кто может больше сделать для общего блага»51. Если же общество встает на позиции «бесталанного большинства», оно обречено на стагнацию. Ценности сильных, утверждают консерваторы, должны превосходить ценности, рожденные в положении зависимом и пассив­ном. Поэтому сохранение и поддержание неравенства как консерватив­ной ценности понимается в качестве одной из целей политической дея­тельности государства и других общественных институтов. Таким обра­зом, антиэгалитаризм солсберианцев — это, по существу, новая попыт­ка оживления весьма старой идеи. Как известно, традиционный консер­ватизм неизменно подчеркивал значение и ответственность государст­венной власти. Этот подход строится на убеждении в том, что стабиль­ность и благополучие достигаются через правильно поставленный кон­троль, а поскольку общество является органической иерархией, в кото­рой естественная элита может и должны управлять, то равенство не только не желательно, но и невозможно. Фраза одного из английских адептов консерватизма: «Тори верят в правление самураев» — органич­но вошла в консервативную догму. Отчасти подобный подход является следствием интерпретации человеческой природы, в которой подчерки­вается не столько приоритет разума, сколько чувство. Неся в себе силь­ное пессимистическое ощущение «первородного греха», люди, по мне­нию консерваторов, опасаются от себе подобных наихудшего, поэтому только власть в состоянии сдержать негативные последствия проявле­ний человеческих качеств, поставить страсти и эмоции под контроль. Подтверждение этому консервативному канону они находят еще у Бер-ка, говорившего в свое время о подверженности ошибкам и слабых изо­бретениях нашего разума и о том, что общество не может существовать без контролирующей власти над желаниями и аппетитами. И эта, почти

51 Conservative Essays. P. 141.

234

гоббсовская идея, «красной нитью» проходит через всю историю эволю­ции традиционного консерватизма. Так, Т.Аттли писал в конце 40-х годов XX века, что в основе своей политика является делом применения об­щественной власти и что

«человеческая природа склонна к насилию и хищна и может находиться под контролем только благодаря трем силам: благоволению Бога, страху перед виселицей и давлению социальной традиции, — тонко и бессозна­тельно действующим в качестве тормозов человеческих инстинктов»52.

Таким образом, в консервативной доктрине присутствует сильное авторитарное начало. Однако власть не должна быть безответственной, недопустимы также злоупотребления властью. Поэтому солсберианцы весьма внимательны к характеру правления, к служению правительства общественности, к заботе об общем благе, как они его понимают. Именно эту сторону мирово<

Поделиться:





Воспользуйтесь поиском по сайту:



©2015 - 2024 megalektsii.ru Все авторские права принадлежат авторам лекционных материалов. Обратная связь с нами...