Главная | Обратная связь | Поможем написать вашу работу!
МегаЛекции

Карьера русского террориста 8 глава





________________________ О СОЦИАЛЬНОЙ СТРУКТУРЕ ВЛАСТИ______________________ 207

зоды из истории рабочего движения и демократии в Европе, когда рабочие бывали в силу тех или иных причин слабы, бессознательны, зависимы от буржуазии, — и подоб­ные примеры выставляют как образец для России. И «экономисты», и ликвидаторы — проводники буржуазного влияния на пролетариат.

«Мысль» № 4, март 1911 г. Печатается по тексту

Подпись: В. Ил ьин журнала «Мысль»


ПОЛЕМИЧЕСКИЕ ЗАМЕТКИ

В № 2 «Нашей Зари» г. Б. Богданов в статье: «Итоги ремесленного съезда» форму­лирует свои выводы следующим образом:

«Стремление порвать со старым подпольем и войти в полосу действительно открытой общественной и политической деятельности — вот то новое, что характеризует и новейшую полосу нашего рабочего движения» (с. 73). «В момент обострения общественной жизни, накануне дополнительных выборов в Москве, общих выборов в IV Гос. думу, особенно остро чувствуется отсутствие влияния политически-организованной части пролетариата. Вся работа, за последние годы проделанная организованными рабо­чими, идет по пути возрождения этой самостоятельной политической силы. И сознательно или невольно — но все участники этого движения становятся агентами возрождающейся партии пролетариата. И зада­ча организованной его части не столько форсировать это движение, не столько преждевременно оформ­лять его и фиксировать, сколько действовать в направлении развития этого движения, придавать ему возможно больший размах, вовлекая в него возможно более широкие массы и энергично порывая с без­дельем подполья, с его одурманивающей обстановкой» (с. 74—75).

До сих пор подобные вопли об «одурманивающей» обстановке и подобные истери­ческие крики и призывы «порвать» с ней мы встречали только в газетах типа «Нового Времени» да разве еще в писаниях озлобленных ренегатов либерализма вроде г. Струве и К0. До сих пор сколько-нибудь порядочная, честная политическая пресса считала за правило: не нападать с известных подмостков на то, чего нельзя защищать на тех же


ПОЛЕМИЧЕСКИЕ ЗАМЕТКИ___________________________ 209

подмостках. Компания ликвидаторов, к которой принадлежат гг. Б. Богданов, Левиц­кий, Потресов и т. д., вот уже второй год успешно «преодолевает» этот устарелый де­мократический предрассудок, систематически избирая для своих призывов «энергично порвать» и т. д. именно такие и только такие подмостки, на которых ликвидаторам обеспечена по данному вопросу монополия. Нам остается только регистрировать эту «забронированную» войну с «одурманивающей обстановкой» и выставлять воителей — к позорному столбу.

Гг. Б. Богдановы, Левицкие, Потресовы совершают подтасовку, когда указывают на стремление рабочих выступать открыто и делают свой вывод о стремлении рабочих по­рвать с «одурманивающей обстановкой». Подтасовка рассчитана на то, что рассказать факты, известные этим гг. Б. Богдановым и свидетельствующие о негодовании высту­пающих открыто на разных съездах рабочих против предлагающих «порвать» интел­лигентов, мы, противники ликвидаторства, не можем. Рабочие в начале 1911 года так же энергично стремятся — к великой чести их будь сказано — к открытой политиче­ской деятельности, как стремились они к ней, например, в начале 1905 года, но ни то­гда, ни теперь рабочие против «одурманивающей обстановки» не восставали, «по­рвать» с ней не хотели и не хотят. О стремлении «энергично порвать» правильно будет говорить лишь как о стремлении ренегатствующих интеллигентов.

В самом деле, пусть читатель вдумается хорошенько в следующий факт. Группа ли­тераторов усиленно говорит — особенно с января 1910 года — о «стремлении порвать со старым» и «войти в полосу действительно открытой политической деятельно­сти». Эта группа выпустила за указанное только время свыше 20-ти номеров своих журналов («Наша Заря», «Возрождение», «Жизнь», «Дело Жизни»), не говоря об от­дельных книгах, брошюрах и статьях в журналах и газетах, не имеющих специфически ликвидаторского характера. Спрашивается, как же это могло случиться, что литерато­ры, столь энергично работавшие на публицистическом поприще и столь убежденно го­ворящие о необходимости


210__________________________ В. И. ЛЕНИН

«энергично порвать со старым» и «войти в полосу действительно открытой политиче­ской деятельности», до сих пор сами, в составе своей группы, не решились, не имели смелости «энергично порвать» со «старым» и «войти в полосу действительно открытой политической деятельности», с программой, платформой, тактикой, «энергично разры­вающими» с «одурманивающей обстановкой»??

Что это за комедия? Что это за лицемерие? Говорить о «возрождении политической силы», громить при этом «одурманивающую обстановку», требовать разрыва со ста­рым, проповедовать «действительно открытую политическую деятельность» — и в то же время никакой программой, никакой платформой, никакой тактикой, никакой орга­низацией этого старого не заменять! Отчего у наших, желающих быть марксистами, легалистов нет даже такой политической честности, как у гг. Пешехоновых и прочих публицистов «Русского Богатства»95, которые еще гораздо раньше (с 1905— 1906 г.) заговорили на тему об одурманивающей обстановке и о необходимости «войти в поло­су действительно открытой политической деятельности» и которые делали так, как го­ворили, действительно «энергично порывали со старым», действительно выступали с «открытой» программой, платформой, тактикой, организацией?

Честность в политике есть результат силы, лицемерие — результат слабости. Гг. Пешехоновы и К0 сильны среди народников и потому выступают действительно «от­крыто». Гг. Б. Богдановы, Левицкие, Потресовы и К0 слабы среди марксистов, встреча­ют на каждом шагу отпор со стороны сознательных рабочих, и потому они лицемерят, прячутся, не смеют выступить открыто с программой и тактикой «действительно от­крытой политической деятельности».

Гг. Пешехоновы и К настолько сильны среди народников, что они везут свой товар под своим собственным флагом. Гг. Б. Богдановы, Левицкие, Потресовы, Мартовы на­столько слабы среди марксистов, что они вынуждены провозить свой товар под чужим флагом. В интеллигентском журнальчике («Наша Заря») они храбрятся


ПОЛЕМИЧЕСКИЕ ЗАМЕТКИ___________________________ 211

и покрикивают: «иерархии» нет, «энергично порвать со старым», «войти в полосу дей­ствительно открытой политической деятельности». А перед рабочими наш ликвидатор поступает по пословице: «на молодца сам — овца».

Перед рабочими наши герои, восторженно поклоняющиеся «открытой политической деятельности», действуют как раз не открыто, не предлагая никакой открытой про­граммы, тактики, организации. Отсюда — мудрая дипломатия подводящего «итоги» ремесленному съезду г. Б. Богданова, который советует «не форсировать» движения к действительно открытой политической деятельности, не «оформлять его преждевре­менно». Похоже на то, что г. Б. Богданов пробовал оформлять перед рабочими свои ликвидаторские планы, да ожегся. Ренегатствующий интеллигент встретил отпор среди рабочих, которые и в своих ошибках поступают более прямо, требуют прямого ответа («порвать со старым? выступайте же открыто и честно с вашим новым!»). И г. Б. Бо­гданов, как крыловская лиса, утешает себя: зелен виноград! не надо преждевременно оформлять — со старым порвать, но порвать так, чтобы среди рабочих махать флагом этого старого, — с новым не спешить.

Вы скажете: это значит сидеть между двух стульев. Но в этом как раз и состоит сущ­ность всякого оппортунизма. В этом как раз и проявляется натура современного буржу­азного интеллигента, играющего в марксизм. Г-н Струве играл в марксизм в 1894— 1898 годах. Гг. Б. Богдановы, Левицкие, Потресовы играют в марксизм в 1908—1911 го­дах. «Экономисты» того времени и ликвидаторы наших дней — проводники одного и того же буржуазного влияния на пролетариат.

«Мысль» № 4, март 1911 г. Печатается по тексту

журнала «Мысль»


КАДЕТЫ И ОКТЯБРИСТЫ

Пресловутый «министерский кризис» и выбор нового председателя Государственной

думы дал еще и еще раз материал по вопросу о социальной природе и политическом значении кадетской и октябристской партий. Русская, с позволения сказать, либераль­ная буржуазия обрисовала себя в сотый и тысячный раз. Из ежедневных газет и из пре­дыдущего номера «Звезды» читатель знает уже, какова эта обрисовка. Подведение не­которых итогов будет, однако, не лишним, ввиду того, что наиболее распространенная у нас кадетская пресса охотно «громит» октябристов, но неохотно останавливается на итогах своего собственного поведения.

Припомним поведение партии «народной свободы» во время выборов нового пред­седателя Государственной думы. 21-го марта «Речь» спешит сообщить: «Фракция на­родной свободы постановила голосовать за М. Алексеенко, если его кандидатура будет выставлена на пост председателя Государственной думы. Если же будет выдвинута кандидатура Родзянко, то фракция будет голосовать против него». Конституционные «демократы» предлагают свои услуги «левым» октябристам. Мало того. Передовица «Речи» того же числа провозглашает Алексеенку «всеми уважаемым» и старается встать на точку зрения всей Государственной думы: если-де правые поддержат канди­датуру большинства октябристов (т. е. кандидатуру Алексеенки), то, быть может,


КАДЕТЫ И ОКТЯБРИСТЫ____________________________ 213

Государственная дума «вернется к тому единодушию», с которым встретили вначале кандидатуру Хомякова. «Это единодушие показало бы, что вся Дума в целом понимает исключительную важность момента».

Так писала «Речь». «Вся Дума в целом», не более и не менее. Почаще надо бы вспо­минать это при выборах в IV Думу!

Кадеты прекрасно знают, что правые принципиально отстаивают бесправие Думы, что националисты оправдывают и защищают Столыпина и нарушение 87-й статьи. И все же, ради одного голосования за Алексеенку, кадеты готовы забыть все и объявить единодушной «всю Думу в целом», хотя они также прекрасно знают, что рабочие депу­таты ни в каком случае «единодушием» III Думы подкупить себя не дадут, как не дали и при выборе Хомякова.

Дело ясное: рабочие депутаты и трудовики для кадетов не в счет. Без них, но с пра­выми, с Марковым 2-м и Пуришкевичем, III Дума есть «вся Дума в целом». Так выхо­дит у «Речи». И такое рассуждение ее правильно проводит грань, которую столь часто и столь многие понимали превратно: это — грань между феодалами и буржуазией (да­же самой «либеральной», т. е. кадетской) с одной стороны, и крестьянами и рабочими, т. е. демократией, с другой. Без демократии, но с правыми мы — «вся Дума в целом», говорят кадеты. Это значит, что, претендуя на звание демократов, кадеты обманывают народ. Это значит, что для кадетов феодалы и буржуазия суть «мы», а все дальнейшее не считается.

Маленький вопрос о выборе нового председателя Государственной думы еще и еще раз напомнил очень немаловажную истину, что кадеты не демократы, а либерально-умеренные буржуа, вожделеющие «единодушия» «всей» палаты зубров и октябристов. Конкуренция с октябристами — вот характер кадетской «борьбы» с ними. Кадеты бо­рются с октябристами, это несомненно. Но они борются с ними не как представители класса, не как представители более широких слоев населения, не ради смещения той старой власти, к которой


214__________________________ В. И. ЛЕНИН

приспособляются октябристы, а как их конкуренты, желающие приспособиться к той же власти, служить интересам того же класса, оберегать от требовательности более широких слоев населения (демократии вообще и пролетарской демократии в особенно­сти). Несколько иначе приспособиться к той же власти — вот чего добиваются кадеты, вот в чем сущность их политики, политики либеральных буржуа. И эта конкуренция с октябристами, борьба за их место придает особую «остроту» кадетской борьбе. Этим объясняется особая вражда правых и октябристов к кадетам, вражда особого рода: «те» (демократы) уничтожат, «эти» (кадеты) отодвинут с первого на второе место; пер­вая перспектива вызывает принципиально непримиримую войну не на живот, а на смерть; вторая перспектива вызывает местническую борьбу, состязание в интригах, со­ревнование в приемах уловления того же, землевладельческо-буржуазного, большинст­ва или снискания доверия той же старой власти.

Картина III Думы в день выборов нового председателя наглядно показала эту разни-

цу·

Кадетский регистратор событий «в парламентских кругах» продолжает восхвалять в «Речи» 23-го марта Алексеенку: «человек вполне независимый» (это — октябрист-то, смаковавший третье июня!) «и с большим чувством собственного достоинства» и т. д., и т. д.

Вот какова кадетская мерка строгой законности: не опротестовывать третьего июня и протестовать против 14-го марта. Это напоминает американскую поговорку: если вы украдете кусок хлеба, вас посадят в тюрьму, а если вы украдете железную дорогу, вас назначат сенатором.

Г-н Литовцев, ведущий в «Речи» отдел «В парламентских кругах», писал 23-го мар­та, что для левых октябристов и кадетов «добрая половина дня прошла в тревоге: а вдруг возьмет да согласится» (Родзянко, делавший вид, что он отказывается).

Как же тут не быть острой борьбе кадетов с их противниками, когда вопрос вертит­ся в такой близкой, непосредственно ощутимой для всей III Думы


КАДЕТЫ И ОКТЯБРИСТЫ____________________________ 215

плоскости: «а вдруг Родзянко возьмет да согласится»!

Родзянко взял да согласился. Картина выборов получилась такая, что правые и на­ционалисты смеялись весело, хлопали восторженно. «Левые» октябристы и кадеты молчали упорно, систематически молчали: они проиграли состязание на том поприще, на которое сами встали; они не могли радоваться; они должны были молчать. Кадеты «в виде протеста» голоснули за националиста Волконского. Демократы и только демо­краты заявили громко, прямо и ясно, что они в выборах нового председателя III Думы не участвуют, что они никакой ответственности за «всю совокупную деятельность III Думы» (слова Войлошникова) не несут.

В день выборов, в 86-м заседании Думы, на состязании конкурентов говорили только глава III Думы, Родзянко, и Булат с Войлошниковым. Остальные молчали.

Войлошников справедливо указал, от имени всех своих коллег по фракции, что каде­ты «по особенностям своей политической позиции всегда возлагали всю надежду на внутридумские комбинации», и посмеялся над ними, как над легковерными либерала­ми.

Политическая позиция кадетов и ее особенности зависят от классовой природы этой партии. Это — антидемократическая либерально-буржуазная партия. Поэтому они и «возлагают всегда всю свою надежду на внутридумские комбинации». Это верно в двояком смысле: во-первых, в смысле противоположения внутридумского вне думско­му, во-вторых, в смысле «комбинации» тех социальных элементов, тех классов, кото­рые «всю» III Думу представляют.

Только рабочие депутаты и трудовики по поводу выборов Родзянко, ознаменовав­ших победу националистов, выступили с заявлениями, рассчитанными не на «внутри-думские» комбинации, с заявлениями, характеризующими отношение демократии во­обще и пролетарской демократии в особенности, ко всей третьей Думе,


216___________________________________ В. И. ЛЕНИН

к 3-му июня, к октябристам и к кадетам вместе. Это заявление — хорошее напутствие Родзянке и всему «его» большинству, хорошее предостережение «ответственной», пе­ред третьей Думой и перед третьеиюньцами ответственной, либеральной «оппозиции» со стороны политических партий, «ответственных» перед кое-кем другим.

«Звезда» № 16, 2 апреля 1911 г. Печатается по тексту

Подпись:В. Ил ьин газеты «Звезда»


ПАМЯТИ КОММУНЫ

Сорок лет прошло со времени провозглашения Парижской Коммуны. По устано­вившемуся обычаю французский пролетариат митингами и демонстрациями почтил память деятелей революции 18 марта 1871 года; а в конце мая он снова понесет венки на могилы расстрелянных коммунаров, жертв страшной «майской недели», и на их мо­гилах снова поклянется бороться, не покладая рук, вплоть до полного торжества их идей, до полного исполнения завещанного ими дела.

Почему же пролетариат, не только французский, но и всего мира, чтит в деятелях Парижской Коммуны своих предшественников? И в чем заключается наследство Ком­муны?

Коммуна возникла стихийно, ее никто сознательно и планомерно не подготовлял. Неудачная война с Германией, мучения во время осады, безработица среди пролетариа­та и разорение среди мелкой буржуазии; негодование массы против высших классов и против начальства, проявившего полную неспособность, смутное брожение в среде ра­бочего класса, недовольного своим положением и стремившегося к иному социальному укладу; реакционный состав Национального собрания, заставлявший опасаться за судь­бу республики, — все это и многое другое соединилось для того, чтобы толкнуть па­рижское население к революции 18 марта, неожиданно передавшей власть в руки на­циональной


218__________________________ В. И. ЛЕНИН

гвардии, в руки рабочего класса и примкнувшей к нему мелкой буржуазии.

Это было невиданным в истории событием. До тех пор власть обыкновенно находи­лась в руках помещиков и капиталистов, т. е. их доверенных лиц, составлявших так на­зываемое правительство. После же революции 18 марта, когда правительство г. Тьера бежало из Парижа со своими войсками, полицией и чиновниками, — народ остался господином положения, и власть перешла к пролетариату. Но в современном обществе пролетариат, порабощенный капиталом экономически, не может господствовать поли­тически, не разбивши своих цепей, которые приковывают его к капиталу. И вот почему движение Коммуны должно было неизбежно получить социалистическую окраску, т. е. начать стремиться к ниспровержению господства буржуазии, господства капитала, к разрушению самых основ современного общественного строя.

Вначале это движение было крайне смешанным и неопределенным. К нему примк­нули и патриоты, надеявшиеся, что Коммуна возобновит войну с немцами и доведет ее до благополучного конца. Его поддержали и мелкие лавочники, которым грозило разо­рение, если не будет отсрочен платеж по векселям и уплата за квартиру (этой отсрочки правительство не хотело им дать, но зато дала Коммуна). Наконец, первое время ему отчасти сочувствовали и буржуазные республиканцы, опасавшиеся, что реакционное Национальное собрание («деревенщина», дикие помещики) восстановит монархию. Но главную роль в этом движении играли, конечно, рабочие (особенно парижские ремес­ленники), среди которых в последние годы Второй империи велась деятельная социа­листическая пропаганда и многие из которых принадлежали даже к Интернационалу97.

Только рабочие остались до конца верны Коммуне«Буржуазные республиканцы и мелкие буржуа скоро отстали от нее: одних напугал революционно-социалистический, пролетарский характер движения; другие отстали от него, когда увидели, что оно обре­чено на неминуемое поражение. Только французские проле-


ПАМЯТИ КОММУНЫ_____________________________ 219

тарии без страха и устали поддерживали свое правительство, только они сражались и умирали за него, то есть за дело освобождения рабочего класса, за лучшее будущее для всех трудящихся.

Покинутая вчерашними союзниками и никем не поддержанная, Коммуна неизбежно должна была потерпеть поражение. Вся буржуазия Франции, все помещики, биржеви­ки, фабриканты, все крупные и мелкие воры, все эксплуататоры соединились против нее. Этой буржуазной коалиции, поддержанной Бисмарком (который отпустил из не­мецкого плена 100 000 французских солдат для покорения революционного Парижа), удалось восстановить темных крестьян и мелкую провинциальную буржуазию против парижского пролетариата и окружить половину Парижа железным кольцом (вторая по­ловина была обложена немецкой армией). В некоторых крупных городах Франции (Марселе, Лионе, Сент-Этьене, Дижоне и пр.) рабочие также сделали попытки захва­тить власть, провозгласить Коммуну и пойти на выручку Парижа, но эти попытки бы­стро закончились неудачей. И Париж, первый поднявший знамя пролетарского восста­ния, предоставлен был собственным силам и обречен на верную гибель.

Для победоносной социальной революции нужна наличность, по крайней мере, двух условий: высокое развитие производительных сил и подготовленность пролетариата. Но в 1871 г. оба эти условия отсутствовали. Французский капитализм был еще мало развит, и Франция была тогда по преимуществу страной мелкой буржуазии (ремеслен­ников, крестьян, лавочников и пр.). С другой стороны, не было налицо рабочей партии, не было подготовки и долгой выучки рабочего класса, который в массе даже не совсем ясно еще представлял себе свои задачи и способы их осуществления. Не было ни серь­езной политической организации пролетариата, ни широких профессиональных союзов и кооперативных товариществ...

Но главное, чего не хватало Коммуне, так это времени, свободы оглядеться и взяться за осуществление


220__________________________ В. И. ЛЕНИН

своей программы. Не успела она приступить к делу, как засевшее в Версале правитель­ство, поддержанное всей буржуазией, открыло против Парижа военные действия. И Коммуне пришлось прежде всего подумать о самообороне. И вплоть до самого конца, наступившего 21—28 мая, ей ни о чем другом серьезно подумать не было времени.

Впрочем, несмотря на столь неблагоприятные условия, несмотря на кратковремен­ность своего существования, Коммуна успела принять несколько мер, достаточно ха­рактеризующих ее истинный смысл и цели. Коммуна заменила постоянную армию, это слепое орудие в руках господствующих классов, всеобщим вооружением народа; она провозгласила отделение церкви от государства, уничтожила бюджет культов (т. е. го­сударственное жалованье попам), придала народному образованию чисто светский ха­рактер — и этим нанесла сильный удар жандармам в рясах. В чисто социальной облас­ти она успела сделать немного, но это немногое все-таки достаточно ярко вскрывает ее характер, как народного, рабочего правительства: запрещен был ночной труд в булоч­ных; отменена система штрафов, этого узаконенного ограбления рабочих; наконец, из­дан знаменитый декрет (указ), в силу которого все фабрики, заводы и мастерские, по­кинутые или приостановленные своими хозяевами, передавались рабочим артелям для возобновления производства. И как бы для того, чтобы подчеркнуть свой характер ис­тинно-демократического, пролетарского правительства, Коммуна постановила, что вознаграждение всех чинов администрации и правительства не должно превышать нормальной рабочей платы и ни в коем случае не быть выше 6000 франков (менее 200 рублей в месяц) в год.

Все эти меры достаточно ясно говорили о том, что Коммуна составляет смертельную угрозу для старого мира, основанного на порабощении и эксплуатации. Поэтому бур­жуазное общество не могло спать спокойно, пока на парижской городской Думе разве­валось красное знамя пролетариата. И когда, наконец, организо-


ПАМЯТИ КОММУНЫ_____________________________ 221

ванной правительственной силе удалось взять верх над плохо организованной силой революции, бонапартовские генералы, побитые немцами и храбрые против побежден­ных земляков, эти французские Ренненкампфы и Меллер-Закомельские устроили такую резню, какой Париж еще не видал. Около 30 000 парижан было убито озверевшей сол­датчиной, около 45 000 арестовано и многие из них впоследствии казнены, тысячи со­сланы на каторгу и на поселение. В общем, Париж потерял около 100 000 сынов, в том числе лучших рабочих всех профессий.

Буржуазия была довольна. «Теперь с социализмом покончено надолго!», — говорил ее вождь, кровожадный карлик Тьер после кровавой бани, которую он со своими гене­ралами задал парижскому пролетариату. Но напрасно каркали эти буржуазные вороны. Через каких-нибудь шесть лет после подавления Коммуны, когда многие борцы ее еще томились на каторге и в ссылке, во Франции уже начиналось новое рабочее движение. Новое социалистическое поколение, обогащенное опытом своих предшественников, но отнюдь не обескураженное их поражением, подхватило знамя, выпавшее из рук борцов Коммуны, и понесло его уверенно и смело вперед при кликах: «да здравствует соци­альная революция! да здравствует Коммуна!». А еще через пару-другую лет новая ра­бочая партия и поднятая ею в стране агитация заставила господствующие классы от­пустить на свободу пленных коммунаров, еще оставшихся в руках правительства.

Память борцов Коммуны чтится не только французскими рабочими, но и пролета­риатом всего мира. Ибо Коммуна боролась не за какую-нибудь местную или узкона­циональную задачу, а за освобождение всего трудящегося человечества, всех унижен­ных и оскорбленных. Как передовой боец за социальную революцию, Коммуна сниска­ла симпатии всюду, где страдает и борется пролетариат. Картина ее жизни и смерти, вид рабочего правительства, захватившего и державшего в своих руках в течение свы­ше двух месяцев столицу мира, зрелище геройской борьбы пролетариата


222__________________________ В. И. ЛЕНИН

и его страдания после поражения, — все это подняло дух миллионов рабочих, возбуди­ло их надежды и привлекло их симпатии на сторону социализма. Гром парижских пу­шек разбудил спавшие глубоким сном самые отсталые слои пролетариата и всюду дал толчок к усилению революционно-социалистической пропаганды. Вот почему дело Коммуны не умерло; оно до сих пор живет в каждом из нас.

Дело Коммуны — это дело социальной революции, дело полного политического и экономического освобождения трудящихся, это дело всесветного пролетариата. И в этом смысле оно бессмертно.

«Рабочая Газета» № 45, Печатается по тексту

15 (28) апреля 1911 г. «Рабочей Газеты»


О ЗНАЧЕНИИ КРИЗИСА

Пресловутый министерский и политический кризис, о котором столько писали и пишут газеты, поднимает более глубокие вопросы, чем думают шумящие всего более либералы. Говорят: кризис ставит вопрос о нарушении конституции. На самом же деле кризис ставит вопрос о неправильном представлении октябристов и кадетов относи­тельно конституции, о коренном заблуждении обеих партий на этот счет. Чем шире распространяется это заблуждение, тем настойчивее необходимо разъяснять его. Чем больше стараются кадеты под шумок своих обвинений октябризма провести непра­вильные идеи о «конституционном» будто бы характере кризиса, общие октябристам и кадетам, тем важнее выяснять эту вскрывшуюся теперь общность.

Припомним недавние рассуждения «Речи» и «Русских Ведомостей» о лозунге выбо­ров в IV Думу. За конституцию или против нее — так встанет и стоит уже вопрос, уве­ряли оба главных кадетских органа.

Посмотрите теперь на рассуждения октябристов. Вот характерная статья г. Громобоя в «Голосе Москвы» (от 30 марта): «Разрытый муравейник». Октябристский публицист убеждает тех, добросовестных, по его мнению, защитников г. Столыпина, которых «пу­гает переход в оппозицию», доказывая, что они «делают ошибочные шаги». «Для кон­ституционалистов, — восклицает г. Громобой, — грех нарушения конституции на­столько


224__________________________ В. И. ЛЕНИН

тяжек, что никакие другие гири не перетянут его». Что можно сказать по существу? спрашивает г. Громобой и отвечает:

«Опять кремневое ружье, национализм, волевые импульсы, государственная необходимость? увы, все это уже слышали, слышали и обещания, не оправдавшиеся затем».

Политика Столыпина была для октябристов заманчивым (как и для писателей из «Вех», всего глубже понявших и всего ярче выразивших дух кадетизма) «обещанием». «Обещание», по признанию октябристов, не оправдалось.

Что это значит?

Па самом деле политика Столыпина была не обещанием, а политической и экономи­ческой реальностью последнего четырехлетия (если не пятилетия) русской жизни. И 3 июня 1907 года и 9 ноября 1906 (14 июня 1910 г.) — не обещания, а реальности. Орга­низованные в национальном масштабе представители дворянского крупного землевла­дения и верхов торгово-промышленного капитала проводили, осуществляли эту реаль­ность. И если теперь голос октябристского, московского (а, значит, и всероссийского) капитала говорит: «не оправдалось», то этим подводится итог определенной полосе по­литической истории, определенной системе попыток «оправдать» требования эпохи, требования капиталистического развития России посредством III Государственной ду­мы, посредством столыпинской аграрной политики и так далее. Со всей добросовест­ностью, со всем усердием, не щадя живота, не щадя даже мошны, октябристский капи­тал помогал этим попыткам и теперь вынужден признать: не оправдалось.

Значит, дело вовсе не в нарушении обещаний, не в «нарушении конституции», — ибо смешно отрывать 14-ое марта 1911 года от 3-го июня 1907 года, — а в неисполни­мости требований эпохи путем того, что октябристы и кадеты называют «конституци­ей».

Неисполнимы эти требования времени путем «конституции», дававшей большинст­во кадетам (I и II Думы),


О ЗНАЧЕНИИ КРИЗИСА_____________________________ 225

неисполнимы путем «конституции», сделавшей решающею партию октябристов (III Дума). И когда октябристы теперь говорят: «не оправдалось», то значение этого при­знания, значение вынудившего это признание кризиса состоит в сугубом, повторном, окончательном крахе конституционных иллюзий и кадетизма, и октябризма.

Поделиться:





Воспользуйтесь поиском по сайту:



©2015 - 2024 megalektsii.ru Все авторские права принадлежат авторам лекционных материалов. Обратная связь с нами...