Главная | Обратная связь | Поможем написать вашу работу!
МегаЛекции

ГЛАВНЫЕ АЛХИМИЧЕСКИЕ АКСИОМЫ




Заказать ✍️ написание работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

Des

PHILOSOPHES CHYMIQUES

 

 


 

Claude d'YGÉ

NOUVELLE ASSAMBLÉE

Des

PHILOSOPHES CHYMIQUES

Aperçus sur le Grand-Œuvre d'après les meilleurs auteurs

 

—————

 

Préface d'Eugène CANSELIET

 

—————

 

Textes Alchimiques

 

suivis de:

 

l’Explication très curieuse des

Enigmes et Figures Hierogliphiques

qui sont au grand portail de Notre-Dame de Paris

par le Sieur ESPRIT GOBINEAU DE MONTLUISANT

 

et de:

 

La Parole Délaissée

du comte BERNARD de LA MARCHE TRÉVISANE

 

 

DERVY – LIVRES

6, rue de Savoie, Paris – VIe

 


 

 

Клод д'Иже

 

НОВОЕ СОБРАНИЕ

ХИМИЧЕСКИХ ФИЛОСОФОВ

Очерк Великого Делания по следам лучших авторов

 

—————

 

Предисловие Эжена КАНСЕЛЬЕ

 

—————

 

Алхимические тексты,

 

в том числе:

 

Премного любопытное разъяснение

Загадок и Фигур Иероглифических,

изображённых на главном портале собора Нотр-Дам де Пари,

предпринятое г-ном ЭСПРИ ДЕ МОНЛУИЗАНОМ

 

а также:

 

Покинутое Слово,

трактат БЕРНАРА, графа ТРЕВИЗАНСКОЙ МАРКИ

 

 

Перевод с французского

ВЕКОВ К.А. (г. Гусь-Хрустальный)

 

 

ÆNIGMA


СОДЕРЖАНИЕ

 

Олег Фомин. Возлюбленный Единорога ......

Олег Фомин. Необходимые замечания ......

 

Новое Собрание химических Философов

Эжен Канселье. Предисловие ......

Новое Собрание химических Философов ......

Введение ......

Алхимия ......

К искателю ......

К ученику ......

Главные алхимические аксиомы ......

Наш Хаос ......

Мудрость и озарение ......

Таинственное Подземное Царство ......

Сурьма ......

Алхимическое Художество ......

Цвета Делания ......

О зелёном цвете в особенности ......

О Тайном Огне Философов ......

Вода Мудрецов ......

Философский Камень ......

Мистерия христианская и мистерия алхимическая ……

 

Советы Никола Валуа своим детям. Извлечение

из «Пяти книг»..........................

 

Приключения Неизвестного Философа. Извлечения ......

 

Дом Альбер Белен. Краткий курс герметического искусства ……

Эспри Гобино де Монлуизан. Премного любопытное

Разъяснение Загадок и Фигур Иероглифических

и Физических, изображённых на главном

портале кафедрального собора Владычицы

нашей в Париже ..................

 

Бернар, граф Тревизанской марки. Покинутое слово ......

 

Заключение ............

Библиография ............

Комментарии ............

Указатель ............

Приложения ............

 


ВОЗЛЮБЛЕННЫЙ ЕДИНОРОГА

 

II. Из журнала «Инициация и наука» с досье, посвящённым Клоду д'Иже. Единственная доступная фотография герметического философа. — О.Ф.

 

III. Обложка второй книги Клода д'Иже «Антология герметической поэзии». Лев, субъект Делания, опирается лапой на значок витриола (купороса, но не вульгарного, а философского). Это «ключ ото всех замков», по выражению Канселье. — О.Ф.


ВОЗЛЮБЛЕННЫЙ ЕДИНОРОГА

 

Для постороннего наблюдателя все, кто хоть сколько-нибудь всерьёз интересуются алхимией, конечно, могут именоваться «алхимиками», однако настоящих алхимиков это весьма бы позабавило. Исследователей и «любителей» отставим в сторонку. Самих же алхимиков можно разделить на две категории: Адепты и герметические философы. Первые получили Камень и обрели бессмертие, вторые — «слишком много знали», но так и не начали Делания, то ли из-за отсутствия посвящения, то ли по какой другой причине. По мнению ряда современных исследователей алхимии, одним из таких герметических философов был Клод д'Иже, чья книга «Новое Собрание химических Философов», в основном представляющая собой центон (текст, составленный из цитат, которые, освещая друг друга, порождают совершенно новый смысл), по-видимому, является самой лучшей из числа тех, что были когда-либо написаны о Первоматерии Великого Делания.

 

Про Клода Лаблатиньера д'Иже мы знаем очень мало. Никто и никогда специально о нём не писал. Всё, что мы имеем — это официальные даты жизни, весьма короткая библиография да разве что ещё пара-тройка красивых деталей, всплывших благодаря обмолвкам не слишком-то щедрых на откровения товарищей алхимиков. Но и это уже кое-что.

Итак, родился он в 1912 г. и что делал дальше, по крайней мере в ближайшие лет двадцать, решительно неизвестно. Однако в 1930-е гг. он сходится с крайне загадочной Марией де Нагловска (о ней писал в своей «Метафизике пола» Юлиус Эвола), вступает в братство Рандольфа, занимается сексуальной магией в некоем уединённом замке в Чехословакии. Впоследствии, вероятно, осознав, что не там ищет, он становится учеником Эжена Канселье. По словам последнего, (сборник интервью под общим названием «Солнечный огонь», взятых у Канселье Робером Амаду, увидел свет в издании Повера в 1978 г.), д'Иже, впрочем, не был практикующим алхимиком, «работающим у печи». Однако при этом ученик великого Фулканелли отзывался о книгах собственного ученика с нескрываемым восхищением: «наилучшая и в высшей степени здоровая традиция». Канселье также написал предисловия к обеим книгам д'Иже: «Антология герметической поэзии» (1947) и «Новое Собрание химических Философов» (1954). Клод д'Иже помимо прочего известен как основатель литературного общества «Возлюбленные Единорога», занимающегося глубоким исследованием герметической символики. Общество это и поныне существует в Париже под именем «Сфера Единорога». В 1976 г. «Антология герметической поэзии» была переиздана в дополненном варианте: в книгу вошло новое исследование об «Истинном Савиньёне Сирано де Бержераке и герметизме Иного Мира». Умер д'Иже в 1964 г. А через год июльский номер ревю «Инициация и наука» был полностью отдан под его ранее непубликовавшиеся, неизвестные либо просто «лежавшие в столе» тексты.

 

У нас нет никаких оснований не доверять Канселье относительно смертной участи его ученика. Хотя наводит на определённые соображения тот факт, что Канселье всем и всегда говорил о том, что он сам, дескать, никогда Камня не получал. Однако есть и другие, противоречащие тому свидетельства. И здесь, как мы полагаем, вероятно, могло сказаться то обстоятельство, согласно которому Адепт, работающий в тайне, будучи лицом публичным, с неизбежностью придёт к необходимости выдавать себя просто за герметического философа, нежели каждому встречному-поперечному представляться алхимиком. Есть, конечно, европейские исследователи алхимии, называющие себя друзьями Канселье и утверждающие, что тот им лично заявлял: «Камня я не получал». Хорошо, допустим, они считали себя друзьями Канселье. Но были ли они таковыми на самом деле? И что такое дружба в мире, где царит предательство и люди думают только о «материальных благах»? Трудно себе и представить, что могло бы случиться, если бы Эженом Канселье всерьёз заинтересовались спецслужбы, как в своё время они заинтересовались Фулканелли. А влиятельные корпорации, желающие получать всё больше и больше? В Средние века и даже Новое время немало алхимиков было заточено в казематах могущественными вельможами. Достаточно здесь вспомнить хотя бы историю злосчастного Космополита — Александра Сеттона, искалеченного пыткой, но так и не выдавшего Тайны Камня. А сколько безымянных было замучено? Истории эти очень хорошо известны. Бывало такое и в Англии, и в Германии, и во Франции, и даже в России. Люди не меняются. А времена материалистического скепсиса относительно алхимии как «лженауки» с приходом XX в. — века тотальных экспериментов канули в лету. С какой стати Канселье было распространяться о своём тайном? То же можно сказать и про Клода д'Иже. Не лучше ли прикинуться всего лишь «любителем Науки», подстроить свои похороны, как некогда, согласно легенде, поступили Фламель и его жена Перенель, а самому потихоньку скрыться в неизвестном направлении? Ответим честно: лучше. Но не исключено, что Клод д'Иже действительно был «всего лишь» чрезвычайно знающим и талантливым знатоком герметической науки, сыном ведения, избранником Илии, возлюбленным Единорога. Можно знать Первоматерию и знать режимы, но так никогда и не приступить к Деланию. На это тоже есть свои основания, и, может быть, внимательный читатель Клода д'Иже догадается, какие именно.

Олег Фомин


НЕОБХОДИМЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ

«Новое Собрание химических Философов» Клода д'Иже логически закрывает серию изданий внутри серии «Алый лев», посвящённых трудам французских алхимиков и герметиков XX в., включая труды Фулканелли «Тайна соборов» и «Философские обители», а также работу его ученика, Эжена Канселье, — «Алхимия».

Аппарат и оформление книги Клода д'Иже выполнены в тех же последовательности и стиле, что уже успели стать «визитной карточкой» серии. Также в этом издании, как и в предыдущих изданиях серии, выдержано единство стиля и терминологии. После выхода книг Фулканелли и Канселье были учтены критические замечания специалистов.

Как и в предыдущих изданиях серии, нами был задействован особый технологический подход, следуя которому, практически все понятия, имена и обороты (за исключением тех случаев, где они в одном фрагменте повторяются несколько раз) были снабжены исходным французским либо латинским написанием. На наш взгляд, это единственно возможный способ издания алхимических трудов на русском языке, поскольку все они основаны на так называемой фонетической кабале: то, что является созвучием (консонансом, паронимической аттракцией, анаграммой) в одном языке, зачастую перестаёт быть таковым в языке другом.

В издании в основном выдержана авторская система курсивов и малых капителей. Последовательно воспроизведён текст, полностью набранный курсивом, и курсивные написания, инвертированные в обычный шрифт (предисловия Э.Канселье). Однако малые капители в подстрочных примечания сброшены, а названия работ, на которые ссылается автор, принудительно даны курсивом и с кавычками для более удобного ориентирования в тексте. То же касается и научного аппарата. В подстрочных примечаниях названия книг приведены и в оригинале, и в переводе.

Все примечания разделены на два типа: 1) авторские примечания, а также примечания переводчика и редакторов, без которых смысл текста непонятен (это варианты перевода; перевод латинских фраз; ссылки на Священное Писание и т.п.); 2) дополнительные комментарии переводчика и редакторов.

В подстрочных примечаниях используется постраничная нумерация арабскими цифрами.[1] Авторские и издательские примечания, где одно следует за другим внутри одной сноски, разделены тире и обозначением «Прим. автора». Во всех прочих случаях авторские примечания никак не обозначены. Примечания переводчика обозначены «Прим. перев.», Владилена Каспарова — «Прим. ред.» и, наконец, Олега Фомина — О.Ф. То же касается и комментариев в конце книги. Ссылки на комментарии, содержащиеся в конце книги, даны в сквозной римской нумерации.

Клод д'Иже приводит всего три больших иллюстрации, а также три иллюстрации-виньетки внутри текста. В виду такой скупости оформления, мы снабдили издание дополнительными иллюстрациями, прокомментировав их. Все иллюстрации (за исключением виньеток) пронумерованы большими римскими цифрами.

Мы сохранили расположение иллюстраций, приводимых автором, в том порядке и точно на том месте, как и в оригинале. Иллюстрации с оборотной стороны снабжены подписями.[2]

Наше издание снабжено указателем, во французском оригинале отсутствующим. Для удобства, как и в предыдущих наших изданиях, названия книг в указателе даны курсивом (но в кавычках), мифологические и исторические персоналии — прописными буквами (в последнем случае прописными буквами обозначено ключевое слово, в скобках — дополнительное), все остальные понятия — обычным шрифтом. Ссылки на библиографию, предисловие, комментарии и подстрочные примечания переводчика и редакторов в указателе не даются.

В приложениях содержатся фотографии, предоставленные Анной Драгиной, а также автором этих строк, им же и прокомментированные.

Олег Фомин


 

 

НОВОЕ СОБРАНИЕ

ХИМИЧЕСКИХ ФИЛОСОФОВ

 

ПОСВЯЩАЕТСЯ МАТЕРИ НАШЕЙ

и памяти всех истинных Адептов, чьи следы мы найдём лишь в самой их загадке, запутанной и желанной, неразгадываемой и необнаруживаемой[3].

 

ПРЕДИСЛОВИЕ

 

Уже давно невозможно перелистывать рукописные листки, оставленные для нашего чтения Клодом д'Иже, без пронзительного ощущения того, что второй труд нашего старого друга содержит все бесценные учительные качества великолепного, мастерского введения в курс герметической науки для новоначальных и нерешительных учеников, в растерянности стоящих у порога. Однако сколько среди них с первых же шагов охваченных неумеренным энтузиазмом неопытной юности, сколько поддавшихся на ложные посулы не имеющих подлинной ценности, к тому же и полных опасностей книг, во множестве процветших по краям пропастей оккультизма, на периферии истинного ведения! Разве не известно, что, хотя в нашу эпоху, начавшуюся в самом конце прошлого[4] века, и явились добрые авторы, их немногочисленные труды оказались, скажем прямо, затоплены множеством иных, целью коих была лишь бессовестная, невежественная нажива?

Когда современные книги, такие, как умные переиздания, выполненные братьями Шакорнак или почившим Эмилем Нурри, alias[5] П.Сентив (P.Saintyves), не говоря уже о старинных, печатавшихся с XVI по XVIII века, трактатах, ценимых сегодня исследователями на вес золота, столь редки, какое поистине счастье случайно обнаружить что-либо подобное на книжном развале!

В таких условиях, столь известных исследователям, — и даже говорить об этом стало банальностью, — логично ожидать, что эта книга Клода д'Иже будет исключительно полезна. С нашей стороны, когда мы только дебютировали в области Вéдения (Science), огромной радостью было узнать о существовании подобного же труда. Мы без усилия вспоминаем о нашей первой серьёзной книжной покупке 1915 года — это был «Разоблачённый Гермес» («Hermes Devoile») Килиани, книга, только что переизданная братьями Шакорнак и прочитанная нами сразу же и целиком, благодаря волнующей сладости таинственного языка древней алхимии. Сравнить восхищение от этого труда можно лишь с чем-то подобным, испытанным нами от найденного ещё раньше на чердаке, в детстве, великого Жан-Жака, изданного Фёрном in octavo, в две колонки... До сих пор невозможно без волнения, почти чувственного, вспомнить о чтении повествования неудачливого Килиани, о собственных долгих размышлениях на полевых путях от Сарселя к Экуану, туда, в Богом избранные места, где под старым дубом, над пеной, образованной ясными водами подземного ключа, можно было, слушая и слыша, задремать с этой маленькой книжицей в руках.

Сегодня тщетными будут поиски этих очаровательных видов природы, поруганной разнообразными застройками безжалостных и одержимых собственников, разделивших меж собою земли столичных пригородов.

Необходимо заметить, что книжица эта, маленькая, но весомая от содержащейся в ней мудрости, появившаяся впервые в 1832 году, а затем вторично напечатанная тридцать девять лет назад, сегодня числится среди редкостей, а потому нельзя не оценить и не похвалить Клода д 'Иже за то, что он, в свою очередь, обогатил собственный труд полными текстами двух таких же старых, с безупречной репутацией, алхимических трактатов. Один из них:

«Покинутое Слово» («La Parole Délaissée») Бернара Тревизанского, остающегося до сих пор символом и примером совершенной, трижды славной и яркой — жертвенностью, мужеством и упорством — жизни алхимика.

Покинутое Слово, Verbum dimissum — это, на самом деле, потерянное слово, le mot perdu, имя, почитаемое во Франкмасонстве под знаменитой аббревиатурой (sigle) G, вписанной в пятиконечную пламенеющую звезду; Рене Алло, публично храня об этом молчание, признавался нам, что G — срединная часть аббревиатуры старинного братства F.G.M., той самой, начертанной в самом низу тёмного полотна Вальдеса Леаля. Finis Gloriæ Mundi, Конец Славы Мира, обозначение необычайного события головокружительной важности, не без основания избранное автором «Традиционных аспектов Алхимии» для украшения обложки своей книги; этот же девиз наш мастер Фулканелли вообще сделал заглавием части своего повествующего о судьбах земли и людей труда, который мне позже пришлось ему вернуть по его повелению.

Тот, кто не видел этого изображения при входе в церковь Santa Caridad (Святой Милости) в Севилье, не поймёт волнующего магнетизма, пронизывающего неодолимой печалью душу, уже охваченную присутствием нездешнего, связанного со знаменитой в этих местах тенью, чьё присутствие строго засвидетельствовано в посмертной маске и шпаге дона Хуана (don Juan). Многое может понять герметик через жизнь и труды hermano mayor[6]. Мигель де Манара, которого Валъдес Леалъ изобразил в его caja[7] со снятой крышкой, мертвец (?), обёрнутый в белый плащ конных (caballeros, chevaliers) ордена Калатравы (Calatrava): Ni mas ni menos; ни больше, не меньше. — А рука, пронзённая гвоздём Страстей, именуемая рукой славы — la man de gorre наших окситанских диалектов — указывающая на местонахождение сокровищ, это не рука Христа, но рука женская, на что указывает изящная округлость и тончайшее очертание.

Госпожа (dame) Великого Делания, наша Госпожа (notre Dame), неотступно сопутствующая всем нашим мыслям, добавляет сладость своей правоты покою in pace, вечному покою, столь противостоящему иному — на противоположной стене — изображению, созданному великим живописцем, не менее странному, но при этом скорбному, пробуждающему мысль чрез страх, сожаление и грусть от вида человеческого распада: это скелет, облокотившийся левой рукой на собственный гроб; в левой руке восковая свеча; он закрывает её лишённой мяса правой ладонью, пронизываемой светом; если присмотреться, то вокруг — стеклянные глаза мёртвых детей, чьи взоры уже более не озаряют их скорбные и бледные лобики. Да, in ictu oculi; разрез глаз одинаков — таков, как есть, безжалостно занавешенный от благ мира сего, мёртвый разрез, высший знак верховной власти. Множество их расположено полукругом за этим странным подсвечником, столь ненадёжно озаряющим человеческое существование.

Примерно за восемьдесят лет до того, как были созданы эти полотна, где автор с необыкновенным мастерством раскрывает высшее родство между казнью, философией и поэзией, Мигель Сервантес, сидя в ужасной тюрьме андалузской столицы, написал «Хитроумного Идальго дона Кихота из Ла Манчи», сопоставимого с точки зрения герметической науки лишь с «Пятью Книгами» Рабле и «Божественной Комедией» Данте, — сколь парадоксальным ни показалось бы наше утверждение.

Загадка, обнаруживаемая нами во второй части «Дона Кихота», — четверостишие в главе XVIII, — напоминает о единственной цели странствующего рыцарстваI, заключённой в чудесном свойстве драгоценнейшей философской геммы, терпеливый поиск которой сам по себе погружает философа в неизречённое упокоение, выраженное в подчёркнуто мрачных образах кистью севильского мастера.

Это маленькое четверостишие вполне могло быть помещено в труд, отражающий высочайшее учение, как это часто бывает в лучших алхимических трактатах. Его сопровождает глосса, состоящая — соответственно на каждый стих катрена — из четырёх десятистиший. Нам кажется уместным привести проницательное замечание рыцаря Печального образа, в котором нам слышится эхо советов старых Мастеров, советов, хорошо известных их сокрытым обездоленным ученикам:

«— Один мой приятель, человек просвещённый, полагает, — сказал Дон Кихот, — что сочинять глоссы не стоит труда, по той причине, говорит он, что глосса не выдерживает сравнения с текстом, а в подавляющем большинстве случаев не отвечает смыслу и цели той строфы, которая предлагается для толкования. К тому же правила составления глосс слишком строги»[8].

Клод д'Иже, без сомнения, избежал этой двойной ловушки — для себя и для читателя — представляя свои драгоценные отрывки, скрупулёзно собранные благодаря большому опыту работы с книгой — следствию двадцатилетнего усердного труда в библиотеках — сделав иначе, он был бы вынужден истолковывать наш катрен через опыт работы оперативной; и вот он мудро этого избегает, оставляя всё как есть и подчиняясь — как многие другие призванные — закону времени, сегодня, более, чем когда-либо, неотвратимому и суровому.

Прочитаем же предлагаемую Сервантесом загадку, которую наш друг, конечно, мог бы присоединить к своему внушительному эпиграфическому собранию и которую мы с величайшей точностью переводим с испанского:

Si mi fué tornase a es, Si mon fut était de nouveau est,

Sin esperar mas sera, Sans plus espérer le sera,

О viniese el tiempo ya Ou que vînt le temps déjà

De lo que serà despues. De ce qui unjour sera.[9]

Если б мог я жить в былом, Кабы было бы да кабы

Отрешённый от забот, Я бы бывшее впереди

Иль изведал наперёд Всё избыл, и тогда, поди,

То, что сбудется потом![10] Будущее вернулось бы.[11]

В этом легко услышать чаяние мастера обрести Дар Божий, способный вернуть юность и вечное настоящее без будущего, исключённого навсегда. Чаяние, исполненное уверенности в успехе, — разумеется, зависящем от эффективности усилий, — великого предприятия, чьё время осуществления скрыто от него непостижимой судьбой.

 

IV. Иоганн даниэль Милий. «Анатомия золота». 1628 г. Порошок проекции, алый лев, с помощью которого получают золото. А также малый эликсир, с помощью которого получают серебро. — О.Ф.

 

«Премного любопытное Разъяснение Загадок и Фигур иероглифических» («L'Explication très curieuse des Enigmes et Figures hierogliphiques») господина (sieur) Эспри Гобино де Монлуизана (Esprit Gobineau de Montluisant)IIвторая небольшая алхимическая книжица, обретением которой возлюбленные науки (amoureux de science) обязаны Клоду д'Иже, ибо первому и единственному её изданию в этом году исполнилось ровно двести лет. Это исследование, изрядно повлиявшее на роман Виктора Гюго о «Владычице нашей в Париже»III, весьма учёным образом развивает темы о Покинутом Слове и, соответственно, составляет вместе с первым трактатом обоюдоединство, тем более что сир Гобино, родившийся в 1600 г. недалеко от Шартра, испытывал к Тревизану особое почтение.

Не забудем отметить, что для нас Гобино особенно дорог потому, что полностью раскрыл первое и главное условие лабораторной работы, очень сдержанно указанное некоторыми другими адептами, чему пример — Лиможон де Сен-Дидье с его рисунком на 91-й странице «Герметического Триумфа», иллюстрирующим слова Космополита о том, что «можно увидеть, как на лугу пасутся овны и тельцы, а пасут их двое юных пастухов, и таковое духовное иносказание указывает нам на три весенних месяца, находящихся под небесными знаками Марса, Тельца и Близнецов».

В свою очередь, Клод д'Иже по доброте своей указывает на этот фундаментальный дар в своём кратком, точном и ясном комментарии. Более мы ни на чём не настаиваем и завершаем наше предисловие советом совершать Химическую свадьбу, то есть идеальный брак (mariage idéal), в подходящее время года, как об этом говорится в Послании мессы на Посещение Благословенной Девы Марии 2 июля:

«Возлюбленный мой начал говорить мне: встань, возлюбленная моя, прекрасная моя, выйди! Вот, зима уже прошла; дождь миновал, перестал; Цветы показались на земле; время пения настало, и голос горлицы слышен в стране нашей...»[12]

 

Эжен Канселье.

Савиньи, 26 сентября 1954.


НОВОЕ СОБРАНИЕ

ХИМИЧЕСКИХ ФИЛОСОФОВ

Мне надо признаться в том, что вы найдёте в этой книге[13] некоторые несколько трудные для понимания выкладки, и я предупреждаю: есть области высшей магии, требующие от человека для их понимания во всей полноте мужества и закалки; по крайней мере надо следить, чтобы для низких людей они не стали причиной бреда, что, впрочем, меня мало волнует; я предпочитаю принести пользу двум или трём читателям, нежели доставить удовольствие тысяче... Хотя и можно то здесь, то там разыскать следы, и по ним близко подойти к твёрдой ИСТИНЕ, но эти следы не увидит тот, у кого нет увеличительного стекла, ибо то, что я хочу оставить во тьме, я никогда не буду растолковывать более ясно...»

Дузтан

(Douzetemps, т.е. букв.: Двенадцать Времён)

в «Письме к Феофилу» (Lettre à Théophile)

 

 

«Читай и перечитывай с пользою для себя эту книгу, ибо из неё без труда узнаешь, воистину ли ты на правом пути к прекраснейшему созданию Художества (Art) и Естества (Nature); cue необходимо и для обретения чаемого блага и для того, чтобы избежать, если ты мудр, ущерба от напрасных и утомительных трудов при разгадывании простецами презираемой Тайны Науки, отворяющейся лишь истинным Философам, впрочем, очень немногим».

Никола Сальмон. «Герметический словарь»

(Nicolas Salmon. «Dictionnaire Hermétique»)

 

 

«Солнце соединяет всё и передаёт всем прочим сущностям силу соединения. Отрицая это, лишишься света. Влажные сущности охвачены отчаянной любовью к луне. Лишённые таковой любви, они засыхают».

Отец Афанасий Кирхер

(Le Père Athanase kircher)

 

 

«Тот, кто первым совершал трансмутацию, не имел пред собою книги, но следовал естеству и следил за его работой».

Никола Валуа

(Nicolas Valois)

 

 

«Милость, данную тебе Небесами,

Передай, как ученик, Делу рук ты

Лишь один есть путь — его знают сами

Учёные мудрецы — един круг то».

«Авгурическая Хризопея»

(«Augurelle Chrysopee»)

 

 

«Вы не достигнете цели без озарения, терпения и мужественного ожидания, ибо нетерпеливому двери искусства затворены. Вы хотите овладеть великой тайной; неужели же не потрудитесь ради этого?»

«Собрание философов»

(«Turba philisophorum»)

 

 

«Скажи мне, где ты это видел, где научился? Что до меня, то я научился, много читая, бодрствуя, довольствуясь малым в пище и ещё меньшим в питии. Мои друзья растратили всё в ночных винопитиях, я же ночами ж`г в лампе масло, читая книгу».

Авиценна. «Беседы»

(Avicenne. «Dictio») — VI, chap. XVII

 

 

«Знание человеком всеобщего принципа зависит от состояния его духа. Дух, свободный от страстей, ведает таинственную сущность. Дух же страстей знает только её следствия».

Лао-Цзы.

«Дао-дэ-цзин»


ВВЕДЕНИЕ

Издавая эту книгу в наши беспокойные времена, мы не стремимся ни сделать наших жаждущих властвовать и обольщаться современников герметиками, ни указывать химикам на их заблуждения.

Наша скромная цель — восстановить утраченный образ Алхимии, этой Науки наук и, собирая в её полях по колоску, указать внимательному читателю на истинное учение. Ибо многие говорят о Священном Искусстве, но немногие знают, что оно такое.

Века и века Алхимия в бдительно оберегаемой герметическим драконом крепости хранит себя от профанов, любопытных (amateurs curieux) и просто алчных людей. Всегда находились недобросовестные, берущиеся за всё что угодно работники, но все они неизменно натыкались на запертые врата нашей Науки. Сегодня соблазны сеют знатоки волшебства, магии и особенно приспособленной к нуждам Запада йоги — короче, все эти «оккультисты», распространители заблуждений и ложных учений. Благодаря своему трансцендентному характеру, исключающему какую-либо связь с этими лжеучениями, алхимия обрела место в первом ряду традиционных наук. Она открыта лишь истинным философам, ибо у неё нет иной цели, кроме прославления Бога через работу над подчинённой ему материей.

Сегодня, когда приближается конец нашего цикла, а быть может, и конец всего человечества, невозможно обещать читателю никаких новых откровений. Мы сохраним завесу, налагаемую традицией[14]. Ни один адепт не будет обычными словами именовать фазы наших операций. С человеческой точки зрения, это вообще невозможно, поскольку речь идёт о вещах невыразимых и несказанных, хотя и вполне познаваемых.

Но даже если в некий великий день тайна и будет открыта, «труд» нашего Делания не станет от этого легче. (В случае узурпации, — как гласит «Чистейшее Откровение», — полного знания наших тайн недостойным, у него ничего не получится, ибо деланием управляет воля Божия. Знай он даже в совершенстве, какие нужны в нашем Искусстве вещества и режимы, он потерпит крах. Ибо сердце его не очищено, а вера мала.)

Только для таких Истинных Адептов-Герметиков, как Возлюбленный Апостол, с Креста прозвучало Слово, указующее на Марию: «Сын, вот Мать твоя». Подобно апостолу, они ведут её в свой дом и ждут часа Успения и небесного восхождения; подобно апостолу и вместе с ним они совершают бдение на Горе[15]. Нам не следует превышать меру в изложении правил «работы» («travail»), принятую всеми нашими авторами; оперативные подробности могут быть переданы только устно при посвящении или же отрыты непосредственно, как «Donum Dei»[16]. Сама по себе практика — вещь весьма тонкая (tres delicate) и доступна только полноценному во всех отношениях Алхимику.

 

V. Андреа Альциати. «Книга эмблем». Augsburg, 1531.

Якорь, уловляющий рыбу — замечательный образ фиксации ртути, восходящий как минимум ко временам раннехристианской Disciplina Arcani. — О.Ф.

 

Почти каждый начинал свои физические работы (essais physiques) с веществ негодных и не имеющих отношения к «Каноническому Деланию» («l’Œuvre canonique»); ибо ни один трактат никогда прямо не именовал нашу материю и не указывал на порядок операций; это оставалось между мастером и учеником. Но все авторы — от Гермеса до Зосимы Панаполитанского, а от этого последнего до Килиани и Фулканелли говорили об одной и той же вещи, использовали один и тот же язык и символы, разъясняли одни и те же приёмы. Истина одна и та же повсюду, и всякой своей обители она придаёт постоянство и стойкость. Так мы обретаем сияющее свидетельство пребывающей прежде всякого опыта алхимической реальности, неподменяемой никакой ложью, реальности, единодушно и неизменно признанной и пронесённой сквозь века традиции.

Ещё недавно в научных кругах было принято считать, будто бы Лавуазье нанёс Алхимии удар, от которого та уже не могла оправиться, но как он мог это сделать, ничего не смысля в науке, истинные адепты которой, крайне немногочисленные, существовали тогда, как, впрочем, и сегодня, за рамками официальной науки, да и самого общества?

Но сегодня мы возвращаемся к имеющей тысячелетнюю историю концепции единственной и единой материи (matière unique), меняющей лишь виды и формы; возвращаемся после длительного блуждания в потёмках слепого, презревшего духовные законы позитивизма, дальнейшее развитие которого стало опасным.

Алхимия, по крайней мере, для таких её адептов, как Василий Валентин, Фламель, Раймонд Луллий, Никола Валуа, Ле Тревизан и некоторых других — не сон, не грёза, не мечта, но неотменимая реальность.

Нашей целью при написании этой книги было не опрощение (vulgarisation) науки, но помощь всем искренним исследователям в их, вопреки соблазнам века сего, поисках точных, извлечённых из трудов лучших авторов указаний, способных, как мы искренне верим, помочь отделить истину от заблуждений и прямого обмана оккультистов.

В уединении и покое, если возможно, сельском, пусть обретут они необходимую для трудов чистоту, душевное равновесие и духовный мир. Пусть ничто внешнее, особенно человеческое любопытство, не мешает исследователю и не делает печаль от возможных неудач постоянной. Нельзя давать волю в большей или меньшей степени присущим всякому человеку скептицизму и материализму настолько, чтобы последние полагали препятствия обретённому Знанию.

Вопреки убеждённости многих в том, что Алхимия породила химию, а сами алхимики с той поры исчезли (это утверждение содержит сразу две ошибки), до сего времени несомненно остались «последователи» «золотой химеры» («chimère dorée») и верные «Узкому Пути» («Etroite Voye»). Но считать, что истинных алхимиков много — великая иллюзия. Разве не утверждает в «Герметическом Триумфе» Лиможон де Сен-Дидье: «Помни, дитя Вéдения, что знание нашего магистерия рождается от небесного вдохновения (l’inspiration du Ciel), а не от самостоятельно обретаемого света»? Другие философы писали, что знание тайн Великого Делания — дар или Бога, или друга. В том и другом никогда не чувствуют недостатка «бедные труженики небесного земледелия» («pauvres hommes labourants en agriculture céleste»), ибо традиция никогда не затеряется, если хранить её в чистоте и тайне. Бог[17] отметит своим даром каждого достойного служить и передавать служение. Все, кто знает, что Делание требует веры, смелости, терпения и, прежде всего, смирения, не могут не понимать: алхимиков мало, очень мало. Не забудем предупреждение Рабле. Знание требует «смелости, мудрости и могущества; смелости, ибо опасно; мудрости, ибо повелевает только ему следовать; могущества, ибо следующий ему уже только ему и принадлежит». Вот почему философская работа несовместима с обыкновенным и банальным существованием, избираемым большинством. Алхимия, словно прекрасная молодая женщина — госпожа сладострастия, но абсолютно требовательная. Вот о чём предупреждает, протягивая руку любопытствующим об Алхимии в своём предисловии мудрый списатель анонимного трактата и щедрый вождь: «...трудолюбивые усилия первой операции; долгота второй; разнообразие режимов; точность наблюдения цветопереходов; постоянное внимание, сопряжённое с отказом от любых иных дел, от бесед, от прогулок, от развлечений, смерть для жизни гражданской — всё это, я утверждаю, оттолкнёт вас от людей, и к тому же, вовсе не обязательно приведёт к чаемой цели».

По ходу чтения этого труда читатель, надеюсь, поймёт, как правы были Ле Тревизан, Василий Валентин, Космополит, Фламель, Филалет и все, кто на протяжении долгих веков видел в самих исследованиях цель своего труда и смысл существования.

Чем ближе полное преображение этой земли, тем более всеобъемлющим, абсолютным и всеотменяющим становится идеал нашей науки, единственное оправдание нашей жалкой жизни.

Из тьмы человек идёт к свету; само стремление познать свет доказывает, что свет есть. Исследования адепта не могут быть бесполезны; сама идея о вышнем доказывает бытие вышнего.

И это невозможно, чтобы Бог не вручил средства познания великих начал (grands principes) естества, ибо все естественные проявления (phenomenes) Он предусмотрительно разложил пред нашим взором[18].


VI. Драгоценные латинские акростихи, составляющие подписи к удивительным гравюрам, содержащимся в «Сокровище философии Древних» Баранта Сандерса ван Гельпена. — Barent Coenders van Helpen. Thresor de la philosophie des Anciens... — Лествица Мудрецов — L'Escalier des Sage. Cologne, 1693, in-fo. — Прим. автора.

Буквальный перевод акростихов с латыни:

АЛХИМИЯ — Трудоёмкое искусство, с помощью огненной влаги превращающее металлы в золото

ХАОС — Жар Влажность Холод Сокровенная Полнота

ЖАР — Всемогущий Творец Света Царь Мира

ЛЮБОВЬ — Творец Мира Всемогущий Царь

ОГОНЬ — Радостно порождает природа огненное солнце

ОГОНЬ — В Геенне огонь нашей науки

ВОЗДУХ — Я Царица, порождающая золото

ВОДА — Белый цвет, влекущий золото

ЗЕМЛЯ — Вместилище трёх элементов являет собой золотой рудник

СУЛЬФУР — Медленно разделяя, Философ восстанавливает гомогенную вязкость


Воспользуйтесь поиском по сайту:



©2015- 2022 megalektsii.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав.
Поможем в написании
> Курсовые, контрольные, дипломные и другие работы со скидкой до 25%
3 569 лучших специалисов, готовы оказать помощь 24/7