Главная | Обратная связь | Поможем написать вашу работу!
МегаЛекции

 Иконология святых таинств




 

В многообразии благодатной жизни Церкви обычно выделяют семь основных таинств. Это исчисление не всегда принималось Церковью. Кроме того, целый ряд священнодействий - великое освящение воды или пострижение в монахи, например, а также многие другие действия Церкви трудно отличимы от таинств. В них также подается божественная освящающая благодать. (См., например: Еп. Александр, Православный катехизис, Париж, 1986, с. 69).

 

 

И все-таки традиция выделения именно семи таинств в Церкви очень устойчива и широко распространена настолько, что это не может быть следствием человеческого произвола, но непременно имеет определенные онтологические основания. Почему же основных таинств именно семь? В чем специфическая окачественность каждого из них, какую структуру образует в жизни Церкви это седмиричное число таинств? Эти вопросы неизбежно возникают при всякой попытке вглядеться в церковную жизнь, помятуя о неслучайности, об онтологичности наполняющих ее образов.

В поисках ответа на этот вопрос естественно обратиться к «Философии культа» о. Павла Флоренского, один из разделов которой так и называется: «Дедукция семи таинств».

Флоренский считает, что основные таинства Церкви находятся в соответствии с основными функциями человека и что, следовательно, число таинств должно соответствовать числу основных функций человека. В то же время о. Павел рассматривает структуру функций человека как подчиняющуюся тем же законам, что и рационалистическое мышление. Структуру рационалистического мышления о. Павел выражает в диалектических понятиях: тезис-антитезис-синтез. Однако структура рационалистического мышления оказывается троичной, но не седмиричной. Флоренский далее расширяет рационалистическую триаду, вводя дополнительно такие понятия: тезис тезиса, антитезис тезиса, тезис антитезиса и антитезис антитезиса. Получилась теперь седмиричная структура мышления. Среди многообразия функций человека Флоренский также выделяет семь и ставит их в соответствие с семью моментами в мышлении. Потому Флоренский выделяет семь функций, что в мышлении он усматривает семь основных моментов. А раз основных функций семь, развивает свою мысль о. Павел, то и таинств должно быть семь, ибо таинства понимает Флоренский прежде всего, как высшее освящение основных функций человека.

К сожалению, такое обоснование седмиричности таинств вызывает разочарование. Все оно построено на произвольных, совершенно не обоснованных утверждениях. Почему развивая логический ряд: тезис-антитезис-синтез Флоренский останавливается только на семичленной структуре, ведь, пользуясь его методом, ряд этот можно продолжать до бесконечности, вводя далее понятия: тезис тезиса тезиса и прочие по тому же принципу. Не потому ли остановился он на семи, что для дедукции таинств нужно было именно число семь? Но это уже «подгонка под ответ», а не вывод. Произвольность и в выборе конкретных функций человека, сделанном Флоренским: почему он выбирает именно эти семь функций, а не какие-либо другие? Это никак не обосновывается. Наконец в обосновании нуждается и само понимание таинств именно как освящения функций человека, и того, что эта связь между функциями человека и таинствами является определяющей при дедукции числа таинств. Итак, весь дедуктивный вывод седмиричного числа церковных таинств по Флоренскому строится на произвольных утверждениях и потому убедительным быть не может.

В творчестве о. Павла Флоренского, вообще, наряду с местами, напитанными подлинно церковным духом, святоотеческой красотой церковности, есть места невероятно формалистические, сухие, явно диссонирующие с церковной красотой, напитанные тем кантианским рационализмом, с которым о. Павел всю жизнь боролся и которым все же, как кажется, был отчасти заражен сам. Видимо дело здесь в некотором передоверии современной ему философии и его самого к рационалистической науке, в использовании формального аппарата, в котором Флоренский столь искусен. Этим рационализмом «дедукция семи таинств» страдает, пожалуй, как никакая другая работа о. Павла Флоренского. Таким образом, удовлетворительного обоснования седмиричности таинств у о. Павла мы не находим.

Недавно довелось мне познакомиться с мыслями другого современного богослова на ту же тему. Не называю здесь его имени, так как эти мысли опубликованы не были, а сам этот богослов согласился впоследствии с их критикой. Назовем его N.

Если у о. Павла Флоренского отправной мыслью является соответствие таинств основным функциям человека, то богослов Н считает, что в таинствах членам Церкви сообщаются свойства Господа Иисуса Христа. Он обращается к свету как к образу Господа и, следовательно, образу Его свойств, и, следовательно, образу таинств.

По мысли богослова N, солнечный спектр состоит из семи цветов, среди которых три основных и четыре дополнительных, то есть таких, которые могут быть образованы различными сочетаниями основных цветов. Многие, утверждает богослов Н, рассматривают число «семь» как сочетание чисел «три» и «четыре». При этом «три» символизируют Святую Троицу, а «четыре» - тварь. Таким образом оказывается «семь» - число Богочеловека, соединившего Божественную и тварную природы. Рассматривая радугу, как образ самого Господа, богослов N говорит: «Теперь понятно, почему Тело Его - Церковь, пронизанная Божественным Светом, содержит семь основных главнейших таинств, как семь основных цветов, из которых состоит свет».

В связи с этим утверждением возникают некоторые недоумения и возражения. Первое из них представляется нам чрезвычайно важным и не только в плане рассматриваемого вопроса.

Само по себе обращение к свету как к образу духовных реальностей, рассматривание которого позволит полнее понять эти реальности, представляется глубоко правильным и находящимся в соответствии с духом и учением Святых Отцов. Богослов N усматривает в радуге и в полноте церковных таинств седмиричное число и видит соответствие друг другу этих седмиц. Отметим, что седмицы эти и в радуге, и в таинствах относятся в каждом случае к реальностям одного порядка, одного онтологического уровня. В первом случае к числу цветов солнечного спектра, во втором - к благодатным Божиим дарам, подаваемым Церкви в богослужении при совершении таинств: «семь даров Святаго Духа... семь и таинств церковных, совершаемых Духом Святым» (Св. Симеон Солунский).

Богослов N задается вопросом о первообразе этой седмирицы, проявляющейся в таинствах и изображенной в солнечном свете как в иконе. И тут он рассматривает седмирицу как образ Господа, образ сочетания двух разных природ, относящихся к совершенно различным онтологическим уровням - Божественному и тварному. Седмирица рассматривается как сочетание «трех» и «четырех», где «три» символизирует троичность Божества, а «четыре» - Его творение. При этом как бы забывается, что «три» и «четыре» в данном случае относятся к реальностям совершенно различным и несводимым на один бытийственный, онтологический уровень. Сложение таких «три» и «четыре» не может привести ни к каким «семи». Таких «семи» просто не существует онтологически.

Определяя смысл чисел и числовых структур, их соотношение друг с другом, никак не следует упускать из виду конкретное смысловое содержание чисел, в частности, нельзя забывать онтологический уровень реальностей, которые эти числа отражают, нельзя применять к ним чисто формально правила арифметики или другие математические законы. Такое ошибочное сложение становится возможным только при рационалистическом отношении к числам, отрыве их от реального содержания, что в православном богословии недопустимо.

Конечно, мы можем говорить и о двух онтологически различных реальностях, например, о природах во Христе. Но тогда эта «двоица» природ онтологически различных может изображаться только двоицей реальностей также различных онтологических уровней, например, двоицей природ в ипостаси человека - двоицей духа и тела. Примеры такого изображения можно найти в православном богословии. Здесь тоже нельзя говорить о числовом сложении. Эта двоица существенно не то, что сложение реальностей одного онтологического уровня, например, двух предметов из одного материала.

Возвращаясь к богослову N, скажем, что, несмотря на изложенные возражения, та мысль, что видимый свет есть икона благодатно-таинственной жизни, что, вглядываясь в эту икону, мы можем увидеть нечто, относящееся и к Святым Таинствам, представляется нам чрезвычайно интересной и плодотворной.

Итак, будем рассматривать свет как естественную икону. Но что является первообразом этой иконы, если им, как мы выяснили, не может быть соединение в одной ипостаси двух природ - Божественной и тварной? Церковная традиция, писания Святых Отцов обыкновенно понимают свет как естественную икону Божества, божественной благодати, фаворского нетварного света, божественных энергий. Поскольку в церковных таинствах подается Божественная благодать, то естественный свет как икону подаваемой в таинствах благодати, можно рассматривать в соотнесении с самими таинствами.

Вернемся к вопросу о седмирице таинств и седмирице цветов радуги, то есть солнечного света. Мы точно знаем, что основных церковных таинств - семь, этому учит нас Святая Церковь. Но на чем основано утверждение, что цветов в радуге солнечного спектра - семь? Именно это число принимает богослов N. Слово Божие, говоря о радуге, этого числа не упоминает.

С точки зрения физики цветовой спектр является сплошным набором электромагнитных колебаний с постепенно меняющейся частотой. Выделение в нем семи особых цветов совершенно произвольно. Точно также основных цветов можно усматривать шесть: немецкий, английский и французский языки, например, вообще не знают двух различных слов для обозначения синего и голубого цвета, а рассматривают их как оттенки одного цвета, различая лишь как светлый или темный. С другой стороны, некоторые усматривают в солнечном спектре за красным еще пурпурный цвет в параллель фиолетовому, стоящему за синим. Тогда, если голубой считать за самостоятельный цвет в отличие от синего, в радуге насчитывается восемь основных цветов. Непосредственное рассматривание спектра не дает основания выделить именно семь основных цветов.

 Сочетание трех основных цветов - красного, жёлтого и синего дает белый, то есть они содержат в себе световую полноту спектра. Учитывая церковную традицию считать свет образом, иконой Бога, естественно эти три основных цвета сопоставить с тремя Божественными Ипостасями. Полнота цветовых оттенков спектра как иконы есть тогда результат какого-то таинственного взаимодействия свойств Трех Ипостасей Св. Троицы, проявляющегося в полноте благодатных энергий Божиих, этими оттенками изображаемых.

Кроме трех основных цветов в спектре объективно выделены три цвета, называемые дополнительными. Каждый из них можно получить сложением каких-либо двух основных цветов, причем при добавлении к нему третьего основного цвета, можно, естественно, получить белый, почему составленный из двух основных цветов и называется дополнительным к третьему основному цвету. Итак, объективно в световом спектре выделены шесть цветов: три основных и три дополнительных: красный, желтый, синий и зеленый, фиолетовый, оранжевый.

Можно ли сопоставить свет с семью церковными таинствами? Да, можно, но тогда не семь цветов радуги (как мы видели, нет оснований выделять в радуге, в спектре именно семь цветов) будут образом седмирицы таинств, а, исходя из рассмотренной объективно существующей структуры спектра, будет следующая седмирица: шесть главных цветов радуги и белый цвет. Всё это суть цвета солнечного света, они имеют одинаковое бытие, находятся на одном онтологическом уровне и могут быть иконой реальностей также одного онтологического уровня - Божественной благодати, подаваемой в таинствах. При этом цвета солнечного спектра рассматриваются как образ даров, энергий Божиих, а отнюдь не как образ объединения Божественной и тварной природ во Христе.

Вглядимся в этот образ попристальнее. Итак, свет в аспекте цветов имеет определенную структуру, седмирица цветов предстает как 7=1+6, то есть белый цвет и шесть цветов спектра. Взглянем теперь на таинства Церкви - не найдем ли и там подобной структуры: 1+6. Если седмирица цветов (белый и шесть цветов спектра) действительно есть икона семи таинств, то такая структура в таинствах должна быть. И она действительно есть! Есть одно таинство, выделенное среди всех прочих, без него не действенны все остальные, в этом отношении оно исключительно. Если каждое таинство есть то или иное проявление благодатной жизни в Церкви, то это таинство есть рождение, без которого невозможна сама жизнь. Оно дает онтологическую возможность приобщения всем остальным таинствам. Ясно, что речь идет о святом крещении, которое как белый цвет, содержащий в себе всю полноту цветов, содержит возможность проявления всей полноты церковно-таинственной жизни.

Далее шестирица цветов спектра, как мы видели, имеет свою структуру: 6=3+3, то есть три основных цвета и три дополнительных. Имеют ли подобную структуру Святые Таинства?

Три основных цвета образуют полноту белого света. Три таинства образуют безусловно необходимую полноту благодатно-таинственной жизни Церкви. Это таинства священства, евхаристии и миропомазания. В этих таинствах легко усмотреть благодатные дары Божии, в каждом из которых проявляется по преимуществу одна из Ипостасей Св. Троицы. В таинстве священства сообщается дар пастырства, отечества, а всякое отечество на небе и на земле, согласно Апостолу Павлу - от Отца Небесного. В таинстве евхаристии причастникам даруется Тело и Кровь воплотившегося Сына Божия, в таинстве миропомазания сообщаются дары Духа Святаго. Будучи таинством по преимуществу «отеческим», таинство священства онтологически предшествует всем остальным таинствам, обуславливает возможность их совершения, кроме особого таинства - Крещения, которое в случае крайней нужды может совершить и мирянин.

Если эта триада таинств священство, евхаристия и миропомазание безусловно необходима для благодатной полноты жизни членов церкви, то таинства покаяния и елеоосвящения (соборования) не были бы необходимы, если бы не нуждался человек после грехопадения в исправлении своей природы: в очищении от грехов и исцелении от болезней телесных и душевных. Конечно, эти таинства тоже совершенно необходимы в земной жизни членов Церкви, но их необходимость в отличие от таинств священства, евхаристии и миропомазания обусловлена греховной поврежденностью членов Церкви.

Что касается таинства брака, то известно, что в брак вступают далеко не все члены Церкви, и Церковь отнюдь не призывает всех вступать в брак. Более того, состояние девства выше состояния брака. Это было бы невозможно, если бы невступление в брак наносило ущерб духовной жизни членов Церкви.

Таким образом среди таинств выделяются три основных, безусловно необходимых для полноты духовной жизни. Во образ этого среди многообразия цветов три основных цвета составляют полноту белого света. Это и неудивительно. Если свет действительно икона Божества, то в нем необходимо должна отразиться Его Триипостасность. Три основных цвета спектра естественно соотнести с тремя «безусловными» таинствами и, соответственно, с Тремя Ипостасями Св. Троицы, каждая из которых преимущественно проявляется в одном из трех основных таинств. Логично предположить, что и три других таинства сопоставимы с тремя остальными цветами спектра. Не означает ли такая иконология таинств, что в каждом из них (покаянии, соборовании и браке) проявляются по преимуществу действия двух ипостасей Троицы, образом чего является дополнительный цвет спектра, получаемый как взаимодействие двух из числа основных? Конечно, участвуют в каждом таинстве все Три Ипостаси, но для нас может преимущественно проявляться действие той или другой, или двух из числа трех.

При рассмотрении брака, первообразом которого является брак Христа и Церкви, кажется убедительным, что тут преимущественно видно действие двух ипостасей Св. Троицы: Сына Божия, Христа-Жениха и Духа Святаго, уневестивающего Церковь, ведущего Ее к небесному Жениху и призывающего Жениха: «И Дух и Невеста говорят: прииди» (Откр. 22, 17).

Что касается таинства покаяния, то в молитве этого таинства священник обращается к Отцу Небесному, ходатайствуя о прощении грехов кающегося, то есть испрашивается определенное действие Отца. Само же разрешение грехов совершается именем Иисуса Христа, то есть Его действием в Его Имени, онтологически уничтожающем грехи человека, искупленного Голгофской жертвой Спасителя.

В таинстве елеоосвящения тайносовершительная молитва обращена к Отцу Небесному, а само вещество таинства - елей, как и помазание елеем издревле - образы действия Духа Святаго.

Обратим внимание еще на одну удивительную особенность солнечного света, воспринимаемого как образ Божий. В окружающем нас тварном мире встречаются вещи с точки зрения естественнонаучной необъяснимые или объясняемые какими-то невероятными совпадениями. К числу таких чудес относятся и некоторые свойства светового спектра. С точки зрения физики в сплошном спектре нет никаких особых точек, это набор электромагнитных колебаний с постепенным изменением их частоты, что и воспринимается человеческим глазом как постепенное изменение цвета в спектре. Однако, как мы уже говорили, можно выделить в спектре три цвета основных, с совершенно особенными свойствами. Это не объясняет физика, но это неудивительно, если смотреть на цветовой спектр как на икону, в которой изображается Божественная Триипостасность.

Итак, мы видим, что церковные таинства, составляющие основу благодатной жизни Церкви, являются различными дарами Св. Троицы, проявлениями Ее благодатных энергий, изображенных как в иконе в видимом свете, в многообразии цветов, составляющих полноту белого цвета и имеющих свою структуру, которая является отображением структуры Святых Таинств, в свою очередь восходящей к высшему первообразу всего сущего - Святой Троице.

Вглядываясь в эту икону, научаясь ею, мы можем все глубже и глубже проникать в смысл и структуру таинственно-благодатной жизни.

Тринитарный взгляд на таинства, как на действия благодатных даров Св. Троицы, не исключает, возможно, и других аспектов, намеченных в частности о. Павлом Флоренским и богословом Н: антропологического (соответствие таинств и основных функций человека) и христологического (понимание таинств как сообщением Церкви основных свойств Самого Господа). Смысл седмиричного числа основных таинств выясняется, как мы старались показать, при тринитарном взгляде на проблему, полнота же истины открывается всегда при всестороннем рассмотрении вопроса соборным разумом Церкви.

 

 

Поделиться:





Воспользуйтесь поиском по сайту:



©2015 - 2024 megalektsii.ru Все авторские права принадлежат авторам лекционных материалов. Обратная связь с нами...