Главная | Обратная связь | Поможем написать вашу работу!
МегаЛекции

Особенности социальной ситуации развития младенца




На первый взгляд может показаться, что младенец — совер­шенно не социальное существо. Он еще не владеет основным средством человеческого общения (речью), его жизнедеятельность ограничивается удовлетворением простейших жизненных потреб­ностей, он, скорее, является объектом ухода, чем субъектом со­циальной жизни. Отсюда легко возникает впечатление, что мла­денец представляет собой чисто биологическое существо, лишенное всех специфически человеческих свойств. Именно это представление лежит в основе большинства рассмотренных выше теорий. На самом деле младенец живет в совершенно специфи­ческой и глубоко своеобразной социальной ситуации развития. Эта ситуация определяется полной беспомощностью младенца и отсутствием у него каких бы то ни было средств к самостоя­тельному существованию и удовлетворению своих потребностей. Единственным таким «средством» является другой человек — взрослый. Абсолютно все проявления младенца опосредованы взрослым. Что бы ни происходило с младенцем, он всегда нахо­дится в ситуации, связанной с ухаживающим за ним взрослым. Предметы появляются и исчезают из поля зрения ребенка благо­даря участию взрослых; ребенок передвигается в пространстве на чужих ногах и руках; устранение мешающих младенцу раздражи­телей и удовлетворение его основных потребностей совершается через других. Объективная зависимость младенца от взрослых

создает совершенно своеобразный характер отношения ребен­ка к действительности (и к самому себе). Эти отношения опос­редованы другими. Поэтому отношение ребенка к действи­тельности с самого начала есть социальное отношение. В этом смысле Л.С. Выготский называл младенца «максимально социаль­ным существом». Всякое, даже самое простое отношение ребен­ка к вещам или вообще к внешнему миру всегда осуществляется с помощью или через другого человека.

Взрослый человек — центр всякой ситуации в младенческом возрасте. Поэтому естественно, что простая близость или уда­ление человека сразу означает для ребенка резкое изменение ситуации, в которой он находится. В отсутствие взрослого мла­денец попадает в ситуацию полной беспомощности: его актив­ность как бы парализована или в высшей степени ограничена. В присутствии взрослого для ребенка открывается самый обыч­ный и естественный путь для реализации его активности — че­рез другого человека. Вот почему смысл всякой ситуации для младенца определяется прежде всего присутствием взрослого — его близостью, отношением к ребенку, вниманием к нему и пр.

С объективной социальной ситуацией развития младенца связано и своеобразие ее отражения ребенком. Выготский выс­казывает предположение, что физически отделяясь от матери, - ребенок не отделяется от нее ни биологически, ни психологи­чески. Эта слитность с матерью продолжается до конца младен­ческого возраста, пока ребенок не научается самостоятельно хо­дить, а его психологическая эмансипация от матери наступает еще позже. Поэтому основное новообразование младенческого возраста он обозначает термином «пра-мы» и подразумевает под ним изначальную психическую общность матери и ребенка. Это первоначальное переживание слитности себя и другого предше­ствует возникновению сознания собственной личности, т. е. осознанию своего отдельного и выделенного Я.

Свою точку зрения Выготский аргументировал известными наблюдениями о развитии представлений младенца о собствен­ном теле: вначале ребенок не выделяет своего тела из окружаю­щего мира вещей. Он раньше воспринимает и осознает внешние предметы, чем узнает свое тело. Сначала он рассматривает свои руки и ноги как посторонние предметы и только потом прихо­дит к осознанию, что это части его собственного тела.

Второй факт, подтверждающий эту точку зрения, заключает­ся в зависимости реакций ребенка от пространственного распо­ложения вещей. Физическое отдаление предмета означает и его психологическое отдаление. Отдаленный на определенное рас­стояние привлекательный ранее предмет теряет всякий интерес для младенца. Предмет на расстоянии как бы вовсе не существу­ет для него. Но этот интерес оживает с новой силой, как только рядом с предметом, в непосредственной близости от него, в од­ном оптическом поле с ним, появляется взрослый человек. Это чрезвычайно важный феномен. Казалось бы, в предметной ситу­ации ничего не изменилось: ребенок воспринимает предмет столь же удаленным и недостижимым, как и раньше. Но аффективная привлекательность предмета, находящегося на расстоянии, за­висит от присутствия взрослого рядом с этим предметом. При­чем маленький ребенок еще не понимает, что он может обра­титься к взрослому, чтобы получить нужный предмет. Взрослый здесь нужен не для того, чтобы достать недоступный предмет, а чтобы этот предмет стал привлекательным для ребенка.

Если первый факт характеризует неспособность младенца выделить из окружающего мира и осознать свое собственное тело и свое автономное существование, то второй говорит о том, что социальные отношения ребенка и его отношения к внешним предметам неразделимы для ребенка: предметное и социальное содержание еще слиты для младенца. Оба факта могут свидетель­ствовать о том, что собственная психическая жизнь ребенка осу­ществляется не иначе как при условии психической общности, в условиях сознания «пра-мы» (общности матери и ребенка).

Такой взгляд на социальную ситуацию развития младенца коренным образом меняет представления о его развитии. Обыч­но младенца представляли совершенно автономным существом, не знающим ничего, кроме себя, и целиком погруженным в мир собственных переживаний. Согласно этому взгляду неразвитая психика ребенка максимально изолирована, не способна к со­циальным отношениям и реагирует лишь на примитивные раз­дражения внешнего мира. Только впоследствии младенец по­степенно становится социальным существом, социализируя свои желания, мысли и поступки.

Л. С. Выготский категорически опровергает такое представ­ление. Психика ребенка с первого момента его жизни включена

в общее бытие с другими людьми. Ребенок первоначально реагирует не на отдельные ощущения, а на окружающих людей и именно через них воспринимает и познает окружающий мир. Младенец живет не столько среди безжизненных внешних раздражителей, сколько во внутренней, хотя и примитивной общности с други­ми людьми. Взрослый для младенца — не внешняя среда, не вос­принимаемый и познаваемый объект внешнего мира, но внут­реннее содержание его психической жизни. Сначала младенец как бы «живет в другом», он слит с ним изнутри. И лишь в даль­нейшем происходит постепенное психологическое отделение его от взрослого. Автономность, независимость и самостоятельность ребенка - результат его дальнейшего развития. Но в первые ме­сяцы жизни он воспринимает окружающий мир и себя, передви­гается в пространстве, удовлетворяет свои потребности и пр. толь­ко в своей непосредственной общности с близкими взрослыми.

Этой психологической общностью можно объяснить склон­ность маленьких детей к подражанию. Ребенок как бы непос­редственно сливается в своей деятельности с тем, кому он под­ражает. Замечено, что ребенок никогда не подражает движениям неодушевленных предметов (например, качанию маятника, ка­танию мяча и пр.). Его подражательные действия возникают только тогда, когда есть персональная общность между младен­цем и тем, кому он подражает. Причем движения, воспроизво­димые вслед за взрослым, могут значительно опережать соб­ственные возможности ребенка. В этом состоит существенная разница между подражанием у детенышей животных и детей. Подражание животного всегда ограничено пределами его соб­ственных возможностей, поэтому оно не может научиться ни­чему новому через подражание. У ребенка, наоборот, с помо­щью подражания возникают новые для него действия, которые раньше никогда не встречались в его опыте. Поэтому малень­кие дети многому учатся именно через бессознательное пока подражание взрослому.

Поделиться:





Воспользуйтесь поиском по сайту:



©2015 - 2024 megalektsii.ru Все авторские права принадлежат авторам лекционных материалов. Обратная связь с нами...