Главная | Обратная связь
МегаЛекции

Асрай, или водяные феи (Asrai, or Water-fairies).





Существуют две практически одинаковые сказки из Чешира и Шропшира. В обеих рыбак вытягивает в сетях асрай и кладет на дно лодки. Существо молит о свободе, но рыбак не понимает его языка. В чеширской версии рыбак связывает асрай, и прикосновение холодных рук морского обитателя обжигает его, словно огонь, так что метка остается на всю жизнь. В обеих историях рыбак покрывает асрай мокрыми водорослями. Он стонет на дне лодки, но его стоны постепенно стихают, и к тому времени, как рыбак добирается до берега, от существа остается лишь небольшая лужица1.

 

Лориэк (Loireag). Лориак — водяная фея с Гибридов, однако, как и Хабетрот из Южной Шотландии, она покровительница прях. «Она следит за трепанием, стиркой и прядением, и если женщина пренебрежет традиционными обычаями или обрядами, которые положено совершать во время всех этапов работы, лориак разгневается»2. Как и все феи, она любит музыку и злится, если у кого-либо из женщин грубый голос или нет слуха. В «Кармине Гаделике» Кармайкла один человек из Бенбекулы описывает лориак как «малютку, принадлежащую иному миру», и как «грустное маленькое создание, упрямое и коварное».

 

Федэа (The Fideal). Один из злых водяных духов Горной Шотландии. Существует гипотеза, что это персонификация болотной травы и водорослей3. Она обитает в озере Федал в Гарлохе, считалось, что она соблазняет мужчин и увлекает их под воду. Один герой по имени Ивен сразился с ней и победил ценой своей жизни: «Ивен убил Федал, и Федал убила Ивена».

 

Тламхиген-и-дурр, или водяной попрыгун (Llamhigyn У Dwr, or The Water-Leaper).  Водяной попрыгун — это злой дух из сказок валлийских рыбаков, нечто вроде водяного демона, который рвал сети, пожирал упавших в реки овец и часто издавал ужасный крик, который так пугал рыбаков, что водяной попрыгун мог стащить свою жертву в воду, где несчастный разделял участь овцы. Уильям Джонс из Лланголлена говорил, что это чудовище похоже на огромную жабу с крыльями и хвостом вместо лап.



 

Шони (Shony).  Древний морской дух с острова Льюис, которому приносились жертвы вплоть до XVIII века. М. Мартин в «Описании западных островов Шотландии» (1716) рассказывает о празднестве, во время которого старались умилостивить Шони и молили его послать не рыбу, а водоросли, чтобы удобрить землю:

Они собрались у церкви Святого Малви на острове Льюис, каждая семья приносила немного солода, и варился эль: один из их числа выбирался, чтобы выйти в море и крикнуть громким голосом, держа в руке кружку эля: «Шони, я подношу тебе этот эль, в надежде, что ты будешь так добр и пошлешь нам в избытке водорослей, чтобы удобрить нашу землю на следующий год» — и с этими словами бросал кружку в море. Все это проделывалось в ночное время. Когда он возвращался, все шли в церковь, где на алтаре горела свеча, и некоторое время стояли в тишине. Затем один из них подавал сигнал, по которому свечу тушили, и все тут же отправлялись в поля и там пили эль и проводили остаток ночи, танцуя и распевая песни4.

 

Дунья-ой (Dooinney-Oie),  или «ночной человек». Добрый дух, предупреждающий о надвигающихся штормах иногда криком, иногда являясь в дымке в образе человека и предостерегая моряков, порой трубя в рог, который звучит как швейцарский альпийский рожок5.

 

Инна-пик-вина (Ina Pic Winna).  В Ворле каждый рыбак, перед тем как выйти в море, кладет на насыпь, или «волшебный курган», на склоне холма белый камешек и говорит:

 

Инна-пик-вина,

Пошли мне сытный обед.

 

И чаще всего возвращается с хорошим уловом6.

 

Водяной Призрак (Water-Wraith).  Шотландский водяной дух женского рода. Появляется в виде старухи в зеленой одежде, морщинистой, тощей и злобной. Вот что рассказывает очевидец о таком духе, обитавшем в реке Конан в Россшире:

 

…Он появлялся в облике высокой женщины, одетой в зеленое, ее всегда можно было узнать по худому, изборожденному морщинами лицу и сурово нахмуренным бровям. Я знал все опасные броды, где она исстари появлялась. Как говорили, она выныривала из реки перед испуганным путником и, словно издеваясь, указывала на него своим костлявым пальцем или подзывала кивком; мне даже показывали то самое дерево, за которое цеплялся бедный горец, когда его схватил гоблин во время ночной переправы, и, несмотря на отчаянные усилия и помощь молодого парня, его спутника, чудовище утащило его на середину быстрины, где он и сгинул7.

Водяной призрак появлялся в окрестностях Линтрека. Во время своего последнего появления он набросился на лэрда Кинкрэйги, когда тот возвращался после ужина с лэрдом Таллаха. Надо сказать, водяные демоны обычно являются людям, которые возвращаются домой под хмельком8.

 

Хоуаа (Howlaa)  — имя духа, завывающего перед штормом. Он ничем не отличается от Дунья-Ой, кроме того, что он никогда не разговаривает и лишь воет перед бурей.

 

Хупер из бухты Зеннен (The Hooper of Sennen Cove).  Добрый дух, обитавший в бухте Зеннен, который предупреждал о надвигающихся штормах, также как Дунья-Ой с острова Мэн. Он появлялся в виде облачной завесы над заливом, с тусклым светом посреди. Он всегда показывался перед сильными штормами, и у людей, которые собирались выйти в море, возникало дурное предчувствие. Как-то раз один рыбак со своими сыновьями все же пренебрег предостережением. Поднялась страшная буря, его лодка пропала, а Хупер никогда больше не возвращался, чтобы предупреждать рыбаков9.

 

 

1 Tongue R. Forgotten Folk-Tales of the English Counties. London, 1970. P. 24–26. Руфь Танг слышала и другие упоминания об асрай у Шотландской Границы, и сюжет всегда повторялся. Это имя также упоминается в поэзии Роберта Баканана.

2 Stewart W. G. Popular Superstitions and Festive Amusements of the Highlanders of Scotland. Edinburgh, 1823.

3Mackenzie D. Scottish Folk Lore and Folk Life. London, 1935. P. 233.

4 Martin M. A Description of Western Islands of Scotland. London, 1716.

5 Уолтер Гилл приводит более длинный список всяческих предупреждений, не называя Дунья-Ой по имени. — Gill W. A Manx Scarpbook. London, 1929. P. 241–244.

6 County Folklore. V. VIII: Somerset Folklore by R. L. Tongue, ed. by K. B riggs, 1965.

7Miller H. The Old Red Sandstone. Edinburgh, 1841.

8 McPherson J. M. Primitive Beliefs in the North-East of Scotland. London, 1929. P. 63.

9 Bottrell W. Traditions and Hearthside Stories of West Cornwall. 3 vols. Penzance, 1870–1890. Vol. II.

 

 

БАНШИ

 

Банши, или бин си (Banshee, or Bean Si).  В Ирландии духи умерших, которые оплакивают только членов старинных родов. Когда несколько банши собираются вместе, это предвещает смерть кого-то великого или святого. У банши длинные распущенные волосы и красные от непрестанного плача глаза. Одета она в серый плащ поверх зеленого платья. На северо-западе Шотландии банши называется бин-ни, или маленькая прачка у реки, она стирает окровавленные одежды того, кому вскоре суждено умереть.

В «Воспоминаниях леди Феншейв», жившей в 1625–1676 годах, мы находим рассказ о встрече с банши, когда леди Феншейв гостила у леди Онор О'Брайн.

Мы должны были остаться там на три ночи. В первую же ночь, около часа, меня разбудил голос. Я отдернула занавеску и в лунном свете увидела прислонившуюся к окну женщину в белом, с рыжими волосами и мертвенно-бледной кожей. Она громко говорила с такими интонациями, которых я раньше никогда не слышала. Она трижды произнесла: «Лошадь». И затем со вздохом, больше похожим на ветер, чем на дыхание, исчезла, и теперь ее тело стало казаться мне скорее плотным облаком, чем субстанцией. Я была так испугана, что волосы у меня на голове встали дыбом и ночная рубашка упала с плеч. Я толкала и щипала твоего отца, но он так и не проснулся во время этого происшествия, которому я стала свидетелем. Но потом он был очень удивлен, увидев меня такой напуганной, и изумился еще больше, когда я рассказала ему, что случилось, и показала на открытое окно. В эту ночь никто из нас больше не сомкнул глаз, но он развлекал меня историями о том, насколько чаще такие привидения являются в этой стране, чем в Англии. Мы пришли к заключению, что причина этого — суеверие ирландцев и огромное желание узнать свою судьбу, ибо это знание якобы может защитить их от козней дьявола, который часто демонстрирует среди них свою силу. Около пяти часов хозяйка дома пришла проведать нас и сказала, что не ложилась всю ночь, потому что ее кузен О'Брайн, чьи предки были владельцами этого замка, попросил ее остаться в его покоях, и что он скончался около двух часов ночи. Она добавила: «Надеюсь, никто вас не беспокоил, потому что в этом доме, когда один из членов семьи находится при смерти, каждую ночь до его кончины в окне появляется женщина. Много лет назад она родила ребенка от владельца замка, он убил ее в саду и сбросил в реку под этим самым окном. Но я не подумала об этом, когда устроила вас здесь на ночь, потому что это лучшая комната в доме». Мы ничего не ответили на эти слова, но извинились, сказав, что должны срочно уехать.

Ирландские банши прекраснее и поэтичней уродливых банши северо-запада Шотландии:

Порой банши принимают облик миловидной девушки из этого рода, которая умерла молодой и которой невидимыми силами было предназначено стать предвестницей гибели для своих смертных родичей. Или ее можно увидеть в образе закутанной в саван женщины под деревьями, рыдающей, закрыв лицо, или пролетающей с горьким плачем при свете луны: стенания этого духа самые скорбные на земле, раздавшиеся в тишине ночи, предвещают смерть одного из членов рода1.

 

Бааван ши (Baobhan Sith).  Шотландское слово, как и банши, означающее «волшебные женщины», однако к баа-ван ши чаще всего относят суккубов, очень злых и опасных. О них повествуется в следующей истории:

Четверо молодых людей поехали на охоту и провели ночь в пустовавшем загоне для овец на горном пастбище. Юноши стали танцевать, напевая песенки. Один из них высказал пожелание, чтобы у них были партнерши. Внезапно перед ними появились четыре женщины. Три из них начали танцевать, а четвертая стояла около поющего. Но во время пения он заметил кровь, выступившую на одежде товарищей, и выбежал из загона, преследуемый своей демонической партнершей. Он укрылся среди лошадей, и она не могла добраться до него, вероятно из-за железных подков. Но она кружила вокруг него всю ночь и исчезла лишь с восходом солнца. Он вернулся в загон и обнаружил там обескровленные тела своих товарищей. Бааван ши высосали из них всю кровь до последней капли2.

 

Бин-ни (Bean-nighe).  Дух женщины, умершей при родах. «Считалось, что женщина, умершая во время родов, скончалась преждевременно; согласно существовавшему поверью, если вся оставшаяся после нее одежда не будет выстирана, ей придется стирать самой весь тот срок, которой ей было суждено прожить»3. Бин-ни предвещают насильственную смерть одного из членов клана, саван которого они стирают. Как и многие другие феи, банши северо-запада Шотландии отличается физическим уродством. У нее только одна ноздря, торчащие наружу передние зубы, длинные отвислые груди. Смертный, который наберется смелости подкрасться к ней, пока она стирает и плачет, и пососать ее длинную грудь, может стать приемным сыном бин-ни, и тогда она исполнит его желание. Так как слово «банши» означает «волшебная женщина», о них существуют самые различные представления, порой к ним причисляют и глайстиг, хотя она не имеет ничего общего с бин-ни.

 

Горач-И-Рибин (Gwrach У Rhibyn).  Этим неясным по смыслу словом именуют в Кардиганшире уэльскую банши, иногда также называемую кихирет. Она невидимо сопровождает человека, которого хочет предупредить о близкой смерти, и, подходя к перекрестку или ручью, издает жуткий крик: «Мой муж! Мой муж!» — если сопровождает мужчину, или «Моя жена! Моя жена!» — если предрекает смерть женщине. Или же «Мой малыш! Мой малыш!» — если смерть суждена ребенку. Когда слов не разобрать, смерть ожидает того, кто слышит крики. Ее облик ужасен: спутанные волосы, длинные черные зубы и непропорционально длинные иссохшие руки. Считается, что это дух одного из предков, хотя ее также соотносят с такими богинями, как Ану или Кальях Варе4.

 

Кихирет (Cyhyraeth).  Уэльское название для кониг (плакальщицы). В отличие от горач-и-рибин, является она редко, однако ее плач часто слышен перед чьей-либо смертью, а особенно перед массовыми смертями от эпидемии или различных катастроф. Рыдания кихирет можно было услышать вблизи реки Тови, «печальный, неприятный звук, который предвещает многочисленные смерти, его часто слышно перед суровой зимой. Голос напоминает предсмертные крики больных. Он трижды предупреждает о смерти. Вначале вопль громкий, как крик больного, второй — более тихий, но не менее скорбный, третий еще тише и больше похож на предсмертный стон»5. Это напоминает три прихода кон аннон. Как и ирландская банши, кихирет оплакивает смерть родича, погибшего вдали от дома. На побережье Гламорганшира кихирет проходит вдоль моря перед катастрофой, и здесь ее появление сопровождается особыми огнями. Как и блуждающие огни, они предвещают смерть и указывают путь, по которому понесут на кладбище покойника. В истории о кладбище Святого Меллона говорится, что при этом видели призрак, но, как правило, кихирет лишь невидимый бесплотный голос.

 

Прачка, или маленькая прачка у реки (Washing Woman, or Little-Washer-by-the-Ford). Она встречается как в шотландских, так и в ирландских преданиях и является одной из разновидностей банши. Названия и описания очень отличаются в разных местностях. Ее видели в безлюдных местах у ручьев стирающей окровавленную одежду того, кому вскоре суждено умереть. Обычно она маленького роста, в зеленом платье, с красными перепончатыми ногами. Как правило, ее появление предвещает несчастье, но, если кто-нибудь заметит ее первым и встанет между ней и водой, она исполнит три его желания. Прачка ответит на три вопроса, но и сама задаст три вопроса, на которые нужно ответить правдиво. Если кто-либо наберется мужества, припадет к ее отвислой груди и пососет ее, то он может быть назван приемным сыном, и тогда она станет ему помогать. Однако прачки с острова Айлей гораздо более жестоки и опасны. Если кто-то перебьет ее, она хлещет мокрым бельем по рукам и ногам несчастного, и у того парализует конечности.

 

 

1 Wilde F. S. Ancient Legends, Mystic Charms and Superstitions of Ireland- 2 vols. London, 1887. Vol. I. P. 259–263.

2 Mackenzie D. A. Scottish Folk Lore and Folk Life. London, 1935. P. 236.

3 Campbell J. G. Superstitions of the Highlands and Islands of Scotland. Glasgow, 1900. P. 43.

4Rhys J. Celtic Folklore. 2 vols. Oxford. Vol. II. P. 452–455.

5Sikes W. British Goblins. London. 1880. P. 219–222.

 

 

СПУТНИКИ

 

Спутник (Со-Walker).  Роберт Кирк в «Тайном содружестве» именует двойника, которого немцы зовут Doppelganger, спутником. На севере Англии он известен как вафф и считается предвестником скорой смерти. Однако Кирк считает его феей.

 

Вафф (Waff).  Так в Йоркшире называют духа, который является незадолго до смерти или сразу после нее, либо тому, кто скоро умрет, либо его другу. Человек, который увидел своего двойника, может избежать смерти, если заговорит с ним очень сурово. Некий уроженец Гизборо, направляясь за покупками в Уитби, повстречал свою тень. Не мешкая ни минуты, он обратился к ней с такими словами: «А ты что тут делаешь? Что ты тут делаешь, я тебя спрашиваю? Уж наверняка пакость какую-нибудь затеваешь! А ну, домой сейчас же! Марш домой!» Тень, устыдившись, немедленно «слиняла», а тот человек прожил еще много лет1.

 

Фетч (Fetch).  Так повсюду в Англии называют двойника, или спутника, известного на севере как вафф. Увидеть его ночью считается верным знаком приближающейся смерти, да и в любое другое время суток встреча с ним не сулит ничего хорошего.

Прекрасная леди Диана Рич, дочь графа Холланда, прогуливаясь как-то в саду отцовского дома в Кенсингтоне, куда она вышла подышать свежим воздухом перед обедом — время было около одиннадцати часов, — и чувствуя себя превосходно, встретила своего двойника, который походил на нее как отражение в зеркале. Месяц спустя она умерла от оспы. Говорят, будто и сестра ее, леди Изабелла Тинн, тоже видела двойника перед смертью. Все это я слышал от человека честного2.

 

Сварт (Swarth).  Призрак человека, который в Камберленде считался предвестником смерти.

 

Трумпин (Thrumpin).  Некий темный ангел, который ходит по пятам за каждым человеком и рано или поздно кладет конец его жизни. Вера в него распространена на Шотландской Границе3.

 

Сотрапезники (Joint-eaters).  Такое имя Роберт Кирк дал существам, которых ирландцы называют Алп-Луахра; однако, согласно тому же Кирку, сотрапезник — это такая фея, которая невидимкой сидит бок о бок с намеченной жертвой и делит с ней трапезу.

 

В Ирландии такой феномен объясняют просто: человек-де проглотил тритона, заснув на берегу ручья. Сохранилась история о том, как беременная Алп-Луахра нашла приют во внутренностях одного человека, и о том, каким способом Мак Дермотт, принц Кулавина, избавил его от выводка из тринадцати штук4. Впрочем, способ этот во всех историях одинаков: сначала пациента заставляют съесть огромное количество соленой говядины, не запивая, а потом кладут на берегу ручья открытым ртом к воде и ждут, когда измученная жаждой Алп-Луахра выйдет. Но это уже народная медицина, а не фольклор; Р. Кирк же объясняет неестественный аппетит влиянием эльфов.

 

 

1 Henderson W. Folklore of the Northern Counties. London, 1879. P. 46.

2 Aubrey J. Miscellanies. London, 1840. P. 89–90.

3 Henderson W. Op. cit. P. 262.

4 Hyde D. Beside the Fire. London, 1890.

 

 

ИМЕНА-ЗАГАДКИ

 

ТОМ ТИТ ТОТ (Tom Tit Tot) . Это самая яркая и запоминающаяся версия сюжета, хорошо знакомого по сказке братьев Гримм «Гном-Тихогром». Без сомнения, «Том Тит Тот» — лучшая английская народная сказка1, интересная, живо и красочно рассказанная, и потому ее стоит воспроизвести здесь полностью.

Жила-была однажды женщина, и испекла она как-то пять пирогов. Достала их из печи, а корка на них такая твердая, что не разгрызть. Говорит тогда женщина дочке:

— Мэри, возьми-ка эти пироги да положи на полку, пусть еще подойдут. — Она, конечно, имела в виду, что корка отмякнет.

Но девушка подумала: «Ну, раз еще подойдут, съем-ка я эти сейчас». Взялась она за дело и съела все пироги, с первого до последнего.

Приходит, значит, время ужинать, мать и говорит дочке:

— Поди принеси пироги. Наверное, уже подошли.

Та пошла, посмотрела, но не увидела ничего, кроме пустых тарелок. Вернулась она и говорит:

— Нет, они еще не подошли.

— Что, ни один не подошел?

— Ни один не подошел.

— Ну, подошли или не подошли, а хоть один-то я съем, — говорит мать.

— Как же ты его съешь, если они еще не подошли, — удивилась дочь.

— Да вот так и съем, — ответила мать. — Иди и принеси самый мягкий.

— Да нету там ни мягких, ни жестких, — ответила девушка. — Я их съела, так что, пока другие не подойдут, тебе ничего не достанется.

Ну, та женщина, понятное дело, расстроилась, взяла прялку, села к двери, прядет, а сама поет:

 

Дочка моя съела пять пирогов сегодня,

Дочка моя съела пять пирогов сегодня.

 

А тут ехал по их улице король, услышал песню, а слова разобрать не может, вот он остановился и спрашивает:

— Что это ты там такое поешь, матушка?

Женщине стыдно было признаться, что ее дочка пять пирогов зараз уплела, она и спела:

 

Дочка моя спряла пять мотков сегодня,

Дочка моя спряла пять мотков сегодня.

 

— Ну, дела! — удивился король. — В жизни такого не слыхал.

Подумал он и говорит:

— Слушай, женщина, мне нужна жена, и я женюсь на твоей дочери. Но запомни: одиннадцать месяцев в году она будет угощаться лучшими яствами, носить платья, какие пожелает, веселиться, с кем захочет, но двенадцатый месяц она должна будет прясть по пять мотков в день, а если не сможет, я ее убью.

— Хорошо, — согласилась та; она все думала, какая это удача — выйти замуж за короля. А прясть-то когда еще придется, как-нибудь выкрутимся, да и король к тому времени, скорей всего, и думать о пряже забудет.

Так они и поженились. Одиннадцать месяцев девушка ела, что хотела, носила красивые платья, веселилась да развлекалась.

Но время шло, девушка все чаще вспоминала про пять мотков в день и гадала, не забыл ли про них король. А тот не говорил ни слова, и она совсем уверилась, что он забыл.

Вот приходит последний день последнего месяца, и король приводит молодую жену в комнату, которой она никогда раньше не видела. А там стоит прялка да табурет, и больше ничего. Говорит ей король:

— Ну, вот, дорогая, завтра тебе дадут еды, несколько охапок льна и оставят тебя здесь, а если к ночи пять мотков пряжи не будут готовы, не сносить тебе головы.

И пошел себе по своим делам.

Ну, испугалась тут молодая королева, понятное дело. Всю жизнь прожила она за спиной у матери и не знала толком, с какой стороны к прялке подойти, а тут придется прясть самой, и помочь-то ей некому. Села она на табурет в кухне и залилась горючими слезами.

И вдруг слышит: стучит кто-то вроде в дверь, да тихонько так, и низко, у самого порога. Вскочила она с места, распахнула дверь и видит — стоит перед ней маленький такой чертенок с длинным хвостом. Посмотрел он на нее любопытными глазенками и спрашивает:

— О чем, девица, плачешь?

— А тебе-то что за дело? — Она ему говорит.

— Да вот есть дело, — ответил тот, — расскажи-ка лучше.

— Даже если и расскажу, легче мне от того не станет, — молвила она.

— Как знать. — И чертик повертел хвостиком.

— А, ладно, — согласилась она. — Легче не станет, да и хуже тоже не будет. — И рассказала ему всю историю с самого начала, про пироги, и про пряжу, и про все остальное.

— Вот что мы сделаем, — сказал тогда чертенок. — Каждое утро я буду приходить под твое окно и забирать лен, а вечерами стану приносить пряжу.

— А какую плату возьмешь?

Посмотрел он на нее искоса и говорит:

— Каждый вечер я буду давать тебе три попытки угадать мое имя; коли угадаешь до конца месяца, ничего с тебя не возьму, а не угадаешь — пойдешь со мной.

Ну, девушка решила, что уж до конца-то месяца наверняка догадается.

— Ладно, — ответила она, — согласна.

— Вот и славно, — ответил чертик и завертел хвостом.

На следующее утро привел король свою женушку в ту

комнату, а там уже лежит лен и еда на день.

— Ну, вот тебе лен, — молвил он, — и помни: к вечеру не спрядешь, голова с плеч. — Тут он вышел и дверь за собой закрыл.

Только он ушел, а в-окно уже стучат.

Королева подскочила к окну, распахнула его, а на подоконнике сидит маленький черный чертенок.

— Где лен? — спрашивает.

— Вот, — отвечает королева и отдает ему охапку.

Наступает вечер, и снова стук в окно. Девица встает, открывает, а там уже сидит чертик с пятью мотками пряжи в руках.

— Вот твоя пряжа, — молвил он и отдал ей мотки. — Ну. так как же меня зовут? — спрашивает.

— Наверное, Билл, — отвечает молодая королева.

— Нет, не так, — говорит черт, а сам хвостиком круть-круть.

— Ну, тогда Нед. — Она ему опять.

— Нет, не так, — радуется черт и опять хвостиком круть-круть.

— Может, Марк? — попробовала она в последний раз.

— Нет, не Марк. — И черт завертел своим хвостом так быстро, что сорвался с подоконника и улетел.

Приходит муж, а пять мотков пряжи уже лежат, его дожидаются.

— Что ж, вижу, мне не придется убивать тебя сегодня, — говорит он жене. — Утром тебе дадут еще льна и еды, — и с этими словами ушел.

Так и повелось: каждый день ей приносили лен и еду, а утром и вечером приходил чертенок. А девица только и делала, что придумывала ему имена. Но так ни до чего путного не додумалась. Месяц шел к концу, чертенок поглядывал на нее все сердитее и каждый раз, когда она пыталась угадать его имя, все быстрее вертел хвостом.

И вот настал предпоследний день. Принес чертенок вечером пять мотков пряжи и спрашивает:

— Что, знаешь, как меня зовут?

— Никодим? — отвечает девица.

— Не-а. — Он ей.

— Саул?

— Нет, не Саул.

— Ну, тогда Мафусаил?

— Нет, и не Мафусаил.

Тут он на нее так зыркнул, что у нее душа в пятки ушла, и говорит:

— Женщина, у тебя осталась одна ночь. Завтра ты будешь моей! — И улетел.

Ну, напугалась она, конечно. А тут, слышит, и король идет. Входит, видит, пять мотков на месте, и говорит:

— Что ж, душа моя, — такие его слова, — вижу, и завтра пряжа у тебя будет готова, так что убивать тебя мне не придется, а потому поужинаю-ка я сегодня здесь, с тобой.

Принесли им ужин и второй стул, для короля, и сели они трапезничать.

Сделал король глоток-другой, да вдруг как расхохочется.

— Что с тобой? — спрашивает его жена.

— Да вот, — отвечает, — охотился я сегодня в лесу да заехал в такое место, где никогда не бывал раньше. Там посредине большая такая яма, а стенки у нее белые, как из мела. И вот слышу, в яме какой-то шум. Сошел я с коня, подкрался потихоньку к самому краю да и заглянул в яму. Вижу, сидит в ней черный такой чертенок, забавный-презабавный. И вот чем он занят: стоит перед ним прялка, а он прядет, да быстро так, и хвостом крутит. Прядет, а сам поет:

 

Ми-минуточки идут,

Том Тит Тот меня зовут.

 

Королева, когда это услышала, чуть не подпрыгнула от радости, да вовремя сдержалась.

Наутро черт пришел за льном, и вид у него был злющий-презлющий, как никогда раньше. Вот и ночь настала, слышит королева стук в окно. Отворила она раму, а тот уже сидит на подоконнике. Ухмылка от уха до уха, а хвост так и вертится.

— Как меня зовут?

— Соломон? — говорит она и притворяется, будто испугалась.

— Нет, не Соломон, — ответил он и придвинулся к ней поближе.

— Ну, тогда Заведей?

— Нет, не Заведей, — отвечает чертик. И засмеялся, довольный, а хвостик заходил так быстро, что глазом и не уследишь.

— Не торопись, женщина, подумай как следует, — говорит, — еще одна попытка, и ты моя. — И тянет к ней свои черные ручонки.

Отступила она тогда на шаг-другой, посмотрела на него, засмеялась и, тыча в него пальцем, сказала:

 

Ми-минуточки бегут,

Том Тит Тот тебя зовут.

 

Услыхал он эти слова, да как завизжит не своим голосом, как выскочит в окошко, и больше она его не видала.

У этой сказки есть продолжение, где рассказывается, как одна цыганка при помощи отвратительного снадобья из колесной мази и тухлых яиц избавила королевскую жену от ежегодной необходимости прясть.

Интересно заметить, что имена почти всех фей-прядильщиц на Британских островах почему-то заканчиваются на «трот», «фрот» или «тот».

 

Вапити Стури (Whlippity Stoorie) . Самая забавная шотландская версия сказки «Гном-Тихогром». Возможно, имя феи в этой сказке происходит от шотландского «стур» (stoor), то есть «пыль», и, возможно, связано с вихрями из пыли, в которых якобы путешествуют феи. В другой версии этой сказки фею зовут Фиттлтот.

Одна хозяйка из Киттлрампита лишилась мужа, — думали, что его силком забрали в море, — и не осталось у нее никого, кроме маленького сыночка-грудничка да огромной свиньи, которая вот-вот должна была опороситься, — хозяйка надеялась на большой приплод. Но вот как-то утром пошла она покормить свинью, слышит, а та хрипит и хрюкает, точно с жизнью расстается. Уж хозяйка ее звала и уговаривала, да все напрасно. Села тогда женщина на приступочку у двери и горько заплакала. И вот пока она там сидела да выла, глядь, идет через долину странная такая леди в зеленом платье и прямо к ее дому — а дом хозяйки стоял на вершине холма, на самой лесной опушке. В руках у леди был длинный посох, и так она походила на благородную даму, что хозяйка, едва леди поравнялась с ней, поднялась на ноги, сделала ей книксен и говорит:

— О госпожа, я самая несчастная женщина на свете, и помочь-то мне некому.

— Недосуг мне твои сказки слушать, — ответила та. — Знаю я, что у тебя за беда приключилась: муж твой пропал неведомо куда и свинья, того гляди, околеет. Как первой беде помочь, я не знаю; а что ты мне дашь, коли я справлюсь со второй?

— Помоги, а я отдам тебе все, что захочешь, — нимало не раздумывая, согласилась глупая женщина.

— На том и ударим по рукам, — подхватила леди.

Ударили они по рукам, и странная леди пошла в свинарник. Там она вытащила из кармана крохотный такой пузырек, пошептала что-то вроде: «Туда, сюда, святая вода» — и побрызгала свинье на пятак; свинья тут же вскочила на ноги, как ни в чем не бывало, и ну давай уплетать пойло. Хозяйка, видя такое, тут же повалилась на колени и принялась бы целовать зеленые юбки странной леди, да только та ее остановила:

— Нечего тут церемонии разводить, к делу. Добра у тебя никакого нет, так что в уплату возьму у тебя твоего сыночка.

Тут только хозяйка поняла, кто перед ней, и давай просить и умолять фею, чтобы та сжалилась над ней, и так жалобно, что фея наконец сказала:

— Мне нужен твой паренек, и я его получу; но вот что я тебе скажу: по нашим законам я могу забрать его не позднее третьего дня, а если ты угадаешь мое настоящее имя, то он останется с тобой. — И с этими словами фея исчезла.

Весь день напролет хозяйка горевала да целовала своего мальчика ненаглядного, а ночью лежала без сна и перебирала разные имена, которые приходили ей на ум, но все было не то. Второй день клонился к вечеру, когда она решила, что в доме ей ничего хорошего не придумать, а лучше пойти в лес — авось, свежий воздух поможет. Взяла она своего малыша и вышла. Ходила она по лесу, бродила, пока не оказалась у старой каменоломни, которая вся заросла дроком, а на дне весело журчал ручей. Подкралась хозяйка к краю обрыва тихо, как мышка, и видит — внизу сидит странная леди в зеленом платье, прядет и поет песенку:

 

Ах, хозяюшка не знала,

Что Вапити Стури ей помогала!

 

Тут хозяйка подумала: «Ну, теперь-то я знаю слово!» — и с легким сердцем вернулась домой, хотя прежде у нее на плечах словно камень лежал.

Наутро решила она подурачить фею, села опять на приступочку у двери, натянула передник на голову и давай выть, словно в большом горе, а тут и старая леди, откуда ни возьмись, идет вверх по холму, да так легко, словно девушка молоденькая. Подходит к хозяйке и говорит:

— Ты знаешь, зачем я пришла! Отдавай должок!

— Ах, госпожа моя! — отвечает хозяйка. — Не забирай моего мальчика, возьми лучше старую свинью!

— Нет, мне нужен мальчик, и без него я отсюда не уйду, — говорит фея.

— Возьми меня, госпожа, — предлагает хозяйка, — только пощади бедного малютку.

— Да на что ты мне нужна, пугало никчемное? — возмутилась фея.

Ну, хозяйка наша знала, конечно, что она не красавица, но оскорбления терпеть не привыкла. Поднялась она на ноги, сделала фее книксен, будто знатной даме, и говорит:

— Может статься, что убогая вроде меня недостойна и шнурки на башмаках высокородной принцессы Вапити Стури завязывать.

Тут фея как подскочит да как побежит с холма вниз, только ее хозяйка и видела. Тогда она взяла своего сынишку на руки и вошла в свой домик, гордая, как собака о двух хвостах2.

 

Грязное Поветрие (Foul-Weather).  Эта корнуэльская версия сказки «Том Тит Тот» посвящена строительству церкви.

Жил-был в одной дальней стране король, и захотелось ему построить собор, да такой, чтобы краше во всем королевстве не сыскалось; все уже было готово к строительству, фундамент заложен, и тут опустела королевская казна, и король не видел другого способа закончить начатое, кроме как обложить подданных тяжелыми налогами. И вот однажды пошел король в горы побродить в одиночестве да подумать, как бы ему собор достроить, как вдруг видит — навстречу ему старичок-лесовичок.

— О чем задумался? — спрашивает.

— Как же мне не задуматься, — отвечает король, — когда затеял я строить великий собор, а денег взять негде.

— Ну, об этом больше не печалься, — говорит ему старичок. — Церковь я тебе сам построю, да такую, что во всем королевстве не видано, и денег не возьму ни гроша.

— А что же ты тогда с меня попросишь? — спрашивает король.

— Коли угадаешь мое настоящее имя раньше, чем я дострою твою церковь, — говорит карлик, — так и быть, за так построю; а не угадаешь — отдашь свое сердце в уплату.

Понял тогда король, что не простой перед ним старик, а горный гном; но, думая, что, может, умрет, так и не увидев своей церкви, согласился: какая ему разница, что после смерти случится с его сердцем.

Собор рос как по волшебству. Днем никаких работников и близко видно не было, зато, что ни ночь, толпы карликов сбегались со всех сторон, и работа кипела. Король только и знал, что придумывал всякие улучшения, но не успеет он пожелать чего-нибудь, глядит — наутро все уже готово, так что скоро он совсем отчаялся. Пошел он снова в горы подумать, что бы еще такое приказать. Бродил, бродил и набрел на большую пещеру. Там стоял небывалый рев: младенец-гном орал во все горло, а мать его укачивала и пела такую песенку:

 

Тише, тише, мальчик мой;

Тише, не кричи;

Скоро Грязное Поветрие придет,

Новую игрушку принесет,

Принесет он сердце короля,

То-то будет радость у тебя!

 

Голос у матери был громкий и грубый, но не было для короля слаще музыки на свете, ведь в песне упоминалось имя его недруга. Крадучись отошел король от пещеры, да как припустил, так и бежал до самых городских ворот. Когда он вбежал в город, уже стемнело, а гном на самом высоком шпиле нового собора устанавливал флюгер. Король остановился и крикнул во весь голос:

— Эй, Грязное Поветрие, смотри, не перекоси флюгер-то!

В ту же секунду гном со страшным грохотом рухнул с башни и разбился вдребезги, точно стеклянный. А флюгер на том соборе так по сей день и стоит криво.

 

Хабетрот (Habetrot).  Так называют фею — покровительницу прях в графствах Шотландской Границы. Полная интересных подробностей сказка о ней записана в манускрипте Уилки, собрании фольклорных историй, сделанном студентом-медиком для сэра Вальтера Скотта.

Жила-была в Селкеркшире одна хозяйка, и была у нее дочка, прехорошенькая бездельница, которая никогда не сидела за прялкой, а все бродила по полям да лугам и собирала цветы. Хозяйка билась-билась, пытаясь заставить дочку прясть, да все без толку. И вот однажды женщина потеряла всякое терпение, выдрала дочку как следует, кинула ей семь охапок льна и пригрозила, что если через три дня она их не перепрядет, то пусть бережется. Девушка знала, что с матерью шутки плохи, и взялась за работу всерьез, но, как ни старалась, за целый день только и спряла несколько футов неровной, покрытой узелками пряжи, зато все пальцы себе измо-золила. Когда стемнело, девушка выплакалась как следует, да так со слезами и уснула. Проснулась поутру, поглядела на свою никчемную работу и опять расстроилась. «Никакого с меня толку не выйдет, — подумала она. — Пойду лучше погуляю». А утро было ясное, солнечное, и вот вышла она на улицу, спустилась к ручью и побрела вдоль него, пока не утомилась и не присела на полый камень, где и расплакалась снова. Ничьих шагов девушка не слышала, но когда она подняла голову, то увидела рядом с собой старую женщину, которая пряла обеими руками, а нитку протягивала через нижнюю губу, такую длинную, что лучшего для прядения и желать нельзя. Девушка была добрая и воспитанная и, как полагается, пожелала старой пряхе доброго утра, а потом вежливо спросила:

— Для чего тебе такая длинная губа, матушка?

— Нитку тянуть, голубушка, — ответила старуха, очень довольная.

— Вот и я тоже должна нитку тянуть, — вздохнула красотка, — да только не умею. — И поведала пряхе свою историю.





Рекомендуемые страницы:

Воспользуйтесь поиском по сайту:
©2015- 2020 megalektsii.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав.