Главная | Обратная связь | Поможем написать вашу работу!
МегаЛекции

Как бороться со злом и надо ли с ним бороться?




 

Правилен ли толстовский тезис о непротивлении злу насилием или прав И. А. Ильин со своим антитезисом — о сопротивлении злу силою? И нужно ли вообще бороться со злом?

Л. Н. Толстой прав вообще, в общем контексте жизни. Жизнь в большинстве случаев нормальна, т. е. люди, как правило, не делают друг другу ничего плохого по злому умыслу. Поэтому зацикленность человека на теме борьбы со злом не вполне нормальна. Человек, тратящий все свои силы на борьбу со злом, живет негативной, отрицательной жизнью, вынужден отказываться от простых человеческих радостей, от любви, творчества, вообще лишает себя нормальной жизни. Он живет как бы со знаком минус. Такая жизнь может быть оправдана только в очень немногих случаях, например, если она продиктована профессией (уголовный розыск, обвинение в суде...) или конкретными обстоятельствами борьбы с вопиющей несправедливостью.

Лучший способ борьбы с болезнями — не лечиться от них, а предотвращать, не допускать их, вести здоровый образ жизни. Лучший способ борьбы со злом — не допускать его в принципе, предотвращать его. Толстовское "непротивление злу насилием" основано на убеждении, что человек по своей природе добр и если совершает зло, то большей частью не по злому умыслу.

Ясно теперь, что если И. А. Ильин и прав со своим антитезисом (о сопротивлении злу силою), то лишь в отдельных случаях. Что говорить, ведь злодеи все-таки есть и с ними как-то надо бороться.

————————

Человек, делающий зло другим, прежде всего наносит вред себе, точнее, себе как человеку вообще, как общественному существу, причастному к жизни человеческого общества. Всякие оправдывающие аргументы, вроде “другие делают зло и я буду” (“если другие делают зло, то почему я не могу делать зло?”), “мне плохо и пусть страдают другие”, “мне наплевать на других” и т. п., при внимательном рассмотрении не выдерживают критики. Ведь они основаны на том, что нет человеческого общества, что люди — это шайка грызущихся друг с другом, воюющих друг с другом (по известному древнеримскому "человек человеку волк" или по гоббсовской формуле "война всех против всех"). Вся история человечества свидетельствует против такого взгляда на отношения людей.

Во-первых, рост народонаселения. Люди плодятся и размножаются.

 

По данным науки в начале верхнего палеолита (полмиллиона лет назад) было максимум 100 тыс. человек; в начале неолита — 1 млн человек; в начале новой эры — 200 млн человек; к 1200 г. — 400 млн человек; в начале 17 века — 500 млн человек; в 1800 г. — 600 млн человек; в середине 19 века — 1 млрд человек; в 1890 г. — 1,6 млрд человек; в 1999 г. (ноябрь)— 6 млрд человек. Прогноз на середину XXI века — 15 млрд человек. (С.П.Капица).

 

Если бы люди постоянно враждовали, убивали друг друга, то их численность должна была уменьшаться. (Это, кстати, и происходит в отдельных случаях, когда вражда-война преобладают, одерживают верх в отношениях между людьми, народами, странами).

Во-вторых, рост продолжительности жизни. Первобытный человек жил в среднем не более 30-и лет. Сейчас продолжительность жизни во всем мире выше 50-и лет, а в наиболее развитых странах выше70-80-и лет. Рост средней продолжительности жизни свидетельствует о том, что люди направляют усилия не на уничтожение друг друга, а на взаимную поддержку.

В-третьих, прогресс материальной и духовной культуры. Вражда и война всегда сопровождаются разрушениями, уничтожением культурных ценностей. Разрушения могут быть весьма значительными и даже превышать созидательные усилия людей. А что мы видим в общем и целом? — Безусловное преобладание созидания над разрушением. Люди строят, производят сельскохозяйственные и промышленные продукты, изобретают, открывают новое, творят искусство. И делают они это в большинстве случаев совместно, сотрудничая и кооперируясь, оказывая друг другу поддержку-помощь. Даже если они соревнуются-конкурируют (в экономике, в спорте, на выборах и т. д.) — это не вражда-война, а борьба, ведущая к более высоким достижениям, способствующая развитию-прогрессу жизни.

Зло означает разрушение. Не случайно то, что литературные образы-символы зла — гётевский Мефистофель и лермонтовский Демон — несли с собой смерть и разрушение. В частности, Мефистофель погубил Маргариту, а Демон — Тамару.

Если созидание преобладает над разрушением, то, следовательно, добро побеждает зло, добра больше, а зла меньше.

 

* * *


Гений и злодейство — две вещи несовместные

Как соотносятся гений и злодейство, могут ли гении быть злыми? Вслед за А. С. Пушкиным я утверждаю, что гений и злодейство — «две вещи несовместные». В самом деле, что такое гений? Это творческая, а, значит, созидательная, конструктивная способность. Злодейство же, любое злодейство — это, безусловно, разрушительное, деструктивное деяние. Гений не разрушает, а созидает. Зло не созидает, а разрушает.

Злой гений — нонсенс. Это всё равно как мать, убивающая своего ребенка.

Если гений и злодейство порой и соединяются в одном человеке, то это говорит не об их совместимости, а о раздвоенности данного человека как личности. Такое, к сожалению, иногда бывает.

Парафраз пушкинского утверждения недавно прозвучал в устах замечательной русской киноактрисы Ии Савиной: «Мое глубочайшее убеждение, что злой, недобрый человек не может быть хорошим артистом».

 

Долг

 

Ставя вопрос о том, что есть долг, Гегель говорил: «Пока что у нас нет другого ответа, кроме следующего: совершать правое и заботиться о собственном благе и благе во всеобщем определении, о благе других» — (Гегель. Соч. Т. VII. С. 153).

 

Моральное и, шире, человеческое оправдание долга вытекает из золотого правила поведения. См. об этом выше, стр. 47.

Отрицательная форма долга (человек не должен делать то-то и то-то) есть не что иное, как усеченное выражение отрицательной формулировки золотого правила («не делай другимтого, чего не хочешь, чтобы делали себе»).

Положительная форма долга (человек должен делать то-то и то-то) есть усеченное выражение положительной формулировки золотого правила («поступай с другими так, как хотел бы, чтобы поступали с тобой»).

Это — общее понимание долга. Оно, естественно, разделяется на частные виды в зависимости от того, кого мы имеем в виду под "другими":

1. Долг перед теми, кто рядом (близкими — родителями, детьми, супругами, родными; друзьями, товарищами, коллегами, знакомыми).

2. Долг перед посторонними (соседями, на улице, в общественных местах, на природе).

3. Долг, вытекающий из обязанностей в учебной или профессиональной деятельности (учебный, служебный, воинский и т. д.).

4. Долг перед той или иной общностью: коллективом, родом, племенем, народом, родиной, страной проживания, культурной общностью, выходящей за пределы одной страны, цивилизацией, расой.

5. Долг перед человечеством.

6. Долг перед живой природой, жизнью как таковой.

 

Любой долг позиционируется не только в пространстве (перед близкими и далекими), но и во времени (перед прошлыми и будущими поколениями). Если, например, взять долг перед родителями, то речь идет не только о долге перед живыми родителями, но и перед умершими (хранить память о них, ухаживать за местами погребения и т. д.). Если взять долг перед детьми, то речь идет не только о родившихся детях, но и о неродившихся. Подрастающий человек должен осознать, что его святая обязанность на Земле — оставить после себя потомство. Поэтому он должен следить за своим здоровьем, укреплять его и не попадать в ситуации, которые грозят болезнями и бесплодием. Девочка-девушка должна готовить себя к роли матери во всех отношениях (и в смысле укрепления своего здоровья, и в смысле получения соответствующих знаний-умений, и в смысле осторожности в знакомствах и контактах). То же касается по большому счету и мальчиков-юношей.

Ясно также, что все указанные виды долга не должны противоречить друг другу и по возможности сочетаться, гармонировать. Например, родительский долг (перед детьми) не должен вступать в конфликт с долгом перед другими людьми, перед человечеством, наконец. И, наоборот, долг перед человечеством не должен исключать долга перед отдельными людьми и общностями людей.

Когда такая коллизия долженствования все же возникает, — это всегда драма.

 

Долг и склонность по Канту

 

Кант резко противопоставлял любовь, склонности, желание человека его долгу. «Долг! – восклицает он, — Ты возвышенное, великое слово, так как в тебе нет ничего, угодливого, что льстило бы людям… только из него возникают необходимые условия того достоинства, которое и люди могут дать самим себе. Это именно то великое, что возвышает человека над самим собою (как частью чувственного мира)…» Из теории Канта вытекает, что человек поступает нравственно, когда поступает по долгу и ненравственно – по склонностям. Любовь, с точки зрения Канта, ненравственна. Эту точку зрения высмеял Шиллер в своем стихотворении:

 

Сомнение совести.

Ближним охотно служу, но – увы! – имею к ним склонность.

Вот и гложет вопрос: вправду ли нравственен я?

Решение.

Нет тут другого пути: стараясь питать к ним презренье

И с отвращеньем в душе, делай, что требует долг!

 

Долг — нравственная необходимость, но только как момент свободы. В противном случае он превращается в духовные цепи рабства, холопства. Долг вне доброй воли исполняющего долг, долг ради долга по самой своей сути исключает какое-либо опосредствование случайностью, а следовательно не может быть моментом свободы. Идея долга в таком смысле нередко использовалась и используется власть имущими как средство заставить людей быть послушными, покорно нести тяготы и лишения, не восставать против существующего порядка вещей (будь то диктаторский политический режим или палочная дисциплина на предприятии, в армии). Долг как безусловная преданность, как непререкаемое подчинение власти отца, правителя, феодала, императора, как господство традиции был одним из величайших устоев восточного деспотизма. "Долг вообще" или, как мы говорили, "долг ради долга" является в значительной мере формальным понятием, нравственной абстракцией. Только в соединении с противоположным ему понятием, а именно со склонностью, долг может рассматриваться как нравственная необходимость, как момент свободы. Как видим, очень важно не отрывать долг от свободы, не противопоставлять его склонности. В противном случае долг приобретает характер чистой необходимости или необходимости, присущей неорганическим, в частности механическим, системам. А эта необходимость чужда человеку как живому существу. В любом случае человек как живое, свободно действующее существо стремится избавиться от такой необходимости. Вот почему на протяжении всей истории люди неизменно выступали против тех, кто провозглашал долг ради долга и противопоставлял долг склонностям.

 





Рекомендуемые страницы:

Воспользуйтесь поиском по сайту:



©2015- 2022 megalektsii.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав.