Главная | Обратная связь
МегаЛекции

Эхо восточных иллюзий в современном мире





Многие скажут: это всё в прошлом, нынешнее молодое поколение не верит ни в Христа[392], ни в советские мифы. Внешне это выглядит примерно так. Но мифологизированное религиозным и светским периодами мировоззрение людей никуда не делось. Поскольку же со второй половины XX века мы живём в новом информационном состоянии (изменилось соотношение эталонных частот биологического и социального времени), то к началу XXI века давление социальной среды на людей стало таково, что те самые жизненные личностные ритуалы, которые ещё недавно навязывались государственной системой и были общими, стали совсем «добровольными» и частными, “атомизировавшими” общество в некое подобие светского политеизма. Каждый из толпы как бы «добровольно» выбирает себе понравившийся ему культ (в настоящее время таковых — множество и они размножаются в темпе соответствующем частоте изменения базовых прикладных технологий) и какое-то время живёт мифом этого культа, поддерживая соответствующий эгрегор. Затем интересы могут «добровольно» измениться и культ будет поддерживаться другой[393].

Но при этом все культы (их сборка в единое целое — единую сложнейшую ритуальную систему светских «ценностей») управляются через средства массовой информации (СМИ). В СМИ в целом проводится целенаправленная политика по поддержке в современном обществе всего спектра культовых интересов — но таких интересов, которые уводили бы толпу от вопросов всеобщей справедливости вообще подальше на частные интересы. Задача современных СМИ и их хозяев — держать сознание толпы в постоянном интересе увлечения чем-либо[394], чтобы эта толпа ни в коем случае не осталась наедине со своей совестью, вне зоны действия СМИ и Интернета[395]. Если захват психики людей СМИ «пожизненный», то задумываться о смысле жизни и о вопросе «справедливости» времени и возможности не остаётся. Так «множеством интересов», предоставляемых хозяевами текущего политического обеспечения, “живёт” большинство толпарей в современном западном мире.



Вышеизложенный принцип современного личностного “атомизированного” мифотворчества создаёт иллюзию полной свободы у многих граждан[396] — особенно у тех, кто не стеснён в материальных средствах. Но как мы уже говорили выше, у всего необъятного спектра «возможностей», «интересов» и «занятий» есть хозяева, которые следят за концептуальным соответствием всего спектра, транслируемого через СМИ[397]. Концепция, проводимая всем спектром СМИ — библейская — современная разновидность библейского программного обеспечения с теми же старыми целями[398]. Видимость (иллюзия) полной свободы обеспечивается множеством создаваемых и доступных возможностей современного толпаря (особенно это свойственно большим городам) «заниматься тем, что ему нравится».

Необъятность с позиции личностного сознания даже малой части современного спектра возможностей масскультуры создаёт иллюзию божественности[399] тех, кто стоит за современными достояниями технократии со всеми её «удобствами». Это обусловлено тем, что в психике каждого от рождения существует бессознательное ощущение того, что Бог обладает неограниченными возможностями и бессознательная тяга к Богу, дающего настоящую свободу. Но масскультура такова, что она издревле отлучает людей от осознанной религии веры Богу, ориентируя психику людей на всевозможные ритуалы-имитации возможностей Бога. Просто в настоящее время эта имитация приняла формы, соответствующие этапу технократического “развития” общества.

В общем, ритуальная сторона имитации свободы для толпы соблюдена достаточно умело и «в ногу со временем». Однако, современная имитация, обеспечивающая толпе иллюзию свободы, не может обеспечить имитацию справедливости, которую при капиталистах (и ранее во времена феодализма и даже древнего рабовладения) обеспечивала доктрина посмертного воздаяния, напрямую вытекающая из логики восточного дуализма. Как с этим быть?

Пока можно говорить о двух способах, которые пробуются в настоящее время одновременно. Первый: извращение нормальной генетики толпы до невозможности восстановления (через алкоголь, табак, наркотики, другие психотропы, генную инженерию и прочие виды оружия геноцида)[400]. В этом случае толпа будет генетически (и соответственно психически) непригодна установить связь с Богом — перейти к религии веры Богу от всяческой имитационной ритуальщины. Второй: возвращение к опыту прошлых временных успехов в деле имитации справедливости: это “христианство” и советский «патриотический» опыт иллюзий посмертного воздаяния. Ничего другого не придумано.

“Христианский” опыт берёт верх по причине нравственной деградации большой части общества[401] (вслед за тунеядствующей «духовной» интеллигенцией и по её культурному примеру, распространяемому СМИ), которое с каждым входящим в жизнь поколением всё меньше желает трудиться на благо Родины[402].

Но остаётся ещё достаточно широкая прослойка “социалистов” и «патриотов» (которые воспитывают в своём духе молодёжь: да и некоторая часть молодёжи сама попадает под эгрегор “социалистической” доктрины якобы справедливости), которым специально оставлен «вечно живой» Ленин в Мавзолее: на всякий случай и для удовлетворения духовного спроса этих приверженцев недалёкого прошлого по принципу, любая имитация справедливости хороша.

Поскольку довести российскую толпу до полной (безвозвратной) деградации и демографического вымирания (точки демографического невозврата)[403] пока не удалось, можно увидеть в СМИ переход к ориентации на библейское православие[404]. Можно заметить, как всё больше в СМИ показывают церковь с позиций высшей духовной власти — это и есть основное средство хозяев толпо-“элитарной” пирамиды, которое они пока предпочли как средство высшей идейно-религиозной сборки всех “атомизированных” современных культов (и соответствующих им людишек) в единую духовную иерархию по опыту прошлого, но с поправкой на современные особенности сборки. Уже очень многие современные культы масскультуры замкнуты на авторитет церкви[405]. Этим хозяева современного глобального проекта пока заполнили духовную нишу стремления людей к справедливости. В загашнике светская “справедливость”, сценарий которой заглох в конце XX века во многом из-за «природной» трусости, безволия и нежелания трудиться “русской” либеральной интеллигенции.

Теперь можно вернуться к роли “русской” либеральной интеллигенции, раз уж мы вернулись к разговору о возвращении православия в Россию. Как мы уже говорили, “русская” либеральная интеллигенция ещё со времён царской России не была приучена к созидательному труду в сфере материального производства. Мало того, она шарахалась (и шарахается до сих пор) от одной мысли, что ей придётся трудиться на «не престижных» должностях в качестве работников производительной сферы. В общем, работников сферы «духовной» интеллигенции можно назвать “элитарными” паразитами на теле народа[406].

Поэтому “русским” либералам православие было удобно — тем, что при его духовном обеспечении от них не требовалось трудиться: достаточно было поддерживать церковь своим творчеством и “справедливое” посмертное воздаяние было обеспечено, также, как и определённая свобода и «гонорар». Но либералу всегда мало свободы, тем более что он сам не знает чего хочет (то ли севрюжины с хреном, то ли Конституции…), стремясь за «новеньким» (вдруг чего и выйдет более выгодного и интересного). Так часть либералов поддержали революцию (но не Октябрьскую, а февральскую) в 1917 году. А потом революционный процесс уже пошёл вне их воли. Многим пришлось уехать, многие закончили жизнь трибуналом. Но вот при новой власти (в стране Советов) стала расти прослойка «духовных» интеллигентов нового поколения. Они воспевали уже не церковь, а советскую власть, поддерживали революционные мифы, трудились (на культурном, духовном фонте), распространяя в массы советское эхо древнего мифа о посмертном воздаянии (“справедливости”).

Естественно, что либерала не устраивали жесткие рамки советских мифов и цензуры, тем более что приходилось работать на благо СССР (особенно при Сталине), а добросовестно трудиться на укрепление государства духовная “элита” не привыкла[407]. Но до смерти И.В.Сталина они даже и не рыпались в поисках чего-то другого. Было страшно за свою шкуру: такая уж она трусливая по “природе”, эта “элита”. Но после хрущёвской “оттепели” либералы стали поднимать голову, активизировав свой творческий поиск. Кроме западных ценностей и возвращения к православию они ничего не сотворили.

Другое дело трудящийся в сфере материального производства народ-толпа. Дело в том, что большинство либералов-интеллигентов уже в первые десятилетия советской власти познали двойные стандарты “социализма” и, поддерживая власть и мифы, сами (в подавляющем большинстве) не верили в “социалистическую” доктрину “справедливости”[408], которую они же и внедряли в жизнь трудящихся. Но сами трудящиеся в подавляющем большинстве верили в “социалистическую” справедливость, замкнутую на эхо библейско-зороастрийского мифа о посмертном воздаянии. “Элита” судила по своей нравственности, а народ, будучи гораздо благонравнее “элиты”, понимал справедливость по-своему.

Поэтому «духовная» интеллигенция-“элита”, развращённая тунеядством и западными ценностями (особенно в после сталинский период — в период “застоя”)[409] прекрасно понимала, что никакого посмертного воздаяния от “социализма” ждать не стоит. А значит после смерти — полное забвение — даже если и случиться прославиться при жизни[410] «службой трудовому народу».

К моменту объявления «перестройки» (1985 год) «духовная» интеллигенция так постаралась на поприще разложения социалистического строя, что трудящиеся массы уже не только ощущали, но и знали о двойных стандартах “социалистической” высшей “элиты”[411]. Последнее стало решающим фактором отказа большинства от честного труда (вместе с имитацией посмертного героизма, как эха посмертного воздаяния) на “элитную” верхушку. Русский народ-толпа не желали трудиться не на благо Родины, общества — а на “элиту”. К тому же большая часть толпы уже была заражена “элитным” тунеядством от субкультуры либералов. Всё это открыло путь возврату православия.

Но при всём этом не надо забывать, что в духовном наследии интеллигенции и толпы осталось “христианство” (прошло всего три-четыре поколения, как его не стало на уровне государства). «Духовная» интеллигенция в своём большинстве задолго до 1985 года тайно тянулась ко временам православия, память об удобствах которого не отпускала психику неустойчивых либералов. И вот, как только в Россию вернули духовную власть церкви, либералы в своём большинстве ухватились за такую возможность опять обрести пожизненный и посмертный покой в лоне церкви.

Мы начали разговор о «духовной» интеллигенции и о народе-толпе, следующей культурным ценностям, которые эта интеллигенция опускает «вниз», с вопроса, «о чём тосковали либералы в период “социализма”?». И получили на него ответ: о доктрине церковной “справедливости”, которую они обрели вместе с возвращением православия, духовно вернув российское общество вспять[412].

Напомним, что бессознательную тоску по церковной доктрине посмертного воздаяния (согласно которой попасть в рай можно не трудившись вообще, а лишь следуя всем рекомендациям церкви) наиболее кратко за «духовную» интеллигенцию времён “социализма”выразил Б.Окуджава в песне таможенника Верещагина: Не везёт мне в смерти.

Культуру обязательного воцерковления «духовная» интеллигенция, как и положено по статусу «культурной мафии», передаёт в высший эшелон “элиты” и в толпу. Высшей “элите” это подходит, поскольку она всегда грешна (а грехи в церкви отпускают за плату) и не трудится в сфере материального производства, а толпа, которая тоже всё меньше желает трудиться (видя несправедливость этого мира) подтягивается к церкви, пытаясь хоть как-то приобщиться к посмертной “справедливости”.

Теперь, после возвращения в лоно православия, вся “элита” (за малым исключением) получила возможность пребывания в иллюзии «везения в смерти». Но Павел Верещагин из «Белого солнца пустыни» продолжает припев дальше: «Не везёт мне в смерти — повезёт в любви». Что этим продолжением имеет в виду «духовная» интеллигенция?

Ответ нужно искать, рассматривая всю песню целиком. Про любовь Верещагин поёт следующее: «Ваше благородие, госпожа чужбина. Жарко обнимала ты, да только не любила. В ласковые сети, постой, не лови! Не везёт мне в смерти — повезёт в любви!».

Только в Русской цивилизации тосковать по русской религии (это беззаветная и внеконфессиональная вера Богу) может даже отпетый либерал-интеллигент[413]. Притом такая тоска появилась лишь после снятия церковного гнёта со всего русского народа — тогда, когда интеллигенция почувствовала «невезение в смерти» (библейская концепция), она же стала тосковать по «везению в любви» (Русская концепция). Но интеллигенция злонравна и по своему злонравию эта интеллигентская тоска — так непознанной тоской и осталась…

Если везение-невезение в смерти это — зороастрийско-“христиансткие” иллюзии посмертной справедливости, то второе (везение-невезение[414] в любви) вполне может означать Любовь (с большой буквы), которой больше всех сопричастны Русские люди, потому что Русскость это Всечеловечность, истинная земная (а не посмертная) справедливость. Скорее всего, только Русская цивилизация в период с какого-то момента I тысячелетия до н.э. по 4-5 века н.э. (то есть, около 1000 лет) жила самым справедливым жизнестроем из всех региональных цивилизаций. И это Русское духовное наследие — тоже является духовным наследием всех, кто попадает под «географию» Русской цивилизации — в том числе и «духовной» интеллигенции. К тому же известно, что Бог есть Любовь.

Снятие церковного духовного гнёта на период около 70 лет (с 1917 по 1991 гг.) благотворно сказалось даже на психике самой продажной и верноподданной любым хозяевам[415] российской прослойки — «духовной» интеллигенции. Именно в этот период зародилась формула будущего, примерно такой направленности: «В смерти[416] не следует искать везения — везение нужно искать при жизни у Бога, обретая Его Любовь[417]». Чего можно говорить о простых тружениках, они тоже тогда активно познавали суть этой формулировки.

«Ласковые сети» религиозной системы, завезённой на Русь с «чужбины», давали и дают человеку лишь иллюзию прижизненного успокоения и умиротворения — нечто вроде религиозного самоуспокоения посмертного воздаяния: мол в жизни нет справедливости, а я к ней стремлюсь, значить я получу её с помощью церкви, приобщившись к чужбинной верено не обеспечивают постоянного пребывания человека в чувстве всеобщей Любви (к чему бессознательно тянутся все люди). Последнее может обеспечить лишь Бог, помогая человеку в его объективно праведных мыслях и делах и, соответственно, везением.

Раз уж разговор вернулся к знаменитой песне Павла Верещагина, то следует отметить, что в её куплетах отразилось мифологизированное сознание (и бессознательное — даже в большей мере) «духовной» интеллигенции:видимо эта психическая мифологизация вошла в генетику “элиты” и воспроизводится среди тех людей, кто попадает под “элитный” эгрегор.

Песня начинается куплетом про удачу, а заканчивается куплетом про победу. Эти обе функции в зороастризме были приписаны Митре“Богу”, приносящему удачу и победу. Мало того, в древнеиранском, древнегреческом и римском политеизмах было принято распределение “обязанностей” между богами (которых считали “господами” над людьми[418]: отсюда и «госпожа удача», «победа» и другие)[419] по особенностям пантеона: были боги и богини победы, любви, удачи, смерти … и тому подобные[420].

Про разлуку Павел Верещагин поёт следующее: «Ваше благородие, госпожа разлука. Мы с тобой родня давно, вот какая штука. Письмецо в конверте, погоди, не рви! Не везёт мне в смерти — повезёт в любви!». Речь идёт о «разлуке» между библейской культурой и Русской культурой, чувство которой (чувство разлуки) разрывает психику верующих людей, живущих в России[421]. Но при всяческом напоминании о Боге истинном, через Язык Жизни или через других людей верующий “христианин” как правило шарахается в сторону церкви, наиболее понятной ему и доступной его безвольной натуре (не надо трудиться над своей психикой — достаточно обрести покой на исповеди у батюшки) — разрывая очередное “письмецо в конверте” от Бога.

Заключение

Образ Бога, вошедший во все рассмотренные нами главные «мировые» религиозные системы (иудаизм, “христианство”, ислам)[422] сформировался на базе логики восточного дуализма, механизм возникновения которой описан нами в разделе «Древнейшие истоки восточного дуализма». Первоначально было принято разделение на «Добрых» и «Злых» Духов-“Богов”, а затем стал выделяться единый “Бог”, которому противопоставлялись силы «Зла». Идея длительной борьбы этого “Бога” с силами «Зла» в надмирном пространстве (пока существует настоящая цивилизация) до победы «Добра», которое должно произойти через «конец света» и «Страшный Суд» — была перенесена из восточного дуализма на “образ” единого Бога. Так во многих религиозных системах Бог приобрёл приписанные ему качества «борца со злом».

Одновременно с этим в древних крупных цивилизациях (начиная от зороастрийской) складывались субъективно выстроенные людьми системы нравственного характера[423] — что есть «Добро», а что «Зло». Избранная в древности людьми система нравственных стереотипов закреплялась религиозными канонами и становилась догмой, которая переносилась на образ Бога. Так “Бог” обрёл многие качества, которые были лишь людскими иллюзиями, возможными к появлению лишь на древних этапах развития общества. Эти качества “Бога” вошли в религиозные эгрегоры, после чего ложный образ Бога стал поддерживаться на уровне духовного наследия.

Первой крупной иллюзией, которая вошла во многие религиозные системы как одна из главных характеристик Бога, является — карательная функция Бога, якобы вмешивающегося своим «гневом» в земную жизнь людей и целых цивилизаций, которые упорствуют в поддержке «Зла». Такие карательные меры — якобы Свыше — в отношении живущих людей, можно увидеть во всех известных «Священных писаниях» — начиная от Авесты и заканчивая Кораном.

На этапе естественного становления первых крупных национально-государственных цивилизаций (при переходе от первобытно-общинного строя к рабовладельческому) возникла необходимость создания иллюзии религиозной справедливости — поскольку высшие сословия желали устойчивости управления рабами, а низшие сословия (рабы) стремились отыскать справедливость, которой не было в земной жизни. Религиозная иллюзия посмертной “справедливости” возникла на базе того же древнего мировоззрения, откуда появилась и уверенность в карательной функции “Бога” — из мировоззрения восточного дуализма.

Второй крупной иллюзией, которая стала достоянием множества религиозных систем, как одной из главных целей Бога является — воздаятельная функция “Бога”, якобы расправляющегося с душами «грешников» (в аду) после их смерти и поощряющая души «праведников» (в раю) тоже после их смерти. Эта иллюзия (восточная тонкость) родилась при переходе к рабовладельческому строю, и закрепилась, дабы рабы даже не думали искать справедливость при жизни.

Но сами эти две крупнейшие иллюзии были следствием определённого психического развития людей, развития их первобытных мировоззрения и нравственности которое стало осознанно выражаться, самое позднее, на рубеже II — I тысячелетий до н.э. Это мировоззрение и нравственность мы условно назвали восточным дуализмом. В определённый момент развития, люди объявили поддающиеся своему управлению объекты сферой владения «добрых» богов, а неподдающиеся — «злых». Это был способ объяснения самим себе, почему одни явления и объекты поддаются волевому управлению, а другие не поддаются. Так возник пресловутый «восточный дуализм». Нетрудно догадаться, что разделение явлений, “богов” и других вполне материальных объектов на «добрых-злых» соответствовало уровню мировоззрения общества людей, в котором господствовал животный тип строя психики. Также нетрудно догадаться, что обществу с господством нечеловечных типов психики (с преобладанием животного, даже можно сказать «звериного» типа психики) и соответствующей этому типу психики нравственности и мировоззрению (с крайне ограниченным миропониманием) — Бог в Своей Мhре-Предопределении никак не мог предоставить людям власть (не то что неограниченную власть, но даже и ограниченную) над всеми вожделенными ими явлениями и выбранными ими объектами управления.

Люди же, стремясь всё к большей и большей земной власти над всеми выбранными ими объектами, но не получающие эту власть от Бога, объявили всё что им не подчиняется и якобы вредит — «плохим» и «злым». А для того, чтобы объяснить самим же себе свои же психические слабости (соответствующие этапу развития) — люди решили, что им вредят боги и духи, которые гораздо сильнее самих людей. Конечно последнее объяснение было “философски”-мировоззренчески принято людьми бессознательно — по их слабости признаться самим себе в психической незрелости (для чего нужно было многое понять), и, конечно же, непониманию истинной логики взаимоотношений Бога с Его тварями.

После этого люди объявили всё, что не поддаётся их волевому воздействию, «злом» чем было обусловлено желание древних верующих и их “жрецов” — отгородиться «зомбирующими» программами (в первую очередь вошедшими в зороастризм) веры, обычаями и сопряжённой с этим магией от неприятных воздействий на них Языка Жизни, приписывая при этом неприятные воздействия злым духам, а не своему собственному несовершенству. Главный источник такого мировоззренческого подхода к трудностям Жизни — слабость и несовершенство психики древних людей индоиранского Востока (по отношению к идеалу Человечности) и одновременно с этим их амбициозность, честолюбие, связанные с желанием расширить границы властных возможностей, а также, историческая необходимость создания первых государственных образований (чисто социальная проблема).

Впоследствии (исторически позже зороастризма) такого рода желание списать все жизненные неприятности на выдуманные «сверхъестественные» силы (а в монотеизме — на Бога), или на других людей, на иноверцев… — вошло во многие религиозные системы (библейскую, ислам и другие). В общем, извечное желание переложить ответственность за свои мысли и поступки на кого-то другого — было и остаётся “естественным” приложением психической незрелости людей с глубокой древности. Только приписывание своих “неприятностей” богам и духам возвышало людей в их же собственных глазах: ведь дух считался сильнее любого человека. Но одновременно с этим люди “расписывались” в своей же слабости мировоззренчески одолеть “злые” эгрегоры-духи, которых они же сами и породили, а вера, “консервирующая” людской духовный прогресс (на стадии её религиозного оформления) только “помогала” им оставаться и дальше наедине со своими слабостями. Эта психическая особенность сохраняется и до наших дней у большинства людей и является своеобразным жизненным «тестом» на психическое совершенство (относительно идеала Человечности).

 

Длительное воздействие главных «мировых» религиозных систем на людей, рождающихся и умирающих из поколения в поколение под «Духом» этих религий — способствовало подстройке людского генетического аппарата под нравственно-мировоззренческие “ценности”, свойственные этапу перехода общества от первобытного к рабовладельческому. Поэтому помимо консервации религиозных иллюзий уровня «Духа»-эгрегора (поддерживаемого культурой общества), эти иллюзии вошли в генетику целых цивилизаций, которая, как известно, предается в виде врождённых автоматизмов «само собой разумения».

В результате двойного многотысячелетнего закрепления (генетика + культура) религиозных иллюзий в глубинных бессознательных уровнях психики подавляющего большинства людей как Западной, так и Восточной цивилизаций — переубеждать их, указывая на их же религиозные иллюзии, как правило, бесполезно. Причём это касается не только сословия рабов, но и “элиты”: и те и другие существуют прошлыми мировоззренческими стереотипами. Поскольку и рабы и “элита” с глубокой древности отгородились от Языка Жизни разделением явлений на «Добрые» и «Злые», а на эгрегориальном и генетическом уровнях такое разделение взаимно закреплено — то любое предложение извне (будь то обращение кого-либо из людей, или Язык Жизни в других его проявлениях) об отступлении от их мировоззрения автоматически объявляется «Злом» и в психике верующего “неприятная” информация натыкается на «барьер отчуждения», после чего верующий старается разными способами уйти от “неприятного” явления или разговора. К сожалению, те живущие ныне поколения, детство которых прошло под влиянием подобных религиозных или светских идеологических систем в своём большинстве бессознательно не приемлют предлагаемой им религиозной альтернативы. Поэтому основная нагрузка по выправлению древних мировоззренческих изъянов в современном обществе должна быть приложена в сфере воспитания вновь входящих в жизнь поколений. Благо Язык Жизни в современном быстро меняющемся мире этому способствует, как никогда.

Но и упорствующей пастве, пастырям, просто тем, чья психика сложилась «как и у всех» в период “социализма”, следует помнить, что их психическая приверженность древним религиозным и светским иллюзиям — свидетельство об их психической незрелости и трусости перед Жизнью, а также следствие внутренне неудовлетворённого честолюбия и/или властолюбия, в общем верные признаки нечеловечного типа строя психики.

Все, кто пытается списать любые свои жизненные неудачи, катастрофы или просто проблемы на других людей (объявив их «злыми»), на Бога, либо на Сатану (его библейские разновидности и помощников)[424] — пребывают в нечеловечном типе строя психики и их мировоззрение и нравственность сформировались под воздействием духа и культуры, источником которой является восточный дуализм. Мало того такие люди — трусливы по своей внутренней психической сути, но зачастую амбициозны и честолюбивы, поскольку их страх перед Жизнью спрятан за эгрегориальными и психическими барьерами, за которыми якобы начинается недоступное их вожделениям «зло», якобы приносящее им “неприятности”. В реальности психика таких людей ущербна вследствие их невозможности выйти за пределы своих религиозно-нравственных представлений (за эгрегориальные и психологические барьеры), чтобы не пугаться общения с Жизнью и людьми (объявленными ими когда-то «плохими»).

Каждому человеку от рождения в его судьбе Свыше предлагается преодолеть конкретный спектр жизненных трудностей — для того, чтобы с помощью преодоления этих трудностей человек смог изменить себя, свою психику и воздействовал бы на окружающих его людей в процессе преодоления этих трудностей и после их преодоления[425]. Ясно, что такие взаимодействия людей друг с другом являются обоюдными проявлениям Языка Жизни, направленными Свыше каждому человеку — через других людей.

 

Трудности, предложенные к преодолению Свыше — это жизненно-нравственная нагрузка на каждого человека лично, учтённая в его судьбе и дающаяся персонально в соответствии с объективно возможными врождёнными качествами, полностью известными лишь Богу. Человек может самостоятельно выявить эти качества и соответственно выявить предложенную ему Свыше жизненно-нравственную нагрузку — лишь будучи отзывчив к Языку Жизни, а значит и к призывам Бога. Соответственно жизненно-нравственная нагрузка по преодолению трудностей непосредственно связана с духовным преображением прежде всего себя самого, а затем — с оказанием посильного (иного Бог не предлагает) влияния на окружающую среду, в первую очередь социальную. Для каждой души предлагается своя жизненная нагрузка: в диапазоне от нагрузки большинства «нормальных» людей до нагрузки потенциального «пророка». То есть, нагрузка «пророка» — это всего лишь личностное предложение конкретному человеку Свыше, по значимости для Бога — такое же, как и предложение любому другому человеку. Только в потенциальные «пророки» попадают люди, выделяющиеся из «нормальности» остального общества своим продвинутым в будущее врождённым и/либо приобретённым в жизни добронравием. Поэтому выполнение или невыполнение своей персональной нагрузки кем-то из простых «нормальных» людей и «пророком» — оценивается Свыше одинаково — как выполнение либо невыполнение конкретных личностных предложений, но последние (предложения) всегда соответствуют объективным возможностям людей, которые разные от рождения.

Именно поэтому должности «пророка» у Бога не предусмотрено, и «пророки» не выделяются самим Богом как «любимцы Бога». То есть общепринятое представление, как в религиозной, так и в социальной среде о «любимцах Бога» — не соответствует объективной реальности. Бог относится одинаково с Любовью как к самому падшему (тому, кто не смог пройти свой жизненный путь согласно наилучшему предложению Свыше), так и к «пророку», которым самоназвался тот или иной человек (либо его назвали так окружающие люди за выдающиеся высказывания) и который полностью выполнил предложенное ему лично в судьбе. Но текущее в земной жизни отношение Свыше к любому человеку выражается в его жизненном пути (в Языке Жизни) как поддержка (вплоть до обеспечения полной безопасности в любой ситуации) либо не поддержка (вплоть до разрешения на пресечение жизненного пути) той или иной деятельности на Земле.

И с «пророка» и с «простого» человека спрашивается Свыше лишь то, что предлагается лично: относительная духовная нагрузка, конечно же, больше на «пророке», и предложения по “качеству” духовности — к нему несомненно больше. Но в то же время, возможность стать «пророками» (жрецами) предоставлена всем людям, даже тем, кто не имел от рождения объективных нравственных качеств: Любовь Бога и запредельный труд (в смысле преодоления всех негативных врождённых нравственных пороков, доставшихся по наследству — трудом над собой, кажущимся человеку «за пределами его возможностей») могут обеспечить духовное совершенство стремящемуся к этому человеку — было бы желание и воля к преодолению трудностей. Именно поэтому высшая потенциальная граница совершенства в судьбе каждого — бесконечна, как и возможности Бога — в этом ещё одно проявление Любви Бога, одинаковой для всех.

 

По отношению к человеку те трудности, которые Бог предлагает преодолеть в жизни — являются вкладом в общее дело преображения культуры на Земле, который каждому предложено внести в конкретный жизненный период и в ограниченном спектре, полностью известном только Богу. В совокупности из всех таких индивидуальных предложений Свыше (из множества судеб) складывается общее предложение Свыше людям Земли — о преодолении всего спектра трудностей (которые сами по себе отражают весь спектр недоразвития людей, известный только Богу, а их полное преодоление означало бы исправление изъянов недоразвития).

Соответственно весь спектр личностных предложений Свыше о преодолении жизненных трудностей какого-либо народа является предложением Свыше этому народу — изменить свою нравственность и культуру под воздействием объективного спектра трудностей в конкретный исторический период времени. То есть — это предложение по изменению культуры народа, как духовной, так и вещественной. А само предложение можно назвать частью «судьбы народа», предложенной Свыше в отношении конкретного исторического периода. Из таких хронологически следующих друг за другом частей — складывается общая «судьба народа».

Ясно, что уклонение от преодоления трудностей как личностью, так и народом (а из народов складывается вся цивилизация) — является уклонением от судьбы и прижизненным саботажем в отношении Добрых предложений Свыше. Поскольку Бог может только Любить, то и предложения (личностные и коллективные) представляют собой объективное Добро, которое не навязывается к исполнению, а с его помощью люди проверяются на духовное соответствие текущему этапу развития по Божией Мhре.

Добрые предложения Свыше, выражающиеся в зачастую психически “неприятных” для личности призывах к преодолению личностного спектра жизненных трудностей — воспринимаются слабыми и безвольными людьми как насилие над их личностью, которая якобы от рождения получила какой-то ущерб для ведения «нормальной» (как все) жизни. Не найдя в себе силы начать анализировать предложения Свыше (будучи «духовно нищей») своей личностной судьбе, и определив эти предложения как «неприемлемые трудности» — личность ищет «религиозной» защиты от Божиего Добра. И находит эту защиту в духовной и структурной среде традиционных церквей[426], которые поддерживают немощных и безвольных людей, подсовывая им примитивную имитацию «трудностей».

“Трудности”, которые предлагают людям церкви — являются по сути проблемами церковных корпораций, которые люди берутся помогать решать, бросая себя на произвол церковной “судьбы”, и уклоняясь от судьбы Божией[427]. Так церкви приостанавливают предложенный Свыше духовный прогресс, заводя людей всё дальше в жизненные тупики. Так церкви добавляют трудностей каждому следующему поколению людей, поскольку все предыдущие поколения уклонились от предложений Свыше, доверившись церковной опеке.Критическое накопление трудностей, не преодолённых из-за страха перед Жизнью всеми предыдущими поколениями — может привести к кризису народа, цивилизации, который будет складываться из множества личностных жизненных катастроф.

Крайняя форма трусости перед объявленным религиозной системой «злом» это — установка на физическое устранение носителей якобы «зла», к которой часто прибегают иерархи религиозных систем (такая как «Священная война» против иноверцев). Такая мера применяется вместо того, чтобы разобраться, почему этому «злу» стало возможно причинять “неудобства” или даже наносить ущерб «доброй» системе борцов со «злом». Вот и получается, что за “храбростью” и воинственностью последователей крупнейших религиозных систем[428], основанных на главных восточных иллюзиях (особенно это иудаизм и исторический ислам) — скрывается трусость как перед Жизнью, так и перед необходимостью изменения своей психикисогласно велению времени и в соответствии с Языком Жизни, от которого верующие и их пастухи отгородились религиозными догматами, боясь высунуться из обрядовой жизни на свет Божий.

Бог не борется со Злом вообще, как это себе представляют люди в основных религиозных системах: ни в земной жизни,





Рекомендуемые страницы:

Воспользуйтесь поиском по сайту:
©2015- 2019 megalektsii.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав.