Главная | Обратная связь
МегаЛекции

АКУСТИЧЕСКОЕ ИЗМЕРЕНИЕ СТАТИКИ РЕЧИ 3 глава





Исследуемые в фонетике явления не аддитивны. Из тембра а нельзя путем сложения или вычитания получить э или о, а в акустических измерениях добавлением или вычитанием из спектра а тех или других частот с определенными амплитудами можно получить другие спектры — о, э и т. п. В связи с этим в акустике выделяется один ряд элементов — спектр, сила, частота и время, в фонетике же совершенно другой ряд — фонема, слово, синтагма и фраза.

Кажется, что нет ничего более противоположного', чем подходы к изучению речевого процесса со стороны акустики и со стороны фонетики. Однако из сопоставления вышеуказанных рядов легко видно, в чем именно они объединяются и соотносятся друг с другом. На выходе речевых эффекторов получаются спектры, при приеме же их слухом они воспринимаются как фонемы, различающие слова. То же и с остальными членами ряда. На выходе эффекторов возникает последовательность звуков, часто непрерывная, на слуховом же приеме она расчленяется на значимые слова. На выходе эффекторов квантуется частота, сила и время звука, на слуховом же приеме организуются ударения, значимые выделения словесных комплексов и членения на синтагмы и фразы.

Местом встречи указанных рядов, как было отмечено в предшествующей главе, является слог. Самый слог не входит в состав какого-либо из этих рядо>в. Слог — это не признак звука (весь первый ряд есть ряд признаков звука), он и не семантическая единица языка (весь второй ряд — это значимые единицы языка). Но вне слога не .может быть произнесен ни один звук речи и без него не может образоваться ни

одна языковая единица. В предшествующей главе также отмечалось, что слоговая модуляция меняет спектры, поэтому исследование формант невозможно без учета слоговых позиций. То же явление с большей остротой наблюдается и в фонетике. Уже много лет наблюдается неурядица и ведется спор между фонетикой и фонологией потому, что возникает целый ряд затруднений в определении сигнального значения звука в то»т момент, когда наблюдается замена фонем в результате слоговых модуляций. При рассмотрении проблематики механизма речи нельзя пройти мимо этого весьма показательного и поучительного спора.



Предварительно следует заметить, что указанные выше два ряда признаков звука и ряд значимых единиц языка, так же как и третий ряд — речедвижений, — являются эквивалентными. Однако эта эквивалентность не проста и не однозначна. Затруднения возникают, во-первых, потому что не поставлена самая проблема эквивалентности этих рядов и, во-вторых, потому что не раскрыт принцип перехода от одного ряда к другим.

Хорошей иллюстрацией неоднозначности акустического и языкового рядов является остроумный- пример А. А. Реформатского 1. Два римлянина поспорили, кто скажет короче. Один произнес: Ео rus (Я еду в деревню). Другой ответил: / (Поезжай). I — это звук речи, в котором есть все признаки, свойственные всякому звуку. Вместе с тем / — это корень слова, морфема, имеющая определенное сигнальное значение. Далее / — это слово, глагол в повелительном .наклонении единственного числа, обозначающий определенное явление действительности. Кроме того, / — это предложение, т. е. сообщение мысли. И, наконец, /—'это некоторое речевое действие, побуждение — поезжай. Таким образом один и тот же звук может бы'ть носителем весьма разных значений. Все зависит оттого, в какую систему анализа и синтеза он будет отнесен. Как звук, противопоставляемый другим звукам латинского языка, он относится к системе фонем; как нормативный набор звуков, состоящий из одного элемента, он относится к лексикону латинского языка; как сопоставленный в ряду слов itio, it us, ito, он входит в систему морфем; как глагол,— в систему частей речи; как односоставное предложение, — в синтаксическую систему; как вид коммуникации, — в систему человеческой деятельности.

однако функция звука в каждой из этих систем анализа и синтеза различна. Фонемы и, о или а и т. п. не могут быть заменены какими-либо другими фонемами, тогда заменилась бы са(мая система данного язы*-ка. В системе же морфем один звук может быть заменен другим из состава наличных в системе данного языка или морфема будет обозначена пропуском звука или сочетанием звуков — печь, пеку, печешь.

В составе слова звуки могут быть заменены буквами. Так как буквы не модулируются по параметрам звука, то они не могут быть и переносчиками фонем, но могут в полной мере различать самые слова. Слово остается тем же самым, произносится ли оно в устной речи, или читается по буквам. Слово, например, мертвого языка, может быть понято по значению при чтении текста, но не может быть правильно прочтено вслух, если неизвестно правило перехода от буквы к звуку. Это значит, что способ анализа и синтеза звуков морфем и слов различен.

На новой ступени анализа и синтеза, в синтаксических соединениях слов, звуки могут быть не только заменены буквами, но и другими словами или специально обусловленными знаками. Например, словосочетание стирать белье синтаксически равно словосочетанию покупать продукты и может быть заменено формулой Гин + Свп, где Г1Ш обозначает инфинитивную форму глагола, а Свп— существительное в винитель-

1 А. А. Реформатский, Введение в языкознание, Учпедгиз, 1955, стр. 21. 104

ном падеже. Даже в том случае, когда два слова совпадают по составу звуков, они различаются в словосочетании по функции частей речи, например: печь баранки (печь — глагол) и растапливать печь (печь — существительное). Аналогичные явления можно наблюдать и в синтаксических предикативных конструкциях, так как и здесь анализируются и синтезируются не звуки, а конструктивные грамматические категории. Однако интонационная система, как последняя, которая делает сообщение конкретным, уже не может быть заменена, как и система фонем, ни другими звуками, ни знаками. То же латинское / (Поезжай), сказанное вопросительно, будет уже другим видом коммуникации, чем сказанное приказательно. Знак вопроса требует лишь воспроизвести интонацию, но способ ее воспроизведения не предписывается этим знаком. Для большинства других интонаций вообще нет никаких знаков.

Различие в способах синтеза и анализа отчетливо обнаруживается на двух разных понятиях синтагм, о которых говорят в грамматике. В предложении: «То платье, в которое ее нарядили, шил известный портной» словосочетание шил платье является одной из синтагм, хотя между словами этого комплекса вставлены другие слова. Здесь происходит синтез соотносящихся слов, в каком бы месте предложения они ни стояли. Это словосочетательные синтагмы. То же предложение может быть разбито по интонации на три отрезка: «То платье /в которое ее нарядили/ .шил известный портной». Здесь группы смежных слов интонационно объединяются и разделяются в системе всей фразы. Возникает три интонационные синтагмы. В первом случае звуковые комплексы могут быть заменены другими, например буквенными, сигналами, во в'тором случае, анализ и синтез может осуществиться только в звуковых модуляциях.

Невозможность замен звукое в одних случаях и возможность замен разными способами в других случаях свидетельствуют о том, чтосипналь-ные значения в процессе речи анализируются и синтезируются в разных рядах и системах. И только после того, как звук речи будет усвоен этими системами, он принимается как сообщение. Пример с латинским / хорош тем, что из него отчетливо видно, какую сложную систему ступеней анализа и синтеза проходит один и тот же звук, прежде чем он будет принят как словесное высказывание. Ни на одной ступени анализа и синтеза нет полного сигнального значения материальных средств сообщения, это значение интегрируется в совокупности дифференциальных значений.

Из сказанного видно, что термин сообщение обозначает в инженерной акустике другое явление, чем в языкознании. Для инженерной акустики любой сигнал, отправленный от его источника и уловленный приемником, является сообщением. При передаче же речи сообщением является только осмысленное высказывание, переносимое системой сигналов. Анализ и синтез речи начинается и кончается в области звуковых явлений. На начальном этапе находится звено фонем, на последнем этапе—сложная ткань интонации. На промежуточных ступенях происходит сложная аналитшшнсинтетическая работа замен звуковых образований сигналами, обозначающими конструкции соединяемых и разделяемых комплексов. Вот почему телефонная передача речи отличается от телеграфной совершенно так же, как устная речь от письменной. Телефон передает звуки, телеграф — буквы. В письменной речи звуки заменены буквами. Но как только из элементов, будь то звуки или их заменители — буквы, сложилась система слова, она действует как единственная в языке единица обозначения. Все остальное в анализе и синтезе направлено лишь на то, чтобы словесный комплекс был означен или переозначен. Поэтому слово и возникает из элементов и само входит как элемент в систему сообщения. Задача языкознания состоит в том, чтобы вскрыть механизм возникновения словесных значений и переозначений, т. е. перехода от одного значения к другому, через их замену (категориальное отождествление) и разграничение (системное противопоставление). Фо-

105.

нетика решает часть этой проблемы применительно к звукам речи. Ей отводится первый отрезок пути IK слову—образование его из элементов. Грамматика решает вторую задачу — образование сообщения из элементов, которыми являются слова. Лексика учитывает сложившийся в результате анализа и синтеза словесный фонд.

§ 14. РЕЧЕВОЙ ЗВУК, ФОНЕМА, ФОРМАНТА

Фонетика сделала два значительных шага вперед и теперь 'находится на пути к тому, чтобы совершить третий — наиболее важный. Первый шаг состоял в том, что было замечено различие между звуком и буквой. С этого момента и началась фонетика. Второй шаг был сделан тогда, когда было найдено различие между звуком речи и фонемой. С этого момента появилось отделение фонетики от фонологии. Предстоящий шаг будет произведен тогда, когда будет найдено соотношение между фонемой и формантой звукового спектра как носителя фонемной функции. Сущность понятия фонемы, установленного И. А. Бодуэном де Куртенэ и в дальнейшем разработанного Л. В. Щербой, Н. С. Трубецким, Р. Якобсоном и др. сводится к следующему. Фонема — это те некоторые признаки речевого звука, выделение которых является основанием для различения одного слова от другого. В словах сам и сон, независимо от того, произносим ли мы их громко, тихо или шепотом, с повышением основного тона или с понижением, мужским, женским или детским голосом, есть некоторые признаки, заключенные в звуках а и о, по которым и только по которым различаются эти два слова. Все другие звуки этих слов одинаковы, и только противопоставление одних признаков в звуке а другим признакам в звуке о дает основание для дифференциации звукокомплексов, обладающих словесным сигнальным значением. Эти признаки, позволяющие воспринимать звук а всегда как себе тождественный и отличать от звука о, как себе тождественного, могут быть названы дифференциальными признаками, или фонемами, и условно обозначаться как а и о.! В разбираемом примере а и о будут разными фонемами.

В словах дети и детки — в первом случае т мягкое, во втором т твердое, — это тоже разные фонемы. Но в тех же словах е в первом случае — закрытое, во втором — открытое. Несмотря на различие в звуках, эти признаки не являются дифференциальными, так как в русском языке они не различают слов. Следовательно, е — это одна и та же фонема в разных звуковых вариантах, по терминологии одних авторов, а по терминологии других авторов — в разных вариациях. Во французском же языке признак закрытости и открытости е является дифференциальным, так как различают слова (de — закрытое, узкое е и dais — широкое е). В словах сад и суд звуки с различны. Во втором сло*ве при произнесении с губы вытянуты для подготовки произнесения следующего у. Это вносит в звук с оттенок огубленности. В слове же сад такого оттенка нет. Однако этот признак звука не входит в состав фонемы с русского языка. То же самое в словах гудеть, слуховой, душа — звук у менее громок, чем в словах гул, слух и т. п., но и этот признак громкости не входит в состав признаков фонемы у.

Спрашивается, как же узнать, какие именно признаки звука входят в состав фонем. Оказывается, что ни один из признаков звука заранее не может быть исключен из этого состава. В некоторых языках, например китайском, имеющем тоническое ударение, изменение высоты» тона на слоге становится признаком словоразличения. В ряде европейских языков долгота гласного выполняет ту же функцию. В русском языке динамическое усиление слога при переносе ударения также приводит к различению слов (замок— замок, мокрота — мокрота).

Таким образом, следует прийти к двум выводам:

1. Носителем сигнального фонемного значения для различения слов

& одних языках могут быть выбраны одни постоянные признаки звука, в других же языках выбираются для той же цели другие постоянные.

2. В одном и том же языке одни постоянные могут заменяться другими постоянными, .в зависимости от положения звука в слове.

Против первого вывода никто не спорит. Это - главное и основное достижение современного учения о речевых звуках. На почве этого вывода не возникает никаких разнотолков в понимании фонемы. Разногласия и противопоставления фонетики и фонологии начинаются при толковании второго вывода. Не трудно видеть, что этот вопрос сводится к проблеме слога, так как замена фонем происходит в зависимости от ^смены звуков в слове, возникающей или от перемены слабых и сильных •слоговых позиций, или от прибавления или убавления какого-либо звука в составе слова при изменении морфемы (формы) слова. Здесь фонетика встретилась все с тем же вопросом о соотношении статики и динамики речи, который красной нитью проходит через все дисциплины, так или иначе изучающие язык и речь. Ведь и в формантах происходят перестройки и замены. При переходе от одной ступени квантования звука к другой меняется и упреждающий импульс в зависимости от включения в состав слова того или другого предстоящего к произнесению звука. Все дело сводится, таким образом, к тому, как расценивать замену в звуках слова.

Если в разных формах одного и того же слова заменяемые звуки заметно отличаются по тембру, то их следует считать разными чередующимися фонемами. Если же они близки по звучанию, их следует отнести к одному звуковому типу, к одной фонеме, встречающейся в разных оттенках. Такой концепции придерживается «Л. В. Щерба и его последо ватели. С этой точки зрения звук а в словах вада (вода) и звук о в слове воды будут разными фонемами. То же самое в словах нагой (но* еой) и нагой (в смысле голый). Слово род произносится как рот. Звуки т и д различны, поэтому в слове род фонемой будет т, а не д. То же в слове лук и лук (луг). В словах же рада, сада, лада первое'ударное а, хотя и отлично от второго, неударного а, но в русском языке по этим признакам дифференцировка слов не происходит, поэтому различие н не замечается. Эти звуки воспринимаются как сходные, принадлежащие к одному типу. Во всех трех словах оба а принадлежат к одной фонеме, имеющей разные оттенки.

Представители другого направления (Р. И. Аванесов, В. Н. Сидоров, А. А. Реформатский, П. С. Кузнецов) те же явления толкуют иначе. Они замечают, что замена звуков происходит в одном и том же слове при смене морфем (вада — воды). Следовательно, звуковая замена является признаком различения морфем при сохранении тождества слова в его предметном значении. Кроме того, видно, что динамическая слоговая структура разных форм слова изменилась вследствие переноса ударения. Только в сильной позиции (воды) звук о выделяется как сильный элемент, в слабой позиции он сменяется на а. Исходя из этого, следует признать, что в этих, как и других случаях замен звуков, различающей слова фонемой будет одно о, в то же время а будет вариантом фонемы о, если эта фонема попадает в слабую слоговую позицию.

Третье толкование тех же явлений дают структуралисты, опирающиеся на фонологию Н. С. Трубецкого, и среди них в советской литературе С. К. Шаумян 1. С этой точки зрения безразлично', какими физическими свойствами обладают звуки речи, — сходны они по тембру или различны; дело только в том, какую они выполняют в языке функцию. Сходные звуки, например е разной степени открытости, как в выше приведенном примере из французского языка, могут обладать разной

1 С. К. Ш а у м я н, Проблема фонемы, «Известия АН СССР». Отделение языка и литературы, 1952, вып. 4, т. XI, стр. 324.

различительной функцией и, следовательно, принадлежать к разным фонемам. И наоборот, два совершенно непохожих звука а-о\ к-г\ т-д — могут иметь одинаковую различительную функцию и поэтому составляют одну фонему. Даже в слабой позиции, когда дифференциальные призяа-ки нейтрализуются, некоторая их часть все же остается. Так, в слове луг г оглушается и противопоставление между звонкостью и глухостью пропадает, количество признаков, по которым можно различать слова, уменьшается, но некоторые из них остаются. Вместо луг - (лук) нельзя сказать лут или луп. Следовательно, и в слабых позициях глухие /с, т, п. все же противопоставляются, тогда как к, г смешиваются или заменяются. Поэтому последней фонемой в слове луг будет смешанная фонема к/г или, как ее иногда называют представители этого 'направления, архифонема. Фонема к/г — это одна фонема, так как при всем физическом различии звуков она выполняет одну и ту же функцию.

Сравнивая эти разные концепции теории фонем, видно, что все они действительно сходны в ответе на вопрос о самом понятий фонемы. Речевой звук не равен фонеме. Фонема — это функция, которую выполняют некоторые из признаков звука. Речевой же звук — это величайшее разнообразие, целый мир, сонм звуковых признаков. Здесь одни спектры сменяются буквально ежемгновенно другими, модулируется частота, длительность, сила по многим ступеням. Но для различения слов достаточно только определенной части признаков, остальные как бы держатся про запас. Они будут приняты в расчет в процессе анализа и синтеза других единиц языка, для построения всей 'звуковой оболочки слова, для членения синтагм и синтеза фраз. Но так как в живой речи вся эта динамика уже осуществлена, то в нее вовлекаются и речевые спектры; они теряют в слабых позициях те формантные устойчивые признаки, которые приобрели в сильных позициях. Однако изменившийся при этом звук должен сохранить прежнюю функцию, иначе слово или его значащая часть — морфема — потеряет тождество. Следовательно, для сохранения статики речи, ее тождества и стабильности необходимо-вопреки изменчивости сохранить постоянство выполняемой функции. Та же самая функция должна быть передана другим носителям, другим сигналам, т. е. должно произойти переозначение сигналов. Вот при обсуждении этого явления и начинаются разногласия в толкованиях природы фонемы. Одни считают, что такие разные звуки, как а и о, не могут нести одну и ту же функцию, другие полагают, что, несмотря на их различие, в них может быть выделено общее и отдельное. Это общее и продолжает выполнять прежнюю функцию, а отдельное включается в общее как вариант. И, наконец, третьи считают,'что звуки, совершенно отличные по своим признакам, могут выполнять одну и ту же функцию.

Противоположность этих трех концепций можно упростить, что обычно и делается, сведя их к двум направлениям. Первые две точки зрения считаются с самими реальными звуками, находят в них что-то общее и тогда признают это общее одной фонемой, когда же находят различное, тогда относят соответствующие признаки к разным фонемам. Такое направление называют фонетическим подходом к изучению звуков речи.

Другая концепция исходит из того, что можно не считаться с реальным различием звуков речи, так как любой из них может быть заменен другим, если сохранилась та же дифференцирующая функция. Сторонники такого функционального направления только это и называют фонологией, противопоставляя ее фонетике. Фонетика занимается изучением звуков речи, применяет инструментальную методику для акустического измерения этих звуков; фонология не нуждается ни в инструментальной методике, ни в исследовании артикуляции, — она применяет лишь наблюдения за тождеством и изменением дифференцирующих функций речевых звуков. Такая точка зрения в зарубежной литературе

одинаково разделяется как фонетистами, так и фонологами. Так, например, фонетист Стетсон считает, что фонетика совершенно не интересуется смысловыми различиями, тогда как фонология только этим и занимается 1.

Противоположность этих двух направлений предсшвляет интерес в контексте проблем, возникающих при изучении механизма речи. Как видно, в центре противоречий стоит вопрос о носителе сигнала и его сигнальном значении. Для ответа на этот вопрос нельзя упускать из виду некоторых общих теоретических положений, с одной стороны, и фактов— с другой. Бросается в глаза, что примеры, которыми, как фактами, пользуются сторонники разных направлений учения о фонеме, остаются одними и теми же для всех. Никто не предлагает таких новых фактов, которые опровергли бы одну концепцию и оправдали или обогатили другую. Это значит, что ни у кого не хватает фактов, достаточных для аргументации. С другой стороны, разнообразие концепций, построенных на одинаковых фактах, свидетельствует о том, что исходные теоретические положения недостаточно отработаны. Таким центральным положением является вопрос о том, может ли один и тот же звук приобретать разные сигнальные значения, а разные звуки — обладать одним сигнальным значением. Положительный отве'т на этот вопрос чрезвычайно упрощает решение проблемы. Все дело тогда сводится к замене сигнальных значений и выяснению того, что является носителем сигнала и при каких условиях этот носитель то приобретает одно значение, то вместо него — другое. Изучение этих условий открывает широкий путь для собирания и систематизации новых фактов, расширяющих наши знания о механизме речи.

Вопрос о замене сигнальных значений, поставленный в общей форме, т. е. не только применительно к речи, можно считать решенным в положительном смысле. При изучении высшей нервной деятельности возможность переозначения сигналов считается азбучной истиной. На этом держится вообще вся условнорефлекторная методика, которая привела к весьма плодотворным выводам. Вначале индифферентный раздражитель, т. е. лишенный сигнального значения, вызывает отчетливую ориентировочную реакцию. Но, не получив подкрепления, эта реакция угасает. Если тот же раздражитель—звук, цвет, форму и т. д.— подкрепить или не подкрепить, то эти раздражители через некоторое время по мере подкрепления приобретут положительное или отрицательное сигнальное значение. При этом всегда можно сделать так, что один и тот же раздражитель, например звук, в известных условиях, например утром или в присутствии одного экспериментатора в определенном помещении, будет обладать положительным сигнальным значением, а вечером, в присутствии другого экспериментатора и в другом помещении, 'будет обладать отрицательным сигнальным значением. Независимо от этого, положительное значение одного и того же сигнала может быть .переработано в отрицательное.

Есть исследования, имеющие и более близкое отношение k вопросам восприятия звуков речи. Л. А. Чистович2 предъявляла испытуемым для установления порога различения по громкости звук в 500 кол/сек. Оказалось, что порог различения меняется в зависимости *от изменения сигнального значения звуков. Если звук является индифферентным раздражителем, т. е. не имеет сигнального значения, то ступень различения увеличивается на 20—25 дб по сравнению с порогом различения такого же звука в 500 кол/'сек, получившим положительное или отрицательное дифференцированное сигнальное значение.

1 R. Н. Stetson, Motor phonetics, Amsterdam, 1951, s. 5.

2 Л. А. Чистович, Об изменении порога различения звукового раздражения тпри изменении его сигнального значения. «Физиологический журнал им. И. М. Сече-нова», т, XLI, 1955, № 9, стр. 185.

В этих опытах, проведенных на неречевых звуках, обнаруживается тот же механизм, что и при восприятии звуков речи. Дифференцирующие, пороговые различия противопоставляемых звуков т и к в словах туча и куча физически ничтожны. Эти звуки, предъявленные в разное' время и по отдельности, конечно, не были бы сопоставлены и" едва ли различались. Находясь же в словах, обладающих резко различными1 предметными значениями, они подкрепляются разницей понимаемых значений и поэтому, во-первых, уменьшается порог их различения и, во-вторых, они сами становятся носителями различающей функции слов.

Вопрос о возможности замены сигнальных значений находит положительное решение и в наблюдениях нашей повседневной жизни. Свисток кондуктора является сигналом машинисту для отправления поезда, но такой же свисток милиционера является сигналом для остановки автомобиля или пешехода. С другой стороны, сигналом отправления поезда может быть и не свисток, а поднятие рукой цветного диска, как в московском метро. Остановка движения может сигнализироваться не только свистком, а красным светом светофора или движением руки регулировщика. Любой сигнал может быть переозначен и любое сигнальное значение можно придать двум или нескольким разным носителям.

Таким образом, в общей форме не может вызвать сомнения тезис о том, что признаки закрытости и открытости е во французском языке имеют сигнальное значение, а в русском не имеют, и что звуки а, д, г, как обладающие определенным фонемным значением, могут быть заменены звуками о, т, к, с тем же фонемным значением. Однако констатирование этих явлений вносит немного в теорию изучения вопроса, а главное, не открывает путей для систематизации, объяснения и нахождения новых фактов. Надо узнать, во-первых, какие вообще сигнальные функции может выполнять речевой звук, и, во-вторых, что именно в звуке, т. е. какие его признаки являются носителями сигнальных значений. Если на эти (вопросы не ответить согласованно, то теряется почва1 для всяких выводов, так как любая функция выполняется каким-то носителем.

Если открытость и закрытость е во французском языке выполняет функцию различения слов, то можно ли сказать, что в русском языке та же степень открытости и закрытости не выполняет никакой функции? На этот вопрос хорошо ответил С. И. Бернштейн 1, заметив, что и Б русском языке нельзя вместо закрытого е произнести открытое. Если кто-либо слово смерть скажет с открытым е, то всякий русский заметит в таком произношении резкий, ненормативный акцент. Слух русского человека прекрасно дифференцирует различия открытости и закрытости е. Отличие от французского языка состоит только в том, что в этом языке признак закрытости и открытости выполняет функцию различения слов, в русском же языке он выполняет функцию узнавания слов. Элементы различаются, а ансамбль элементов узнается. Д£ы не узнаем нос, глаза или губы, а по всем этим элементам в целом узнаем лицо. Ненормативное изменение в звуке слова скажется не только на различении, но и на узнавании его, а поэтому на всем процессе приема сообщения.

Замечание С. К. Шаумяна2, в котором он отводит вопрос об узнавании слов на том основании, что это явление не языковое, а психологическое, и что безразлично, как кто-либо поймет или узнает слово, не соответствует действительности. Вопрос ставится о нормативном санкционировании языком произношения слова, а не о том, в каких уело-

1 См. «Известия АН СССР». Отделение языка и литературы,, т.. XI, вып. 6^ 1952, стр. 544.

2 См. «Известия АН СССР», т. XII, вып. 6, 1953, стр. 532.

виях те или другие люди хорошо или плохо узнают разные знакомые-или незнакомые слова. Вообще же говоря, различение слов также изучается психологией, как и узнавание.

Таким образом, следует признать, что речевые звуки выполняют по меньшей мере две функции — различение элементов в составе слова и узнавание всего состава или ансамбля этих элементов. Перемена звука в ансамбле меняет и самый ансамбль. Из этого различения могут быть сделаны некоторые выводы.

Вполне вероятно допустить, что различение фонемных признаков происходит только в сильных слоговых позициях слова. Число фонем в каждом языке ограничено несколькими десятками, поэтому они всегда будут встречаться в сильных позициях того или другого слова, запас которых определяется тысячами. Как только фонемные признаки от-дифференцировались, образовалось устройство для различения ранее известных и новых слов. Но этого недостаточно для того, чтобы состоялся прием слова. В слабых позициях слова фонемные признаки изменятся. Должны быть созданы условия, при которых новый, измененный в признаках сигнал сохранил бы прежнюю сигнальную функцию. Таким условием является постоянство предметных значений слов и морфем. Слова луг (лук), луга, на лугу, в лугах, луговой и т. п. сохраняют тождественное корневое значение. Поэтому t звук к в^ слове л у г (лук) выполняет ту же функцию, что и г в -слове луга. Вместе с тем указанный ряд слов не совпадает с рядом лук, луковица, луковка, луковый. Поэтому луг (лук) из первого ряда не смешивается с лук из второго ряда. В первом (Случае произошло изменение признаков звука г, но сохранилось его функциональное значение, во втором ряду не возникло изменения ни признаков звука, ни его функции.

Но и этого мало для правильного приема слова. Как только в слове луг (лук) замена г на к подкрепилась нормой и дифференцировкой ряда слов, так тотчас же слово луг должно произноситься как лук, иначе мы не узнаем, то ли это слово, в котором состоялась санкционированная нормой замена звуков. Следовательно, слово произносится и принимается в результате анализа и синтеза а) того системного ряда, в котором оно дифференцируется по формам, и б) узнавания ансамбля тех элементов, из которых оно состоит.

Если вопрос об условиях сохранения и замены сигнальных значений может быть решен на основе имеющихся фактов, то второй вопрос о самих носителях этих значений и тех переменах, которые в них происходят, не может быть решен вследствие недостатка фактов, а иногда вследствие отклонения от самого пути, на котором можно было бы обнаружить эти факты. Когда фонетисты и фонологи говорят о признаках речевого звука, то применяется такая терминология, как «глухость», «звонкость», «твердость», «мягкость», «открытость», «закрытость», «О'Губление» и т. п. Все это термины артикуляционные, при этом принадлежащие к разным системам. Так, «глухость» и «звонкость» относятся к системе генерации звука, остальные указанные выше термины — к резонаторной системе. Хотя речедвижения эквивалентны звуку и по ним до известной степени можно определить различие его признаков, все же точное и полное описание звуковых явлений должно производиться в акустических терминах и получаться на основе акустических измерений. Акустическое различие элементов, из которых состоит слово, определяется спектрами. В тех случаях, когда различение слов осуществляется на основе тонических, долготных и ударных вариаций, все равно происходят изменения в спектрах. Всякий звук обладает каким-нибудь'спектром. Таким образом, если мы хотим дать точное описание носителей фонемных функций, необходимо обратиться к спектральному анализу. Прежде всего следует спросить, каково отношение между





Рекомендуемые страницы:

Воспользуйтесь поиском по сайту:
©2015- 2021 megalektsii.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав.