Главная | Обратная связь | Поможем написать вашу работу!
МегаЛекции

Джонатан Стрендж и мистер Норрелл




Середина февраля 1817

 

Мистер Норрелл обернулся и посмотрел на коридор, что вел от библиотеки к остальным комнатам. Он был совершенно уверен, что этот коридор не сможет вывести его к Ласселлзу и слугам. Колдовство Стренджа неминуемо вернет его к исходной точке.

Из библиотеки раздался какой-то звук, мистер Норрелл вздрогнул. Он подождал, но никто не появился. Внезапно волшебник понял, что это за звук. Он слышал его тысячи раз — когда Стрендж обнаруживал в книге интересный пассаж, он восклицал именно так. Знакомый звук — для мистера Норрелла он был связан с лучшими годами жизни. Это придало ему мужества, и вот, наконец, волшебник решился открыть дверь библиотеки.

Его поразило количество свечей. Комната сияла огнями. Стрендж даже не стал искать подсвечники, он просто оставил свечи прямо на столе, книжных полках и даже на стопках. Библиотеке определенно угрожал пожар. Книги были разбросаны везде: на столах, на полу, некоторые лежали раскрытыми, обложкой вверх, чтобы не потерять нужное место.

Стрендж стоял в дальнем углу комнаты. Он показался мистеру Норреллу гораздо худее, чем в последнюю встречу — небритый, косматый. Он даже не поднял глаз на вошедшего.

— Семеро из Нориджа в тысяча сто двадцать четвертом году, — прочел он вслух из книги, которую держал в руках. — Четверо из Йорка на Рождество тысяча сто пятьдесят первого, двадцать три из Эксетера в тысяча двести первом, один — из Дербишира в тысяча двести сорок третьем. Всех их заколдовали и забрали в Страну фей. Никто не умел этому противостоять.

Стрендж говорил так спокойно, что мистер Норрелл, каждое мгновение ожидавший удара, оглянулся, чтобы увидеть того, к кому обращался Стрендж.

— Простите? — произнес он.

— Джон Аскгласс, — сказал Стрендж, все еще не оборачиваясь. — Он так и не сумел предотвратить похищение христиан жителями Страны фей. С чего я взял, что смогу с этим справиться? — Он прочел еще несколько строк. — Мне понравился ваш лабиринт, — дружелюбно обратился Стрендж к мистеру Норреллу. — Лабиринт Хикмена?

— Что? А, нет. Де Шепа.

— Де Шепа? Правда? — Впервые Стрендж прямо посмотрел на своего учителя. — Я всегда считал его незначительным исследователем без единой собственной мысли в голове.

— Он никогда не нравился тем, кто ценит эффектные заклинания, — беспокойно заметил мистер Норрелл, гадая про себя, как долго продлится миролюбивое настроение Стренджа. — Он изучал лабиринты, магические тропы, заклинания, состоящие из нескольких шагов, ну, в общем, такого рода вещи. Подробное описание его магии содержится в «Наставлениях» Белазиса… — Норрелл замялся: — …хотя вы их прочесть не могли, потому что единственный экземпляр книги находится здесь. На третьей полке от окна. — Он показал рукой в сторону окна и только тут заметил, что полка опустела. — Или на полу, — предположил он затем. — Или в той стопке.

— Обязательно прочту, — заверил Стрендж.

— Ваш лабиринт тоже достоин похвалы, — сказал мистер Норрелл. — Я полночи провел, пытаясь выбраться из него.

— Я поступил, как всегда, — беспечно ответил Стрендж. — Скопировал ваш лабиринт и внес кое-какие усовершенствования. Давно я здесь?

— Простите?

— Давно я во тьме?

— С начала декабря.

— А сейчас какой месяц?

— Февраль.

— Три месяца! — воскликнул Стрендж. — Только три месяца! Я думал, что прошли годы!

Много раз мистер Норрелл воображал себе этот разговор. И всегда он рисовал гневного, исполненного мстительности Стренджа. Соперник бросал ему обвинения, а он, Норрелл, пытался оправдаться. А теперь, когда они все-таки встретились, спокойствие Стренджа сбивало Норрелла с толку. Постоянная тупая боль в глубине его маленькой дрожащей души проснулась, выпустила когти и вцепилась в сердце. Руки мистера Норрелла затряслись.

— Я был вашим врагом! — выпалил он. — Я уничтожил вашу книгу — все экземпляры, за исключением собственного. Я клеветал и плел интриги. Ласселлз и Дролайт болтали всем вокруг, будто вы убили жену. И я им позволял!

— Да, — произнес Стрендж.

— Но ведь это же ужасные преступления! Почему вы не злитесь?

Казалось, что Стрендж пытается найти разумное объяснение. Он задумался.

— С тех пор, как мы виделись в последний раз, многое изменилось. Я был деревьями, реками, холмами и камнями. Разговаривал со звездами, землей и ветром. Кто-то должен был стать той трубой, через которую в Англию снова потекла магия. Разве после всего этого я мог остаться прежним? Говорите, я должен злиться на вас?

Мистер Норрелл кивнул.

На лице Стренджа появилась знакомая ироничная ухмылка.

— Успокойтесь! Клянусь, скоро разозлюсь. Совсем скоро.

— Вы сделали это для того, чтобы унизить меня? — спросил мистер Норрелл.

— Унизить вас? — изумленно переспросил Стрендж. — Я сделал это, чтобы спасти жену!

Наступило краткое молчание, во время которого мистер Норрелл старательно прятал глаза.

— Чего вы хотите от меня? — тихо спросил он наконец.

— Того же, что всегда, — помощи.

— Чтобы расколдовать ее?

— Да.

Мистер Норрелл задумался.

— Через сто лет после того, как наложено заклинание, можно провести некий обряд…

— Весьма признателен, — ответил Стрендж с легким оттенком той иронии, что отличала его в прежние времена, — однако я надеюсь придумать что-нибудь не столь отдаленное по времени.

— Смерть того, кто произнес заклинание, обычно означает конец колдовства, но…

— Вот именно! — жарко перебил Стрендж. — Смерть! Я часто думал об этом в Венеции. С теми магическими силами, которыми я обладаю сейчас, я мог бы найти тысячу способов его уничтожить! Сбросить с большой высоты. Сжечь волшебными молниями. Заставить горы раздавить его. Если бы я рисковал только собой, я непременно попытался бы его убить. Но Арабелла… Что, если у меня не получится? Если он убьет меня? Арабелла навечно останется в рабстве. И тогда я стал искать другой выход. Я вспомнил, что в целом мире, во всех возможных мирах, есть единственный человек, который сможет помочь мне. Он подскажет, что делать. Тогда я понял, что должен поговорить с вами.

Мистер Норрелл заволновался.

— Нет-нет, должен предупредить вас, я больше не считаю, что, как волшебник, превосхожу вас. Разумеется, я прочел гораздо больше книг и готов помочь всем, чем смогу, но я ни за что не стану утверждать, что мое колдовство окажется успешнее вашего.

Стрендж нахмурился.

— Что? О чем вы? Я вовсе не имел в виду вас! Я говорил о Джоне Аскглассе. Я хочу, чтобы вы помогли мне вызвать Джона Аскгласса.

Мистер Норрелл тяжело задышал. Казалось, воздух вокруг затрепетал, словно где-то, совсем рядом, прозвучал низкий, вибрирующий звук. С внезапной болью мистер Норрелл ощутил, что его окружает тьма, наверху сияют незнакомые звезды, а часы молчат уже целую вечность. И из этой тьмы нет выхода, она задавит, задушит его своей тяжестью. В это мгновение мистер Норрелл верил, что Джон Аскгласс близко — стоит только найти верное заклинание. Глубокие тени в углах комнаты были складками его плаща, а дымок от свечей — воронами на его шлеме.

Казалось, что Стренджа, напротив, нисколько не пугают древние страхи. Он придвинулся к Норреллу и с полуулыбкой на устах прошептал:

— Идемте же со мной, мистер Норрелл! Разве вам не наскучила служба у лорда Ливерпуля? Пусть другие накладывают заклятья на скалы и морской берег. Скоро волшебников, способных справиться с этим нехитрым делом, в Англии будет достаточно! Давайте вместе попытаемся сделать нечто выдающееся!

Норрелл молчал.

— Вы боитесь. — Стрендж разочарованно отпрянул.

— Боюсь! — воскликнул мистер Норрелл. — Еще бы, конечно, боюсь! Эта затея — подлинное безумие! Но дело в другом. У нас ничего не получится. Как бы вам ни хотелось, вы не сможете заставить его! Допустим, нам вместе удастся вызвать Джона Аскгласса. Почему вы так уверены, что он согласится помочь? Короли не склонны удовлетворять ничье праздное любопытство, а этот Король — в особенности!

— Ну, если для вас это праздное любопытство… — начал Стрендж.

— Нет! — перебил его Норрелл. — Не для меня. Для него. Что ему до двух пропавших женщин? Вы думаете о Джоне Аскглассе, словно он — простой человек, как я и вы. Его украли и воспитали в волшебной стране. Для него образ мыслей бруга естествен. В бруге жили христианские пленники, он и сам был одним из них. Для него все это не такое уж несчастье. Он просто не поймет вас.

— Тогда я объясню ему. Мистер Норрелл, я изменил всю Англию ради спасения своей жены. И меня не испугает один человек, пусть даже сам Джон Аскгласс! Ну же, сэр! Какой смысл спорить? Сначала нужно вызвать его. Когда мы начнем?

Мистер Норрелл вздохнул.

— Это будет не так просто, как с прочими людьми. Магия, имеющая отношение к Джону Аскглассу, имеет свои особенности.

— Какие?

— Прежде всего мы не знаем его настоящего имени. Заклинание вызова требует точного имени. Все имена, под которыми мы знаем Джона Аскгласса, не настоящие. Как утверждают историки, он был похищен некрещеным и стал безымянным ребенком в бруге. «Безымянный раб» — так иногда называл он себя сам. Разумеется, эльфы дали ему имя по своему обычаю, но Джон Аскгласс отказался от него, когда вернулся в Англию. Что до прочих титулов — Король-ворон, Черный Король, Король Севера — так называли его другие, но никогда — он сам.

— Да-да, — нетерпеливо вскричал Стрендж, — знаю. Но разве Джон Аскгласс — не настоящее имя Короля?

— Ни в коем случае! Так звали молодого норманнского аристократа, погибшего, вероятно, летом тысяча девяноста седьмого года. Король клялся, что этот человек был его отцом, но многие сомневались в их родстве. Я полагаю, что путаница с именами не случайна. Джон Аскгласс не хотел, чтобы волшебники досаждали ему своими просьбами.

— Что же мне делать? — Стрендж возбужденно прищелкнул пальцами. — Посоветуйте.

Мистер Норрелл заморгал маленькими глазками. Он не привык так быстро думать.

— Если мы используем самое обычное английское заклинание вызова — а я настоятельно советую использовать именно его, ибо нет ничего лучше, — мы сможем заставить элементы заклинания выяснить истинное имя Короля за нас. Нам нужен посланец, тропа и подарок[176]. Если мы найдем элементы заклинания, которые знали Короля, и знали хорошо, они сами найдут его и приведут к нам. Вы понимаете?

Несмотря на страх, мистера Норрелла вдохновляла перспектива сотворить колдовство — новое колдовство! — вместе со Стренджем.

— Нет, — ответил Стрендж. — Я ничего не понял.

— Этот дом построен на землях Короля, из камней старинного аббатства. Река, которая протекает в двухстах ярдах от этой комнаты, часто несла Короля в его королевской барке. В огороде растут груша и яблоня — прямые потомки тех деревьев, что шелестели над головой Короля летними вечерами в саду аббатства. Камни будут нашими посланцами, река — нашей тропой, а яблоки и груши, которые поспеют следующим летом, — нашими дарами. Мы будем вызывать Короля. Камни, река и деревья не знают другого Короля, кроме Джона Аскгласса!

— Хорошо, — согласился Стрендж.. — А какое заклинание вы предлагаете? У Белазиса они есть?

— Да, три.

— Стоит попробовать все?

— Нет, не совсем. — Мистер Норрелл выдвинул ящик стола и достал оттуда лист бумаги. — Вот лучшее из трех. Я не слишком часто практиковался в заклинаниях вызова, но если бы я занялся этим всерьез, то начал бы с него. — Он протянул листок Стренджу.

Листок покрывал мелкий, аккуратный почерк мистера Норрелла. Сверху на листе было написано: «Заклинание вызова мистера Стренджа».

— Это заклинание вы использовали, когда вызывали Марию Аввесалом[177], — объяснил Норрелл. — Я кое-что в нем поправил. Опустил флорилегий, который вы слово в слово скопировали у Ормскирка. Этот отрывок показался мне совершенно бессмысленным. Добавил эпитом сохранения и избавления, и скиммер мольбы, хотя сомневаюсь, что в нашем случае это поможет[178].

— Вы проделали не меньшую работу, — сказал Стрендж. В его голосе не слышалось и следа зависти или ревности.

— Нет-нет, — поспешно заметил Норрелл. — Замысел целиком принадлежит вам. Я просто подчистил края.

— Хорошо! Итак, мы готовы?

— Еще кое-что.

— Что же?

— Мы должны обеспечить безопасность миссис Стрендж, — объяснил мистер Норрелл.

Стрендж бросил на Норрелла странный взгляд, в котором читалось недоумение и вопрос — не слишком ли поздно мистер Норрелл вспомнил о безопасности Арабеллы? Однако мистер Норрелл уже закопался в толстый том, который достал с полки, и ничего не заметил.

— Это заклинание описано в «Liber Novus» Частона. Ага, вот оно! Мы должны построить тропу и открыть дверь, чтобы миссис Стрендж смогла свободно покинуть Страну фей. Иначе она попадет в ловушку и никогда уже не выберется оттуда. Мы сотни лет будем искать ее и не сможем найти.

— А, вот оно что, — промолвил Стрендж. — Я это уже сделал. Кроме того, я поставил сторожа у двери. Ее ждут.

Стрендж зажег свечу и начал произносить слова заклинания[179]. Стрендж призывал камни аббатства отыскать Короля. Он призывал реку привести Короля к нему. Он обещал яблоки и груши следующего урожая в качестве дара Королю. Наконец Стрендж велел Королю явиться, когда потухнет пламя свечи.

Пламя вспыхнуло и погасло…

…и в это мгновение…

…в это мгновение комнату заполнили вороны. Черные крылья бились и шумели, словно вспышки черного пламени. Со всех сторон Стренджа окружили крылья и когти. Карканье оглушало. Вороны бились в стены, в окна, в самого волшебника. Стрендж закрыл голову руками и упал на пол. Шум и гам продолжались еще некоторое время.

Затем, в мгновение ока, карканье смолкло, и в библиотеке повисла тишина.

Все свечи погасли. Стрендж перекатился на спину, но ничего не увидел, кроме кромешной тьмы.

— Мистер Норрелл? — наконец позвал он.

Никто не ответил.

В непроглядной тьме Стрендж поднялся на ноги. На ощупь он отыскал стол, нашарил перевернутую свечу, вынул из кармана трутницу и зажег свечу.

Подняв свечу над головой, Стрендж увидел, что в комнате царит хаос и беспорядок. На полках не было ни единой книги. Столы и стремянки валялись перевернутые. Несколько прекрасных кресел превратились в груду щепок, пригодных только для растопки камина. И везде толстым слоем, словно свежевыпавший снег, валялись черные перья.

Норрелл полулежал, прислонившись к столу. Глаза его были открыты и пусты. Стрендж провел свечой рядом с его лицом.

— Мистер Норрелл? — повторил он.

Потрясенным шепотом Норрелл промолвил:

— Теперь-то мы точно привлекли его внимание.

— Пожалуй, вы правы, сэр. Вы поняли, что произошло?

Все еще шепотом Норрелл продолжил:

— Книги обратились в воронов. Я смотрел на книгу Хью Понтифекса «Источник сердца» и видел, как она менялась. Король часто использовал этот прием — хаос из черных птиц. Я читал о нем в детстве. Ради этого стоило жить, мистер Стрендж! Ради этого не жалко и умереть! Для хаоса из черных птиц в языке сидов, языке его детства есть название, но со временем оно утратилось[180]. — Внезапно Норрелл схватил Стренджа за руку. — Книги целы?

Стрендж вытащил из груды перьев книгу и прочел название «Семь дверей и сорок два ключа» Пирса Руссиньоля. Волшебник наугад открыл книгу и начал читать: «…и ты попадешь в необычное место — страну, похожую на шахматную доску, где бесплодные скалы чередуются с фруктовыми садами, вересковые пустоши — с полями, где созревают колосья, а зеленые лужайки — с выжженными солнцем пустынями. В этой стране бог всех чародеев Гермес Трисмегист выставил часовых на каждом мосту и у каждых ворот: барана, змею…»

— Так? — с сомнением спросил Стрендж.

Мистер Норрелл кивнул. Он вынул из кармана носовой платок и вытер кровь с лица.

Затем оба волшебника уселись на полу среди книг и черных перьев и некоторое время просто молчали. Мир уменьшился до размеров пространства, освещаемого единственной свечой.

Наконец Стрендж спросил:

— Где он должен находиться, чтобы творить такую магию?

— Джон Аскгласс? Я почти уверен, что он может находиться в сотне миров от нас — в самом сердце ада.

— И все-таки стоит попытаться, не так ли?

— Попытаться что?

— Ну, если мы обнаружим, что он приближается, мы сможем… — Стрендж на мгновение задумался, — сможем пойти к нему навстречу.

— Прекрасно, — вздохнул мистер Норрелл. Ни в его голосе, ни в лице не было заметно радости.

Первое и практически единственное приспособление для заклинания, при помощи которого определяют местонахождение, — серебряное блюдо с водой. Серебряное блюдо мистера Норрелла стояло на маленьком столике в углу, но после хаоса, который учинили вороны, блюдо исчезло, а столик превратился в щепки. Волшебники принялись искать блюдо и вскоре обнаружили его в очаге, в груде черных перьев и разорванных книжных страниц.

— Нам нужна вода, — сказал мистер Норрелл. — Я всегда посылаю Лукаса набрать воды в реке. Вода движется быстро, а это очень важно для нашего заклинания, а течение в реке Харт стремительное, даже летом. Я скоро вернусь.

Однако мистер Норрелл не привык обслуживать себя сам, поэтому вряд ли от него следовало ожидать особой быстроты. Волшебник остановился на лужайке и поднял глаза к незнакомым звездам. Он не ощущал себя в столпе тьмы в самом сердце Йоркшира. Мистеру Норреллу казалось, что весь окружающий мир исчез, а они со Стренджем остались одни на забытом острове. К удивлению Норрелла, эта мысль совсем не опечалила его. Окружающий мир всегда занимал слишком мало места в голове волшебника, посему потерю он принял философски.

На берегу мистер Норрелл опустился на колени прямо в мерзлую траву, чтобы зачерпнуть воды. Незнакомые звезды сияли над ним. Затем волшебник выпрямился (слегка задыхаясь от непривычных усилий) — и внезапно его накрыло ощущение колдовства, творящегося прямо сейчас, в том самом месте, где он стоял. Ни разу в жизни мистер Норрелл не сталкивался с такой мощной магией. Если бы его попросили передать свои ощущения, мистер Норрелл сказал бы, что ему почудилось, будто весь. Йоркшир вывернули наизнанку. Несколько мгновений он не мог понять, в какой стороне дом. Мистер Норрелл обернулся, споткнулся и чуть не упал прямо на Стренджа, который непонятно откуда оказался передним.

— Я думал, вы в библиотеке! — удивленно воскликнул мистер Норрелл.

Стрендж вытаращил глаза.

— Я и БЫЛ в библиотеке! Только что я читал «Привратника Аполлона» Губерта. А теперь вот очутился здесь!

— Разве вы не вышли вслед за мной?

— Разумеется, нет! Что случилось? И почему, ради всего святого, вы так долго не возвращались?

— Я не мог найти плащ, — пробормотал мистер Норрелл. — Не знаю, куда Лукас его дел.

Стрендж приподнял бровь, вздохнул и заметил:

— Полагаю, с вами случилось то же самое? Пока я не попал под власть заклинания, я не ощущал себя ветром, водой и пламенем, причем одновременно.

— Да, — ответил Норрелл.

— Я также не чувствовал ароматов диких трав и горных склонов.

— Да, — повторил Норрелл.

— Это все магия Страны фей?

— Без сомнения! — воскликнул Норрелл. — Это часть заклинания, что удерживает вас внутри Вечной Тьмы. — Волшебник огляделся. — Какова она по размеру?

— Она?

— Тьма.

— Точно я не знаю, ведь она передвигается вместе со мной, но говорят, что Башня совпадает по размеру с приходом в Венеции, где я жил. Скажем, пол-акра?

— Пол-акра! Стойте на месте! — Мистер Норрелл поставил блюдо в замерзшую траву и направился к мосту. В темноте виднелся только его седой парик, в свете звезд он казался не больше панциря водяной черепашки, вразвалку уползающей по своим делам.

Мир снова вздрогнул, и два волшебника оказались на мосту друг против друга.

— Ради всего святого, ведь это не… — начал Стрендж.

— Теперь поняли? — мрачно спросил мистер Норрелл. — Заклинание не дает нам удаляться друг от друга. Оно схватило и меня. Магия эльфов известна своей прискорбной неточностью. Тот, кто заколдовал вас, называл Джонатана Стренджа английским чародеем или каким-то другим весьма приблизительным именем. Теперь под власть его заклинания попадает любой английский волшебник, который осмелится ступить в его пределы.

Стрендж только вздохнул. Да и что он мог сказать в свое оправдание?

Мистер Норрелл повернулся к дому.

— Вот вам еще одна иллюстрация того, мистер Стрендж, — заметил он, — как важно точное имя при произнесении заклинания.

За его спиной Стрендж только возвел глаза к небесам.

В библиотеке они установили блюдо с водой на столе.

Может показаться странным, но открытие, что он заточен вместе с Джонатаном Стренджем во тьме, подняло дух мистера Норрелла. Он бодро напомнил Стренджу, что они еще не нашли настоящее имя Джона Аскгласса и найти его будет непросто.

Стрендж, до этого подпиравший голову рукой, поднял глаза на Норрелла.

— Попробуйте назвать его Джоном Аскглассом, — уныло посоветовал он.

Мистер Норрелл попытался вызвать Джона Аскгласса. Яркой вспышкой он разделил поверхность воды на четыре части и дал им имена: Рай, Ад, Земля и Волшебная страна. Тотчас же пятнышко синеватого света появилось в той части, где была Земля.

— Вот! — победно воскликнул мистер Стрендж, чуть не подпрыгнув на месте от радости. — Видите, сэр? Все не так безнадежно, как нам казалось.

Норрелл слегка ударил по воде — линии пропали. Он снова разделил воду на четыре части и дал им новые имена: Англия, Шотландия, Ирландия, Прочие земли. Пятнышко синеватого света возникло в той части, где располагалась Англия. Норрелл ударил по воде и повторил заклинание. Он все ближе подбирался к тому месту, где находился Джон Аскгласс.

Вдруг мистер Норрелл вскрикнул.

— Что произошло? — спросил Стрендж.

— Кажется, у нас получилось! Он здесь, в Йоркшире! — изумленно ответил волшебник.

 

Боярышник

Февраль 1817

 

Чилдермас пересекал пустынную вересковую пустошь. Впереди высилось одинокое дерево, с которого свисал труп. На голом торсе виднелись странные знаки, несомненно, при жизни несчастного скрытые под одеждой. Грудь, спину, руки и ноги покрывали замысловатые письмена. Их было так много, что тело выглядело скорее синим, чем белым.

Подъезжая к дереву, Чилдермас подумал, что это — жестокая шутка убийцы. Когда Чилдермас был матросом, ему доводилось слышать истории о дальних странах, где бандиты изображают на теле ужасные символы. Издалека знаки казались нарисованными на коже, однако вблизи Чилдермас увидел, что они находятся под ней.

Он спешился и развернул мертвое тело, чтобы увидеть лицо повешенного — оно побагровело и раздулось, а глаза вылезли из орбит и налились кровью. Чилдермас долго вглядывался в лицо трупа, пока, наконец, сквозь искаженные черты не проступил знакомый образ.

— Винкулюс, — произнес он.

Достав из кармана нож, Чилдермас перерезал веревку. Среди заснеженной бесплодной пустоши он стянул с трупа одежду и принялся разглядывать знаки.

Знаки покрывали каждый дюйм тела, за исключением лица, рук, причинного места и ступней. Казалось, что человек с синей кожей надел белые перчатки и маску. Чем дольше Чилдермас вглядывался в знаки, тем яснее понимал: они что-то означают.

— Это письмена Короля, — наконец промолвил он. — Книга Роберта Финдхелма.

Внезапно налетела снежная буря, а ветер задул с новой силой.

Чилдермас вспомнил Стренджа и Норрелла и расхохотался. Всего лишь в двадцати милях отсюда они погружены в свои книги, а самая ценная книга на свете лежит сейчас перед ним в виде обнаженного и застывшего на ледяном ветру мертвого тела.

— Что ж, — сказал Чилдермас, — значит, это выпало мне. Величайшая честь и величайшее бремя, какие могут быть возложены на человека в наш век.

Тем не менее сейчас это было бремя в большей мере, чем честь. Мертвое тело — не самая удобная форма для книги. Чилдермас не знал, когда был убит Винкулюс, и скоро ли тело начнет разлагаться. Что делать? Он может перекинуть труп через седло, однако как объяснить его происхождение прохожим? Он может спрятать тело, а затем вернуться с повозкой. Сколько времени это займет? Что, если за это время покойника обнаружит кто-то другой? В Йорке есть врачи, которые платят деньги за трупы и не задают лишних вопросов.

«Я могу наложить заклинание, скрывающее его от людских глаз», — подумал Чилдермас.

А как быть с собаками, лисами и воронами? Чилдермас не знал заклинаний против животных. И тогда книгу снова съедят. Нельзя, чтобы это случилось во второй раз.

Чилдермас мог бы скопировать знаки, но записная книжка, перо и чернила остались в аббатстве Хартфью. Что же делать? Начертить знаки палкой на замерзшей земле? Если бы вокруг росли деревья, Чилдермас мог бы разжечь костер, а затем углем нацарапать знаки на коре.

Он взглянул на свой нож. Вырезать знаки на собственной коже? В этом плане Чилдермас видел несколько преимуществ. Во-первых, так он в точности скопирует расположение знаков. Наверняка, в нем скрыт некий смысл. Чем ближе к голове, тем значительнее? Все возможно. Во-вторых, так он укроет их от посторонних глаз, и тогда никто не сможет украсть книгу. Затем он покажет знаки Стренджу или Норреллу — он еще не решил, кому именно.

Однако знаки так плотно покрывали тело Винкулюса и казались такими вычурными, что Чилдермас засомневался. Даже если у него хватит духу изрезать собственное тело, сможет ли он в точности перенести на него все эти точки, кружки и завитушки. К тому же, для того, чтобы знаки сохранились надолго, резать следовало глубоко.

Он снял плащ, расстегнул ворот, закатал рукав рубашки и попытался скопировать один из знаков на руке Винкулюса. Результат не радовал. Крови было так много, что знак едва угадывался на коже, а от боли Чилдермас чуть не потерял сознание.

«Здесь так много букв, что, скорее всего, к концу процедуры я просто истеку кровью. Да, кстати, а как я собирался скопировать знаки со спины? Положу-ка я труп на лошадь, а если кто-нибудь заинтересуется им, что ж, буду стрелять. Не слишком хороший план? Однако другого у меня нет». — Он снова надел сюртук и плащ.

Пивовар щипал пожухлую травку на пригорке, где ветер сдул снег. Чилдермас направился к лошади. Из саквояжа он достал веревку и ящик с пистолетами. Он зарядил их и насыпал порох на полку.

Чилдермас обернулся, чтобы посмотреть, как там труп? Кто-то склонился над телом Винкулюса. Чилдермас засунул пистолеты в карманы и побежал обратно к дереву.

Незнакомец был в черных башмаках и черном дорожном плаще. Он присел на корточки над телом Винкулюса прямо на заснеженной земле. Чилдермас подумал было, что это Стрендж, но мужчина казался ниже ростом и худее. Он был одет как богатый и модный джентльмен, разве только прямые черные волосы оставил слишком длинными, не по моде. Волосы придавали ему сходство со священником-методистом или поэтом-романтиком.

«Я знаю его, — подумал Чилдермас. — Он — волшебник. Я хорошо его знаю. Почему я не могу припомнить его имени?»

Вслух Чилдермас сказал:

— Этот труп — мой, сэр! Оставьте его!

Незнакомец поднял глаза.

— Твой, Джон Чилдермас? — спросил он с мягкой иронией. — А я думаю, что мой.

Чилдермас удивился, что, несмотря на богатую одежду и властный вид, речь неизвестного звучала грубовато, даже для ушей Чилдермаса. Акцент явственно выдавал в нем северянина, но Чилдермас никак не мог вспомнить, где так говорят. Может быть, в Нортумбрии или в тех холодных землях, что лежат за Северным морем? И что самое удивительно, в речи незнакомца слышалось что-то неуловимо французское.

— Значит, вы ошибаетесь. — Чилдермас поднял пистолеты. — Я могу выстрелить в вас, сэр, но я не хочу этого. Оставьте тело в покое и ступайте своей дорогой.

Мужчина не ответил. Он еще мгновение изучал Чилдермаса, а затем, словно утратив к нему всякий интерес, снова повернулся к трупу.

В поисках лошади или кареты, которая могла привезти незнакомца, Чилдермас огляделся вокруг. Ничего. Посреди заснеженной пустоши находились только двое мужчин, лошадь, одинокое дерево и труп повешенного.

«Но где же карета? — спросил себя Чилдермас. — На одежде и обуви ни пятнышка грязи, словно он только что от камердинера. Где его слуга?»

Мысли эти встревожили Чилдермаса. Он не сомневался, что без труда справится с бледным, поэтического вида незнакомцем, но кучер и парочка лакеев значительно осложняли дело.

— Вы — владелец ближних земель? — спросил Чилдермас.

— Да.

— А где ваша лошадь? Где карета? Где ваши слуги?

— У меня нет лошади, Джон Чилдермас. Нет кареты. И здесь только один из моих слуг.

— Где?

Даже не подняв глаз, незнакомец указал бледным тонким пальцем.

Чилдермас проследил за направлением. Никого, только ветер шевелит сухую траву. Что он имеет в виду? Ветер? Снег? Чилдермасу доводилось слышать о средневековых чародеях, которые считали силы природы своими слугами. Наконец Чилдермас понял.

— Нет, сэр, вы ошибаетесь. Я — вовсе не ваш слуга.

— Еще три дня назад ты кичился этим, — сказал незнакомец.

Хозяином Чилдермаса мог быть только один человек. Однако незнакомец не походил на мистера Норрелла. Одно из его воплощений? В прошлом волшебники умели являться в разных образах, отражающих ту или иную черту их характера. Однако как Чилдермас ни старался, он не мог представить, чтобы бледный незнакомец благородного вида со странным акцентом и властными манерами являл собою воплощение Гильберта Норрелла. Из всех событий последнего времени это было самое невероятное.

— Сэр! Я вас предупреждаю! Оставьте тело в покое!

Мужчина еще ниже склонился над трупом. Он выдернул что-то из собственного рта — крошечную жемчужину, отливающую розовым и серебряным — и положил ее в рот Винкулюса. Мертвое тело вздрогнуло. Это не походило на судорогу больного, ни на дрожь здорового, скорее на трепет, с которым березовая роща встречает приход весны.

— Отойдите от тела! — вскричал Чилдермас. — Предупреждаю в последний раз!

Незнакомец даже не поднял глаз. Он кончиком пальца провел по телу, словно что-то на нем писал.

Чилдермас прицелился в левое плечо незнакомца, намереваясь только попугать его. Пистолет выстрелил, показалось облачко дыма, запахло порохом, из ствола вылетели искры. Однако свинец остановился на полпути — пуля повисла в воздухе, словно во сне. Затем она завертелась, раздулась, выбросила крылья, и, обернувшись чибисом, взмыла в небеса. Самое удивительное, что разум Чилдермаса оставался спокойным и твердым, как камень.

Незнакомец провел рукой над телом Винкулюса — буквы пришли в движение и закрутились, словно водовороты. Это продолжалось некоторое время, затем незнакомец, кажется, удовлетворился результатом и остановил кручение. Он встал на ноги.

— Ты ошибаешься, — сказал незнакомец Чилдермасу. — Это не труп. Он жив. — Затем подошел и встал прямо напротив Чилдермаса. Немного торжественно, словно родитель, который стирает грязь с лица ребенка, незнакомец лизнул свой палец и начертил в воздухе некие символы на веках, губах и напротив сердца Чилдермаса. Затем легонько стукнул Чилдермаса по левой руке — пистолет упал на снег. Незнакомец начертил символ на ладони слуги. Наконец он отвернулся и приготовился уходить, но внезапно оглянулся, очевидно, что-то вспомнив, и начертил символ рядом с раной на щеке Чилдермаса.

Ветер закручивал снежные вихри. Пивовар беспокойно заржал. Еще мгновение падающий снег и тени удерживали фигуру худощавого мужчины в черном плаще и башмаках, затем видение пропало.

 

Чилдермас моргал.

— Где я? — раздраженно спрашивал он сам себя. — И с какой стати мне пришло в голову разговаривать с собой? Сейчас не время для дурацких шуток! — Чилдермас почувствовал запах пороха. Один из пистолетов лежал в снегу. Когда Чилдермас поднял его, ствол все еще сохранял тепло от выстрела, Однако не успел Чилдермас как следует удивиться, как откуда-то сбоку раздался звук.

Винкулюс пытался подняться с земли. Он неуклюже сучил руками и ногами, словно новорожденный, еще не осознающий собственного тела. Качаясь, Винкулюс встал, голова его моталась из стороны в сторону. Затем он открыл рот и попытался что-то крикнуть Чилдермасу. Однако звук, вылетевший из его рта, совсем не походил на крик — словно пустая оболочка звука, без плоти и крови.

Ничего удивительнее Чилдермас в своей жизни не видел — голый синий мужчина с налитыми кровью глазами пытается кричать посреди занесенной снегом пустоши. Чилдермас растерялся. Сначала он решил применить заклинание, названное Жилем де Марстоном «Восстановление Утраченного Покоя», затем, поразмыслив немного, достал бутылку красного вина, которую подарил ему Лукас, и показал Винкулюсу. Тот сразу успокоился и впился глазами в бутылку.

Спустя четверть часа они сидели на пожухлой траве под деревом и завтракали красным вином и дюжиной яблок. Винкулюс был одет в рубашку и штаны и завернут в одеяло. Для человека, совсем недавно болтавшегося в петле, он весьма резво приходил в себя. Глаза его по-прежнему были налиты кровью, но взгляд стал куда более осмысленным. Говорил он хрипло, то и дело заходился кашлем, однако речь звучала вполне разумно.

— Кто-то пытался тебя повесить, — говорил Чилдермас. — Не знаю, кто. К счастью, я подоспел вовремя и обрезал веревку. — Здесь он почувствовал легкое беспокойство — перед мысленным взором явственно возник мертвый Винкулюс на земле, и чья-то тонкая бледная рука. Кто это мог быть? Память ускользала от Чилдермаса. — Расскажи мне, как человек становится книгой. Я знаю, что Роберт Филдхелм дал книгу твоему отцу, чтобы тот отвез ее некоему человеку в Дербиширских холмах.

— Этот человек был последним англичанином, читавшим письмена Короля, — с трудом выдавил Винкулюс.

— Однако твой отец не передал ему книгу. Вместо этого он съел ее на пивном состязании в Шеффилде.

Винкулюс сделал еще глоток и вытер губы тыльной стороной ладони.

— Четыре года спустя родился я. Мое младенческое тело покрывали синие письмена. В семнадцать я отправился на поиски того человека в Дербишире — к тому времени он был еще жив. И вот одной звездной летней ночью Книга Короля и ее последний читатель встретились и выпили вина. Мы сидели на гребне холма, смотрели на Англию, лежащую перед нами, и он читал мне пророчество о ее судьбе.

— То самое пророчество, о котором ты рассказал Стренджу и Норреллу?

Винкулюс, зашедшийся в приступе кашля, кивнул.

— И еще о безымянном рабе.

— О ком? — нахмурился Чилдермас. — Кто это?

— Некий человек, — отвечал Винкулюс. — Я должен был хранить его историю. Сначала он был рабом. А совсем скоро будет королем. Настоящее имя его было утрачено в момент рождения.

Чилдермас задумался.

— Ты о Джоне Аскглассе?

Винкулюс раздраженно хмыкнул.

— Если бы я имел в виду Джона Аскгласса, я бы так и сказал! Он вообще не волшебник. Простой человек, такой же, как все. — На мгновение предсказатель задумался. — Только чернокожий.

— Никогда не слышал о таком, — сказал Чилдермас.

Винкулюс удивленно посмотрел на него.

— Разумеется, не слышал. Ты прожил жизнь за пазухой чародея с Мэйфер. Тебе известно не больше, чем ему.

— Что с того? — Чилдермас напрягся. — Разве этого мало? Норрелл — человек выдающийся, как и Стрендж. Они ошибались — людям свойственно ошибаться, но их заслуги неоспоримы. Все верно, я человек Джона Аскгласса, или мог бы стать им, если бы Король вернулся. Однако ты не станешь отрицать, что заслуга возрождения английской магии принадлежит им обоим, а вовсе не Королю.

— Им обоим? — с издевкой переспросил Винкулюс. — Им обоим? Ты все еще ничего не понял? Они — всего лишь заклинание Джона Аскгласса! И всегда были только его заклинанием, и ничем больше! А сейчас Король снова вершит свою магию!

 

«Да»

Февраль 1817

 

Синеватые вспышки на воде то исчезали, то снова появлялись.

— Что там? Что происходит, мистер Норрелл? — воскликнул Стрендж.

Поделиться:





Воспользуйтесь поиском по сайту:



©2015 - 2024 megalektsii.ru Все авторские права принадлежат авторам лекционных материалов. Обратная связь с нами...