Главная | Обратная связь | Поможем написать вашу работу!
МегаЛекции

МНЕНИЕ ВЫСКАЗАННОЕ: МНЕНИЕ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОЕ. ХАРАКТЕР И ИСТОЧНИКИ «ВОЗМУЩЕНИЯ» ОБЩЕСТВЕННОГО МНЕНИЯ




Итак, мы рассмотрели проблему истинности и ложности общественного мнения с точки зрения отношения его содер­жания к отраженной в нем действительности. Но, как было сказано выше, у этой проблемы есть и другая сторона — связанная с отношением содержания высказанного мнения к со­держанию мнения реально существующего. До сих пор мы отвлекались от этого момента, приравнивая последнее отно­шение к единице. Однако известно, что очень часто первое и второе мнения не совпадают.

Они могут не совпадать прежде всего в том смысле, что зафиксированные исследователем высказывания обществен­ности могут представлять не все секторы реально сущест­вующего (по данному вопросу) общественного мнения, то есть отклоняться от фактического мнения по своему составу. В подобных случаях, конечно, также можно говорить об ошибочности, ложности выявленного мнения. Однако вместе с тем ясно, что эти ошибки — при прочих равных обстоя­тельствах— не имеют отношения к процессу собственно вы­ражения мнения (напротив, тут речь идет как раз о невыра­женности невысказанности, умолчании части мнений). Это — прежде всего ошибки исследования, не сумевшего уловить весь спектр существующих точек зрения, допустившего про­смотр, потерю определенных групп взглядов. Поэтому дан­ный аспект проблемы не может интересовать нас теперь — мы вернемся к нему позже, в главе 7-й, когда будем говорить о методах фиксирования общественного мнения, в частности о способах решения проблемы репрезентации.

Другое дело — случаи, когда высказанное мнение откло­няется от фактически существующего по своему содержа­нию, то есть когда люди говорят не совсем то, а иногда даже совсем не то, что они на самом деле думают. Такие отклоне­ния от истины, несмотря на то что они также могут быть связаны с ошибками исследования, имеют уже прямое отно­шение к анализируемой теперь проблеме: разного рода объ­ективные и субъективные факторы, вызывающие подобное «возмущение» общественного мнения, характеризуют сам процесс выражения мнений. Анализ этих факторов перено­сит нас из сферы формирования мнений, в которой мы пребывали до сих пор, в сферу условий и форм высказы­ваний общественности.

Три рода помех
Если иметь в виду источники искажения мнения в процессе его высказыва­ния, то в общем и целом можно разли­чить три рода таких помех. Первые из них связаны с совокупностью тех социально-политических условий, в кото­рых функционирует общественное

мнение. В частности, существует прямая зависимость между правдивостью, искренностью высказываемого мнения и уровнем развития демократических институтов в обществе, степенью осуще­ствления свободы личности во всех ее формах, в том числе свободы слова, печати, собраний и т. д. В этом смы­сле, чем менее развита в обществе демократия, чем боль­шим ограничениям подвергаются права личности и общест­венных институтов, тем менее высказываемое вслух мне­ние, мнение «для других» будет совпадать с мнением негласным, существующим на самом деле, мнением «для себя».

Другая группа помех связана с субъективным факто­ром— с фигурой самой имеющей мнение и высказываю­щейся личности. Природа этих помех может быть самой разнообразной, а количество их просто не поддается учету. Ведь они зависят от личных качеств человека: характера его воспитания, уровня образования и культуры, общего и моментального состояния психики, жизненного тонуса, тем­перамента, гражданской активности и т. д. и т. п. Исследова­тель, например, вполне может столкнуться с фактом, когда члены одной и той же семьи дают совершенно различные ответы на вопрос относительно изменения уровня их жизни или — больше того — когда один и тот же человек в разное время, в зависимости от его душевного состояния, по-раз­ному отвечает на один и тот же вопрос. Немалое значение имеет здесь, в частности, и объект обсуждения. Во всяком случае известно, что в отношении одних вопросов личные качества опрашиваемых как бы «нейтрализуются», в то время как в отношении других они, напротив, начинают играть весьма серьезную роль.

Наконец, третий источник помех лежит в природе социологического исследования. Оказывается, одни формы фиксирования общественного мнения сопряжены с боль­шими отклонениями высказанного мнения от фактического, чем другие. Кроме того, такие отклонения могут возникать и в результате многочисленных ошибок, допускаемых ис­следователем на разных стадиях работы — в процессе про­граммирования исследования, его проведения, обработки ре­зультатов. Следовательно, содержание фиксируемого мне­ния определяется не только тем, кто и в каких объективных условиях отвечает на вопрос, но и тем, кто и как задает этот вопрос, как проходит сам опрос и т. д.

Для того чтобы более подробно рассмотреть каждый из названных источников «возмущения» общественного мнения, перейдем к конкретному анализу возможных ошибок, возникающих в процессе выражения мнений. По своему характеру эти ошибки могут быть также трех родов и свя­заны или 1) с неспособностью человека точно передать смысл своей точки зрения, или 2) с невозможностью, или, наконец, 3) с нежеланием сделать это.

Не способность к точному высказыванию
Начнем с того, что исследователю-социологу сплошь и рядом приходится сталкиваться с фактами, когда опрашиваемым неспособен четко выразить свою мысль, когда он не может, не умеет точно передать то, что думает. От чего это зависит? Естественно, прежде всего от самого опрашиваемого — от уровня

его культуры, развитости мыш­ления, речи и т. д. В условиях многонационального государ­ства, каким является СССР, существенное значение имеет также степень знания человеком языка, на котором прово­дится опрос. Роль этого фактора можно было наблюдать, например, в нашем VIII опросе, проходившем не только в России, но и на Украине, в Узбекистане, Казахстане, Эсто­нии, Армении и Коми АССР. Тогда среди опрашиваемых ока­залось немало лиц, не владевших в совершенстве русским языком, и уже одно только это обстоятельство создало воз­можность (далеко не абстрактную!) отклонения фиксируе­мого мнения от того, какого в действительности придержива­лись люди.

В конечном счете рассматриваемая ложность обществен­ного мнения всегда оказывается связанной с индивидуаль­ными качествами опрашиваемого лица. Однако, как нетруд­но убедиться, многое тут зависит и от исследования, в част­ности от его формы. Возьмем, к примеру, метод опроса по телефону. Он предполагает определенную подготовленность опрашиваемого: известную быстроту реакции, умение дать лаконичный ответ на вопрос, конечно же привычку разгова­ривать по телефону и т. д. Ясно, что не обладающий в доста­точной степени всеми этими навыками человек может не суметь точно изложить свою точку зрения на предмет, в той или иной мере исказить ее и т. д.

Вместе с тем от волнения, чувства растерянности и т. п. может не остаться и следа, если те же вопросы будут заданы опрашиваемому в иной, более привычной форме, например в виде отпечатанной типографским способом анкеты. Теперь у человека появится время, чтобы подумать над вопросами, точнее сформулировать свои мысли. И в результате степень адекватности высказанного мнения мнению действительному значительно повысится.

С другой стороны, анкета также может распростра­няться различными методами: например, путем рассылки по почте или путем раздачи непосредственно анкетером. Ясно, что первая форма таит в себе — при прочих равных обстоятельствах — больше возможностей для рассматриваемого «возмущения» общественного мнения, чем вторая. Ведь по­лучающий по почте заполненные анкеты исследователь практически лишен возможности уточнить содержание ка­кого-либо неясного для него высказывания или проверить правильность своего понимания нечетко сформулированного ответа. Напротив, анкетер находится в непосредственном контакте с опрашиваемым лицом; он может в любой момент объяснить ему смысл задаваемого вопроса, снять обнаружен­ное при предварительном ознакомлении с ответами проти­воречие, допущенное анкетируемым, словом, добиться наи­более адекватного раскрытия мнения говорящего. В этом смысле особенно эффективным является метод интервьюиро­вания. Для большинства людей гораздо легче излагать свои мысли устно, нежели письменно (хотя бы с технической точки зрения!); поэтому-то процесс живой беседы представ­ляет собой ту форму, владея которой исследователь может обеспечить максимальную близость мнения «для других» к мнению «для себя».

Наконец, один и тот же человек проявляет безусловно различную способность к точному выражению своего мне­ния и в зависимости от содержания исследования. Мы имеем в виду фактор большей или меньшей сложности задаваемых вопросов, способа их постановки и пр. Доступность вопроса для опрашиваемого — первейшее условие совпадения мнений высказываемого и действительного.

Таким образом, как можно заключить из сказанного. - исследователь не является совсем уж беспомощным перед лицом рассматриваемых отклонений общественного мнения от истины. Он может создать такие условия исследования, которые будут наиболее благоприятными для того, чтобы, во-первых, опрашиваемый мог как можно более точно изло­жить содержание своей точки зрения и, во-вторых, исследо­ватель мог как можно более точно понять мысль опрашиваемого.

Первая часть этой задачи решается путем обеспечения максимально возможной «нейтрализации» указанных помех. Это достигается разными средствами: приведением про­граммы исследования (содержания и формулировок вопро­сов) в соответствие с уровнем грамотности опрашиваемой среды; выбором наиболее подходящей (для данной про­граммы) формы исследования; достаточной квалификацией анкетеров (если опрос проводится с их помощью) и т. д. Все эти средства, бесспорно, могут повысить степень истинности зафиксированного общественного мнения в смысле его адек­ватности мнению, реально существующему.

Вторая часть задачи решается также с помощью опре­деленных форм исследования, например путем установле­ния личных контактов исследователя с анкетируемыми и т. д. Однако здесь имеются и специфические средства, в частности связанные с содержанием исследования: в про­грамму опроса, например, могут быть включены специаль­ные вопросы, единственная цель которых — обеспечить кор­реляцию высказываний, уточнить мнение говорящих. Как раз к такому способу мы прибегли в нашем III опросе, где наряду с вопросом: «Есть ли, на Ваш взгляд, у молодых лю­дей отрицательные черты, имеющие широкое распростране­ние? Если да, какие именно?» — фигурировал и еще один: «В чем Вы видите подтверждение своего мнения?». Как можно было видеть выше, это уточнение сыграло как раз огромную роль: именно благодаря ему мы смогли понять, что конкретно понимала часть опрошенных под так назы­ваемым «стиляжничеством», «преклонением перед Запа­дом», и тем самым избегнуть ошибки в оценке этого явления.

И все же, несмотря на все уловки и приемы, рассматри­ваемое «возмущение» общественного мнения может ока­заться неустранимым. Тогда перед исследователем — как и всегда в тех случаях, когда ошибка не может быть исклю­чена полностью,— возникает задача иного рода: зафиксиро­вать сам факт отклонения высказанного мнения от мнения действительного и по возможности измерить величину и ха­рактер этого отклонения. Обычно это делается с помощью включения в программу разного рода контрольных вопросов, помогающих установить, например, противоречивость суж­дений говорящего, разного рода вопросов-«ловушек», обна­руживающих неспособность человека четко излагать свои мысли, и т. д. Западная социология общественного мнения широко использует подобные приемы, и, как показывает практика, такая работа очень важна: в зависимости от вели­чины и характера «возмущения» исследователь или вводит соответствующий поправочный коэффициент, который дает ему возможность приблизиться к истинному смыслу того или иного конкретного высказывания, или целиком бракует часть анкет, повышая тем самым степень истинности иссле­дуемого общественного мнения в целом.

 

Невозможность точного высказывания
Нередко социологу приходится сталкиваться и с такими отклонениями высказываемого мнения от истинного, которые случается вопреки способностям и же­ланию опрашиваемого точно изложить свою точку зрения на предмет. Природа этих «возмущений» уже иная. Они связаны исключительно с

особенностями самого исследова­ния. При этом в возникновении ситуаций, когда опрашивае­мый объективно, несмотря на все старания, не может адекватно выразить свое мнение, особую роль, как кажется, играют два момента.

а) Ошибки в постановке вопросов. Первый из них связан с ошибками в постановке вопросов. Еще древние греки, большие мастера парадоксов, желая поставить чело­века в затруднительное положение, обращались к нему с во­просом: «Перестал ли ты бить своего отца?». Ясно, что в рам­ках требуемой строгой дизъюнкции (да — нет) любой ответ на этот вопрос мог быть в подавляющем большинстве случаев только ложным К сожалению, исследователи общественного мнения в своем обращении с анкетируемыми нередко упо­добляются античным софистам [164].

Имея в виду подобную практику, М. Н. Руткевич и Л. Н. Коган пишут: «Буржуазные социологи при проведении письменного или устного опроса населения часто стараются ставить вопросы расплывчато, неопределенно... Можно ли,

 

например, четко ответить на вопрос, считает ли человек себя «очень счастливым», «довольно счастливым» или «довольно несчастливым»?! А ведь именно так ставились вопросы опра­шиваемым лицам авторами книги «Социальная структура и личность в городе»...» [165].

Однако дело, разумеется, не сводится к одному лишь «злому умыслу» буржуазных социологов. Действительная проблема значительно шире. Она затрагивает и самых чест­ных, заинтересованных в истине исследователей. Дело в том, что на первый взгляд банальное требование, чтобы вопрос, обращенный к анкетируемому, был поставлен правильно, точно, оборачивается на практике немалыми трудностями. Об этом, в частности, говорит «негативный» опыт нашего Института общественного мнения: ошибки тут могут быть самыми неожиданными.

Известно, например, что любой вопрос должен быть предельно четким, ясным, прозрачным — таким, чтобы опра­шиваемый точно знал, чего именно от него хотят. Само со­бой разумеется, известно это требование и исследователю. Поэтому он долго работает над формулировкой вопросов (особенно, если речь идет о сложных по содержанию проб­лемах), пока, наконец, у него не появляется убеждение, что необходимая степень ясности изложения достигнута. После этого вопрос включается в анкету или в интервью, и... тут вдруг оказывается, что люди не понимают, о чем соб­ственно идет речь. Именно такая ситуация возникла, напри­мер, в нашем IV опросе, когда мы спрашивали: «В каких формах, по Вашему мнению, будет развиваться в дальней­шем движение за коммунистический труд?». Нам вопрос казался предельно ясным: мы хотели узнать, с какими фор­мами в первую очередь связывают люди будущее коммуни­стического труда — с индивидуальным ударничеством, с кол­лективами типа бригад или с соревнованием целых пред­приятий. Однако многие участники опроса не поняли вопроса — прежде всего из-за многозначности термина «форма». В результате часть из них ушла в своих ответах далеко в сторону от интересовавшей нас проблемы, а часть (почти 50 процентов) вовсе уклонилась от ответа. Зафикси­рованное общественное мнение оказалось отличным от фак­тически существующего. И произошло это потому, что из-за непонимания вопроса опрашиваемые не могли (не имели возможности) сказать то, что они думают о предмете.

В другом случае (III опрос) мы допустили ошибку иного рода. В вопросе: «Что Вы думаете о своем поколении, нра­вится ли оно Вам, довольны ли Вы его делами?»—понятно было абсолютно все, и все же мнение части опрошенных, вы­сказанное в ответ на него, по-видимому, подверглось какому- то искажению — частично в процессе самого высказывания, а частично в процессе нашего анализа. Это случилось потому, что приведенная формулировка заключала в себе не один, а два хотя и очень близких, но все же не совпадающих друг с другом вопроса: 1) «Нравится ли Вам поколение?» и 2) «До­вольны ли Вы его делами?». Это обстоятельство было заме­чено явно не всеми опрашиваемыми, и если одни из них (к счастью, большинство) отвечали на указанный вопрос дважды: «Нравится, доволен» (или: «Не нравится, не дово­лен»), то другие ограничивались односложным: «да» или «нет». При этом оставалось неясным ни то, к чему отнесли этот ответ сами опрашиваемые — к обеим частям вопроса или к какой-либо одной из них (тогда — к какой именно), ни то, как должны были оценить его мы. Наличие же некоторого (хотя и крайне незначительного) количества анкет, в кото­рых на выделенные части вопроса давались противополож­ные ответы, показывало, что ошибка, допущенная в логиче­ской структуре формулировки, была не столь уж безобид­ной, как это могло бы показаться сначала.

Может быть, наиболее распространенной ошибкой в по­становке вопроса, приводящей к отклонению высказываемого мнения от действительного, является использование таких формулировок, которые сужают, ограничивают мысль гово­рящего, мешают ему высказать все, что он думает, до конца. В подобных случаях отход от истины заключается не в ее прямом искажении или тем более фальсификации, а в по­тере ее полноты.

Рассматриваемая ошибка бывает связана, конечно, и с содержательной стороной постановки вопроса. Например, во­прос, рассчитанный на оценку явления, должен формулиро­ваться (в содержательном отношении) так, чтобы открыва­лась возможность для вынесения самых различных, в том числе противоположных, оценок; вопрос, рассчитанный на позитивное решение проблемы,— так, чтобы создавался максимальный простор для выражения всех существующих конструктивных мыслей, и т. д. Однако, понятно, в первую очередь речь тут должка идти о форме, в которой ставится тот или иной вопрос, и прежде всего о проблеме откры­тых и закрытых вопросов, уже затронутой нами в пара­графе 24.

Как отмечалось выше, так называемые закрытые во­просы по самой своей природе неизбежно ограничивают мысль говорящего, втискивая ее в жесткие рамки предла­гаемых ответов, если угодно, даже изменяют ее, приспосаб­ливая к некоему безусловному стандарту, лишая первона­чального оригинального характера. В этом смысле закрытые вопросы всегда содержат в себе большую или меньшую ве­роятность искажения действительного мнения опрашивае­мых. Однако дело не только в этом. С употреблением закры­тых вопросов сопряжено немало и технических ошибок, которые еще более усугубляют их органический недостаток. Главная из них — неполное закрытие вопроса.

В самом деле, стоит только исследователю предложить опрашиваемым не все возможные ответы на вопрос, а лишь часть их, как общественное мнение в процессе своего выра­жения сразу же отклонится от истинного, даже если в конце вопроса будет помещена спасительная приписка: «Воз­можно, какой-либо иной ответ». Дело в том, что закрытые вопросы, как говорят психологи, ограничивают «поисковую область» лишь предлагаемыми ответами. И это происходит не только в силу определенного психологического эффекта, мешающего человеку выйти за очерченные рамки, но и по­тому, что опрашиваемому может казаться, что от него ждут выбора именно одного (или двух, трех — в зависимости от условий опроса) из предложенных вариантов. Конечно, вся­кий активно мыслящий человек, не найдя среди ответов того, который соответствует его собственной точке зрения, непре­менно даст свой, оригинальный ответ (воспользовавшись пра­вом, предоставляемым указанной припиской). Однако при­ходится признать, что это относится далеко не ко всему опрашиваемому ансамблю. Основная масса его ограничи­вается обычно лишь предложенными ответами, хотя при этом часть людей, возможно, и видит суть проблемы в чем-то другом.

С подобного рода искажениями общественного мнения, порождаемыми «недосмотром» исследователя при составле­нии закрытых вопросов, нам приходилось сталкиваться не один раз. Например, в IV опросе мы спрашивали: «С реше­нием какой из следующих проблем Вы связываете в первую очередь дальнейшее массовое распространение движения (подчеркнуть): внедрение новейшей техники повышение образования и культуры совершенствование профессионального мастерства рост сознательности возможно, какая-либо иная проблема?» Как показали результаты, этот вопрос был сформулиро­ван нами неудовлетворительно: перечисленные возможности не исчерпывали всех основных условий развития движения за коммунистический труд. Об этом достаточно ясно говорила общая картина полученных ответов (в процентах к числу опрошенных):

Подчеркнули 1 группа 2 группа 3 группа

Рост сознательности............................ 75,0 71,3 69,4

Повышение образования и культуры 42,2 46,0 51,5

Внедрение новейшей техники........ 30,0 29,9 40,6

Совершенствование мастерства... 22,6 26,0 34,6

Кроме того дополнительно назвали

Распространение передового опыта . 3,3 6,5 23,4

Улучшение организации

производства . ............................... 3,1 5,8 10,9

Рост материального благосостояния . 4,0 4,0 4,0

Повышение доверия к участникам

дви­жения ............................................. 3,3 3,0 —

Это обстоятельство привело к нежелательной деформа­ции подлинного общественного мнения. Как видим, не на­званные нами проблемы (в первую очередь такие, как «рас­пространение передового опыта» и «улучшение организации производства»), даже будучи упущенными, «набрали» не­малое количество «голосов», особенно в среде наиболее активных участников опроса (коллективов коммунистиче­ского труда). Значит, если бы они были вставлены в пере­числение, общая картина мнений могла бы измениться (мо­жет быть, даже существенно) как в плане более высокой оценки упущенных проблем, так и в плане соответственно более скромной оценки проблем названных.

В самом же факте такого отклонения (по рассматри­ваемой причине) мнения зафиксированного от мнения фактически существующего в большинстве случаев сомне­ваться не приходится. Он измеряется чисто эксперимен­тальным путем. Например, в нашем VIII опросе было две анкеты — распространявшаяся с помощью анкетеров и опубликованная в газете. В общем и целом содержание их совпадало. Но кое в чем была и разница. В частности, мы с различной степенью полноты закрыли в этих анкетах во­прос: «Что мешает Вам проводить досуг так, как Вам нра­вится?». В варианте, распространявшемся анкетерами, фи­гурировало пять возможных ответов на него: 1) недостаток времени; 2) отсутствие необходимых условий — кружков самодеятельности, спортивных секций, вечеров отдыха и т. д.; 3) недостаток в городе культурных учреждений; 4) недостаток личных средств и 5) неумение организовать свое время. В варианте же, опубликованном на страницах «Комсомольской правды», на один больше; кроме перечис­ленных ответов здесь еще значилось: «Усталость после ра­боты». Благодаря этому мы получили возможность изме­рить величину «возмущения» общественного мнения под влиянием рассматриваемого фактора. И она оказалась весьма значительной. В первом случае на усталость сосла­лось (откликнувшись на приписку относительно «каких- либо иных причин») всего 0,2 процента от общего числа опрошенных; во втором же — 21,9 процента!..

Чтобы избежать ошибок в постановке вопросов, иссле­дователи общественного мнения обычно прибегают к так называемому пилотажу — предварительному контрольному опросу, который проводится в ограниченных рамках с един­ственной целью: опробировать выработанную программу. В ходе и результате таких пилотажей удается уловить и своевременно исправить немало ошибок, допущенных в формулировках. В частности, этот метод имеет очень важ­ное значение и для правильной постановки закрытых во­просов, для достижения необходимой полноты перечисляе­мых в них возможностей. Что же касается других оши­бок— непонятного изложения сути вопроса, его неудачной логической структуры и иных, то по отношению к ним рас­сматриваемый метод сохраняет, скорее, лишь негативное значение: он дает возможность забраковать те формули­ровки, которые оказались неудовлетворительными, и не проливает никакой ясности на то, какими именно они дол­жны быть.

Вместе с тем с помощью пилотажа могут уточняться и некоторые открытые вопросы. Выше мы говорили, что последние вообще создают гораздо больше возможностей (в сравнении с закрытыми вопросами) для того, чтобы мне­ние «для других» совпадало с мнением «для себя»; они в значительно меньшей степени ограничивают мысль говоря­щего, предоставляя ему при ответе на вопрос carte blanche. Однако данные преимущества открытых вопросов могут проявиться лишь при условии, если эти вопросы постав­лены точно, правильно. Добиться же этого не менее сложно, чем правильно сформулировать закрытый вопрос.

Один из самых существенных минусов открытых во­просов состоит как раз в том, что в них подчас бывает очень сложно выразить, какого, собственно, ответа от опрашивае­мого ждет исследователь (речь идет, разумеется, не о кон­кретном содержании ответа, а о его, так сказать, относи­тельном содержании — о его отношении к сути обсуждае­мой проблемы, его общей направленности, характере и т. д.).

Выше мы приводили пример с вопросом, касающимся форм развития движения за коммунистический труд. С ана­логичными недоразумениями нам приходилось сталки­ваться и в других случаях. Например, в нашей анкете о семье был вопрос: «Какие меры по укреплению молодой семьи Вы можете предложить?». Мы оставили его откры­тым. Это было сделано не только потому, что мы хотели услышать совершенно не подсказанные мнения людей по столь важной проблеме. Принятое решение объяснялось и другим: закрыть вопрос казалось делом чрезвычайно слож­ным — как в силу того, что ряд перечислений грозил ока­заться весьма протяженным, так и потому, что ответы на вопрос могли носить «синтетический» характер, то есть ка­саться сразу нескольких, причем в различных комбина­циях, сфер жизни общества — экономической, юридической, моральной и т. п. Стоит ли говорить при этом, что лично нам указанный вопрос казался совершенно ясным. И все же, как обнаружилось, среди опрашиваемых нашлось не­мало таких, кто не увидел границ поставленного вопроса, не понял его смысла, пошел при ответе на него совсем в ином направлении. Об этом свидетельствовали, в частности, заявления, подобные тому, что «укреплять распадающуюся семью вообще не следует». Между тем по смыслу проблемы речь должна была идти вовсе не об укреплении распадаю­щихся семей, а о создании таких условий, которые бы исключали по возможности появление ситуаций, ведущих к разводу, о развитии таких социальных факторов, которые бы препятствовали распаду семей, и т. д.

Следовательно, сама по себе форма открытого вопроса еще не гарантирует исследователя от того, что обществен­ное мнение не подвергнется в процессе своего выражения искажению, не отойдет от истины. К тому же дело ведь не сводится лишь к правильной постановке вопроса. При упо­треблении открытых вопросов рассматриваемое «возмуще­ние» общественного мнения может возникать и на другой стадии — на стадии обработки полученного материала.

Это связано с тем, что из-за исключительного разнооб­разия словесных форм выражения, в которые опрашивае­мые облекают свои мысли, возникает множество трудно­стей по интерпретации — установлению точного смысла каждого высказывания. Такие трудности могут вести к ошибочному кодированию ответа или к необходимости включения в код разного рода промежуточных, «расплывчатых» характеристик. И то, и другое (явления совершенно невозможные при закрытых вопросах!) снижает степень истинности фиксируемого мнения. Последнее начинает от­личаться от того, которое существует в действительности.

Говоря о сравнительной ценности открытых и закры­тых вопросов с рассматриваемой точки зрения, следует упомянуть о том, что существуют еще вопросы полуоткры­тые, или полузакрытые. Сохраняя те плюсы открытых во­просов, с которыми связана возможность для говорящего высказываться максимально полно, свободно, вопросы этого типа в то же время устраняют и отмеченный минус первых, подсказывая опрашиваемым общее направление и общие границы (но не конкретное содержание, как в случае закры­тых вопросов) возможных ответов [166].

Чтобы оценить достоинства и недостатки этого типа вопросов, необходимо провести несколько контрольных сравнительных исследований, в которых бы данные во­просы фигурировали параллельно с вопросами иных типов, выражающих то же содержание.

б) Влияние исследования на исследуе­мого. Наряду с ошибками в постановке вопросов сущест­вует и другая группа связанных с исследованием помех, в силу которых опрашиваемые также оказываются не в со­стоянии адекватно выразить свое мнение. Мы имеем в виду помехи, заложенные в самой природе социального исследо­вания, всегда активно воздействующего на исследуемый объект, неизменно оказывающего на него большее или меньшее влияние. Подобное «возмущение» общественного мнения может случаться и тогда, когда программа опроса полностью свободна от ошибок.

Оно бывает связано прежде всего с фигурой самого исследователя. Э. Богардус утверждает, что «беседа с опре­деленным лицом по определенному вопросу может дать один результат, тогда как опрос того же лица другим чело­веком может дать другие результаты» [167]. Это верно. Правда, характер влияния исследователя на исследуемого может быть различным. Ниже, например, мы рассмотрим ситуа­ции, в которых отношение, существующее (или возникаю­щее в процессе самого опроса) между первым и вторым, приводит к известному стеснению опрашиваемого, даже к его активному нежеланию говорить правду и т. п. Сейчас нас интересует другой аспект этого отношения — такое влияние исследователя на исследуемого, которое порождает искажение мнения последнего вопреки его желанию.

Дело в том, что, проводя опрос, исследователь может в той или иной степени и форме навязывать свое собствен­ное мнение опрашиваемому. Не будем останавливаться на случаях, когда это делается вполне сознательно,— в сущ­ности, требуется немного усилий, чтобы ввести неискушен­ного в таких делах анкетируемого в заблуждение относи­тельно его действительной точки зрения на предмет. Го­раздо сложнее — предупредить неумышленное влияние, свести его на нет, особенно, если речь идет о таких формах исследования, где исследователь вступает в непосредствен­ный контакт с опрашиваемым.

Выше мы отмечали положительные стороны в деятель­ности анкетера и интервьюера — их способность добиться максимально точного понимания опрашиваемым задавае­мого ему вопроса, устранить все неясности и неточности в высказываниях говорящего, наиболее полно раскрыть его подлинное мнение и т. д. Вместе с тем эти фигуры несут в себе и не меньший (если не больший!) «отрицательный заряд». Объясняя опрашиваемому, чего от него хотят, они нередко незаметно для себя подсказывают ему «слишком много». Тогда анкета (или интервью) начинает представлять собой нечто вроде высмеянной Вейсманом Koffer — Theorie (буквально: сундучной теории) — из нее можно извлечь ровно столько, сколько вложено в нее самим исследовате­лем. Что же касается картины мнения в целом, то зафикси­рованные таким образом взгляды окажутся в действитель­ности взглядами не общественности (только и интересую­щей исследователя), а ...группы анкетеров, проводивших опрос.

Это обстоятельство показывает, что исследователь дол­жен предпринимать специальные усилия, чтобы не «возму­тить» общественное мнение. И с этой целью он должен, в первую очередь, по возможности ограничить свое влияние на говорящего в процессе выражения последним его точки зрения.

На основании опыта деятельности Института общест­венного мнения в этой связи можно прийти к двум выво­дам: во-первых, к тому, что метод анкетного опроса яв­ляется в рассматриваемом смысле гораздо более надежным, чем метод свободного интервьюирования (когда влияние исследователя на содержание ответов опрашиваемого осо­бенно велико), и, во-вторых, к тому, что деятельность анке­тера при проведении опроса должна быть функционально четко ограничена. Его задачи в большинстве случаев могут исчерпываться объяснением общего замысла и основных условий опроса, раздачей и сбором анкет (с соблюдением, как правило, небольшого временного интервала между этими двумя операциями), наконец, предварительным зна­комством с содержанием ответов, дающим возможность, в случае необходимости, устранить обнаруженные пробелы, неясности или противоречия.

Рассматриваемые помехи в процессе выражения обще­ственного мнения могут быть связаны не только с фигурой исследователя, но и с некоторыми, в том числе кажущимися незначительными, моментами в программировании исследо­вания, а также в обработке его результатов.

Вернемся в этой связи еще раз к проблеме постановки закрытых вопросов. Оказывается, влияние исследования на опрашиваемого не устраняется целиком лишь безошибоч­ной формулировкой таких вопросов, полным перечислением ряда и пр. Известную роль в «возмущении» общественного мнения может сыграть здесь и такая, казалось бы, мелочь, как последовательность перечисления ответов. Опыт показывает, что эта деталь программирования не является пол­ностью нейтральной. Известно, например, что во время голо­сования на выборах в общественных организациях, в случае если в списке для голосования имеется больше канди­датур, чем должно быть избрано, как правило, не практи­куется порядковая нумерация баллотирующихся. В этом есть свой смысл. Отсутствие номеров перед фамилиями подчеркивает, что все баллотирующиеся находятся в рав­ном положении. Благодаря этому, в известной степени, сни­мается тот психологический момент, в силу которого часть голосующих воспринимает в качестве заведомо «лишних» и вычеркивает именно последние фамилии ряда.

То же может происходить и в процессе выражения мнений при ответе на закрытые вопросы. Располагая ответы по степени их важности со своей субъективной точки зре­ния, исследователь тем самым оказывает известное давле­ние на мнение опрашиваемых.

Наконец, как отмечалось, такое давление может слу­читься и post festum, после того, как мнение уже было вы­сказано, например в процессе интерпретации и кодирования открытых вопросов. Тут всегда существует опасность, что исследователь, даже не допустив ошибки, обеднит фактиче­ски выявленную картину мнений, сведет разнообразие жи­вых формулировок к нескольким значительно более блед­ным по содержанию трафаретам [168].

Нежелание высказываться правдиво
Наконец в процесс выражения общественного мнения вплетена третья большая группа помех, приводящих к от­клонению мнения «для других» от мнения «для себя». По своим границам и содержанию она совпадает с пассивным (неосознаваемым) или активным (сознательным) нежела­нием говорящего быть искренним, правдивым или с его же­ланием (оно может быть также сознательным или неосо­знанным) говорить неправду.

Подобное нежелание (желание) может принимать раз­ные формы. Исключая крайнюю из них — отказ отвечать, о которой речь пойдет дальше (в главе 7), это — застенчивое утаивание (приукрашивание) правды, сведение ее к полу­правде, откровенная ложь. По механизму же своего возник­новения рассматриваемое нежелание может быть связано с самыми разнообразными чувствами — страха, стыда, про­теста, тщеславия и пр.

Какие факторы приводят в действие эти чувства? Ка­ким образом возникает стремление человека уклониться от истины? Мы видели: неспособность человека точно изло­жить свою мысль может зависеть от исследователя, но оп­ределяется она в первую очере





Воспользуйтесь поиском по сайту:



©2015- 2022 megalektsii.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав.