Главная | Обратная связь | Поможем написать вашу работу!
МегаЛекции

ИЗНАСИЛОВАНИЕ И НАКАЗАНИЕ БЕЙСС ЛЕЙК 8 глава




Не может не удивлять тот странный факт, что уважение самих Ангелов к принятым у них понятим и принципам – или, повторяю, к тому, что они считают таковыми, – довольно призрачно и шатко. Вообще-то, за пределами своего собственного мирка, они могут вполне нормально контактировать с теми людьми, которые сами относятся к Ангелам без предубеждения и не считают, что с ними можно разговаривать только с позиции силы. Ангелы прекрасно осознают, что репутация у них похуже, чем у бешеной собаки, и испытывают поистине мазохистское удовлетворение, когда ведут себя спокойно и дружелюбно.

Владелец заправки в Сьерре, неподалеку от городка Энджелз Кэмп (места, описанного в рассказе Марка Твена «Знаменитая лягушка-попрыгушка округа Калаверас»), со страхом и изумлением вспоминает свою первую встречу с Ангелами Ада:

«Однажды вечером к моей заправке подрулили около тридцати Ангелов. Они заявили, что им нужно место, чтобы кое-что подвинтить и подправить у байков. Я лишь разок осмелился взглянуть на них, сказал, что все это место в их распоряжении, и быстренько убрался ко всем чертям».

Достаточно нормальная реакция для человека, убегающего ночью с заправочной станции в горах – помощи там ждать действительно неоткуда. Решение стоять насмерть против тридцати хулиганов ни к чему хорошему не привело бы.

«Примерно через час я наконец-то набрался смелости и вернулся на станцию посмотреть, на месте ли моя заправка, – продолжал он. – Ангелы почти закончили возиться со своими мотоциклами. Никогда в жизни я так не удивлялся! Чистота везде была просто безупречной. Они протерли каждый инструмент, которым пользовались, бензином и разложили все строго по местам. Они даже подмели пол. На самом деле стало еще чище, чем когда они только явились ко мне».

В таких рассказах нет ничего необычного, даже если они звучат из уст легавых. Вот свидетельство владельца бара в Портервилле: «Разумеется, они заехали на своих мотоциклах в мое заведение, и при маневрах разворотили мне кафель. Но до своего отъезда они возместили весь ущерб, заплатили даже за разбитые стаканы. И я никогда не продавал так много пива за всю мою жизнь. Они здесь – желанные гости в любое время дня и ночи».

Много торговцев-подхалимов наварило неплохие денежки за счет Ангелов Ада. Все, о чем они просили, – заплатить за причиненный ущерб, и плохо скрываемый страх звучал в их просьбах. Любой человек, которого терроризируют с его молчаливого согласия, ничем не рискует, пока он сам не перегнет палку… а это часто случается, чаще всего со скрытыми гомосексуалистами, погрязшими в бухле или наркотиках и неспособных сдерживать свои эмоции при виде такого партнера-грубияна, партнера-насильника. Самих «отверженных» почти всегда пробивает на чернуху, когда им сносит башню под наркотой.

Я вспоминаю одну вечеринку, когда они решили сжечь какого-то глумливого студента из Беркли. Но хозяин вечеринки был против такого аутодафе, тогда Ангелы обвязали веревкой лодыжки жертвы и заявили, что собираются протащить его за мотоциклом. И на такое хозяин пойти не мог. Порешили на том, что Ангелы подвесят студента за руку к потолочной балке в гостиной. Примерно через полчаса они сменили гнев на милость и сняли студента, содрогаясь от смеха. Гробовое молчание бедняги – а он не проронил за всю экзекуцию ни слова! – вызывало у них новые приступы хохота. Он, судя по всему, пребывал в некоем оцепенении, совершенно не реагировал на боль, и я, честно говоря, на какое-то мгновение подумал, что студент знал обо всем заранее и сам придумал этот спектакль с самого начала и до конца. Позже он вышел из помещения и несколько часов просидел на пне, словно окаменев… Лишь изредка по его телу волнами пробегала сильнейшая дрожь, словно он приходил в себя после необычайного оргазма…

Ангелы – известные любимцы садо-мазохистской тусовки, и, хотя мотоциклетная шпана как сообщество последовательно обвиняется в склонности ко всякого рода извращениям, я сильно подозреваю, что брюшину правде-матке вскрыл как-то днем один Ангел из Фриско. Он поведал следующее: «Черт, да я даю отсосать каждый день за десять баксов. Просто однажды ночью в каком-то центровом баре ко мне приклеился пидор, нашпигованный по самую макушку червонцами… Он прильнул ко мне, протянул одну бумажку и спросил, что бы я хотел выпить. Я сказал: „Двойной Джек Дэниэлс, малыш“, – и пидор кликнул бармена. „Две порции этого для меня и моего друга“, – и затем он присел под стойкой и заделал такой охуительный минет, старик, что мне оставалось только глупо улыбаться бармену и изо всех сил стараться сохранять спокойствие». Он засмеялся.

«Черт, и я вот сижу, а напротив танцуют под мухой, или под бляхой, или под чем-то вроде этого, четверо ребятишек, и одна блядь вихляет задом в обнимку с каким-то черномазым. Старик, мать твою за ногу, тот самый день, когда они смогут назвать меня пидором, наступит, если я позволю одному из этих педиков отсосать у меня меньше чем за червонец. Парень, да я спущусь под воду и буду ебать рыбу за такие деньги, ты только скажи мне, кто платит».

Все рассуждения, могут или не могут быть Ангелы Ада латентными садо-мазохистами или подавленными гомосексуалистами, – а если могут, то в какой степени, – лично для меня после года тесного общения с мотоциклистами-outlaws совершенно неуместны.

Впрочем, есть литературные критики, настаивающие на том, что Эрнест Хемингуэй был измученным пидором и что Марка Твена до конца дней терзала склонность к межрасовой содомии. Это хороший способ поднять бучу в академических журналах, но это никоим образом не изменит ни слова из того, что каждый из этих людей написал, не умалит значимости их работы и воздействия на тот мир, о котором они нам поведали. Может быть, Маноле был фетишистом рогатого скота или страдал от ужасного геморроя, заработав его в течение долгих ночей, проведенных в салонах любителей корриды, но он был величайшим матадором, и довольно трудно понять, как любая порция теоретических выкладок Фрейда могла бы хоть чуточку повлиять на то, что он делал лучше всех.

По той же причине образ жизни и поведение Ангелов Ада не может моментально измениться или смягчиться, если каждая газета в стране объявит их брутальными гомосексуалистами, даже если они окажутся таковыми на самом деле. Я никогда не слышал, – и это очень важно! – чтобы кто-нибудь, кто хорошо их знал и имел с ними какие-либо личные отношения, разделял фрейдистскую точку зрения. Наверное, потому, что каждый человек, кто проводит время с Ангелами Ада, отлично видит разницу между мотоциклистами-outlaws и «кожаными» культами гомосеков. У стен любого клуба, где полно Ангелов Ада, обязательно выстроится у края тротуара целый ряд лютых байков. В «кожаном» баре на стене висят сюрреалистические рисунки мотоциклов, и бывает (правда не всегда), что снаружи припаркованы один или два огромных, со всеми причиндалами, «Харлея» – вполне доведенные до ума образцы, с защитными стеклами, радио и красными пластиковыми сидениями. Различие столь же очевидно, как между профессиональным футболистом и оголтелым фанатом. Первый – исполнитель своей роли в жестоком и уникальном уголке реальности; другой – пассивный поклонник, служитель культа и – иногда – неряшливый подражатель стилю, очаровавшему его, потому что он сам безнадежно оторван от реальности, с которой он сталкивается, просыпаясь каждое утро.

Согласно докладу Линча, «тогда как гомосексуалистов, похоже, привлекают Ангелы Ада, мы не располагаем информацией, доказывающей, что сами Ангелы Ада как сообщество – гомосексуалисты. Они, судя по всему, изначально предрасположены к гетеросексуальным контактам. Хотя некоторые гетеросексуальные извращения и фигурируют в полицейских отчетах, но в общем контексте они могут расцениваться как способ привлечь к себе внимание, желание „отличаться от остальных“ и, в первую очередь, этих остальных шокировать. Такие действия, имеющие своей целью обратить на себя внимание, самими Ангелами подводятся под категорию „демонстрации класса…“.

Разумеется, доклад Линча – не последнее, все решающее слово об Ангелах. Однако его природа и пристрастное отношение к outlaws хорошо известны следовательно любое, попавшее в руки полиции свидетельство гомосексуальных поползновений Ангелов обязательно будет где-нибудь зафиксировано. В докладе так часто упоминается слово «куннилингус», что отсутствие в этом документе слова «fellatio» весьма подозрительно. Конечно же, даже в отсутствии этого слова – его умышленном опущении – фрейдизм чувствуется за километр, но все-таки мне кажется, что это не столь важно. Любая попытка трактовать Ангелов, в основном, как гомосексуальный феномен будет лишь небрежной отговоркой, уходом от реальности, которая сложна, потенциально зловредна и пагубна, как, впрочем, и все в американском обществе.

 

###

 

«Мотоцикл, несомненно, является сексуальным символом. Он представляет собой именно то, что называется „фаллическим локомоторным символом“. Он – продолжение человеческого тела, сила, спрятанная между ног» ( Доктор Бернард Даймон, криминалист Калифорнийского университета, 1965 год).

 

 

###

 

С точки зрения общественности, самая известная связь между «отверженными» мотоциклистами и гомосексуальностью прослеживается в фильме «Восход Скорпиона» («Scorpio Rising»). Это своего рода классика андеграунда, созданная в начале шестидесятых молодым режиссером из Сан-Франциско Кеннетом Энгером. Он сам никогда не утверждал, что «Скорпион» хоть как-то соотносится с Ангелами Ада. Большая часть фильма была отснята в Бруклине, при участии безалаберных и неорганизованных мотоциклетных клоунов-любителей, которым настолько было все по фигу, что даже не пришла в голову мысль как-то себя назвать. В отличие от «Дикаря», творение Энгера не задумывалось как нечто способное вызвать интерес у журналистов или стать неким документом, который может дать толчок дальнейшим исследованиям темы. Это был фабульный фильм с рок-н-ролльным уклоном, небольшой эксцентричный комментарий к жизни Америки двадцатого века, в котором мотоциклы, свастика и агрессивная гомосексуальность использовались в качестве трех элементов – этакой триады – новой культуры. К тому времени когда Ангелы Ада стали частью культурного мейнстрима, Энгер сделал несколько других фильмов с ярко выраженной гомосексуальной подоплекой. Судя по всему, Кеннет считал для себя оскорбительными замечания о том, что он, дескать, настолько опередил свое время, что не собирается размениваться на такую банальщину, как тематическая документалистика.

Как бы там ни было, «Восход Скорпиона» прокрутили в Сан-Франциско в 1964 году в «The Movie», кинотеатре Северного Пляжа. Энгер жил на последнем этаже этого здания. Рекламой фильма служил прикрепленный к стене кинотеатра нехитрый коллаж из газетных вырезок об Ангелах Ада. Намек был настолько недвусмысленным, что сан-францисские Ангелы устроили настоящее паломничество в кинотеатр, дабы убедиться во всем собственными глазами. Увиденное их отнюдь не впечатлило. Они не разозлились, нет, скорее обиделись до глубины души. Им показалось, что их название было мошеннически использовано в коммерческих целях. «Черт, фильм-то понравился, – сказал Френчи. – Но к нам он не имеет никакого отношения. Мы все тащились, когда смотрели. А потом вышли на улицу, и увидели все эти вырезки о нас, вывешенные как реклама. Старик, это была наебка, это было неправильно. Многих просто ввели в заблуждение, а мы сейчас вынуждены выслушивать о себе всякую чушь, вроде того что мы – пидоры. Блядь, да ты видел прикиды этих панков? А эти глупые чертовы мудацкие курьерские байки? Старик, только не говори мне, что мы имеем отношение к этому дерьму. Ты-то прекрасно знаешь, что это не так!»

Похоже, Энгер согласился с такой точкой зрения, но без лишнего шума, тихо и спокойно. Не было надобности портить поднявшийся вокруг фильма очередной ажиотаж, кроме того признак тонкой и обостренной интуиции при всем наборе гомосексуальных штучек – способность практически безошибочно распознать гомосексуальность в других. Короче, Ангелы обеспечивали фильму то ощущение реальности происходящего на экране, которого как раз «Скорпиону» и не хватало. Скрытый пидорский фактор киноленты предоставил прессе возможность подмешивать в репортажи об изнасилованиях некую вычурность и странноватость. Сами же «отверженные» были опущены на самый низкий уровень общественного бытия и сознания и превратились в объекты для обожания грязными и низменными типами. И еще охотнее, чем прежде, их образы стали вплетать в ауру эротической и жестокой мистерии: шумные, драчливые сатиры, готовые и в Конгрессе отыметь все, что движется, отыметь чем угодно и в любое отверстие.

 

Глава 8

 

 

«Эти панки со своими мотоциклами и нацистскими побрякушками терроризируют все общество в целом и каждого его члена в отдельности. Они – угроза, чертовски серьезная угроза, степень которой возрастает с каждым годом все больше и больше» («Man`s Peril» цитирует представителя полиции Флориды. Февраль, 1966).

 

 

«Ангелы боготворят свои мотоциклы. Они забирают их на ночь к себе домой. Сами они спят на пропитанных машинным маслом постелях, но на их байках не найдешь ни единого пятнышка» (коп из Лос-Анджелеса, 1965 г.).

 

*

Чем дальше Ангелы выходили за пределы своего круга, тем больше паники они вызывали. Вид компании «отверженных», впервые встреченной на хайвее, просто оскорбителен для любых расхожих представлений о том, что и как именно должно происходить в Америке; такая материализация «призраков шоссе» настолько необычна, что может быть принята за дурную галлюцинацию… именно в этом случае понятие «outlaw» как «стоящий вне закона» приобретает реальный смысл. Увидеть одинокого Ангела, с ревом несущегося в потоке машин, наплевавшего на все правила, ограничения и условности, – значит воспринять мотоцикл как инструмент анархии, орудие демонстративного неповиновения и даже оружие. «Безлошадный» Ангел Ада, идущий на своих двоих, со стороны может выглядеть довольно по-дурацки. Их неряшливый, небрежный спектакль и бессодержательные разговоры могут быть интересны какое-то время, но, помимо изначальной эксцентричности, их тусовка так же утомительна, занудна и депрессивна, как и костюмированный бал-маскарад для умственно отсталых детей. Есть что-то патетическое в компании людей, которые собираются каждую ночь в одном и том же баре и воспринимают самих себя на полном серьезе, щеголяя своими поношенными прикидами. В будущем им ничего не светит, кроме шанса подраться или порции очередного мозгоебства с какой-нибудь пьяной уборщицей.

В образе Ангела, который мчит на своем байке, никакой патетики нет. Единое целое – человек и его машина – это гораздо больше, чем каждый составляющий его элемент по отдельности. Мотоцикл – единственная вещь в жизни Ангела, которая полностью находится в его власти, в полном его подчинении. Это исключительный по значимости символ социального статуса байкера, держащий его на плаву, и Ангел холит и лелеет его точно так же, как блудливая старлетка из Голливуда холит и лелеет свое тело. Лишившись байка, он становится не многим лучше панка, идиотничающего на углу. И он сам знает это. Ангелы не могут ясно и доходчиво излагать свои мысли по поводу многих вещей в этой жизни, но в тему мотоциклов они привносят поистине поэтическое вдохновение, душевный подъем влюбленных. Сонни Баргер, человек, никогда не опускавшийся до сентиментальной расхлябанности, однажды определил слово «любовь» как «чувство, которое охватывает тебя, когда что-то нравится тебе так же сильно, как твой мотоцикл. Думаю, что такое чувство действительно можно назвать любовью».

Тот факт, что многие Ангелы в буквальном смысле слова сделали свои байки из украденных, обмененных или изготовленных на заказ деталей, лишь наполовину объясняет их глубокую привязанность к мотоциклам. Человек должен собственными глазами увидеть outlaw, оседлавшего своего «борова» и жмущего на кик-стартер, чтобы понять в полной мере, что ЭТО значит. Ситуация, сходная с той, когда умирающий от жажды наконец находит воду. Меняется выражение его лица, меняется осанка, весь он излучает уверенность и силу. На какую-то секунду он сливается с большой машиной, дрожащей между его ног, а затем стартует, срывается словно ракета… иногда это делается довольно спокойно, без лишних эмоций, а иногда – раздаются оглушительный рык и скрежет: так, что дрожат стекла в соседних домах… вот-вот посыпятся вниз… Но в любом случае вы становитесь свидетелем упоительного, стильного рывка с места… И подобным грандиозным образом заканчивая ежевечерние посиделки в баре, Ангел изо всех сил старается остаться в памяти остальных таким вот классным и незабываемым. Каждый Ангел – это зеркало, в которое смотрится охваченное восхищением и обожанием общество. Они поддерживают и подбадривают друг друга – в силе и слабости, падениях и триумфах… и каждую ночь в момент закрытия кабака они отчаливают с прощальным салютом: музыкальный автомат воет мелодию Нормана Любоффа, в баре мерцает тусклый свет, и луна щерится на пьяное громыхание Шейна.

Трудно, конечно, точно определить, являются ли Ангелы на самом деле мастерами мотоциклетного дела. За исключением нескольких междусобойчиков, их не допускают на официальные соревнования, и следовательно они не могут фигурировать как участники в каких-либо таблицах гонок.* Их байки на все сто процентов отличаются от тех машин, которые принимают участие в гонках или штурмуют холмы… их даже нельзя поставить в один ряд с другими дорожными байками. Ангелы рассказывают всякие истории о том, как в импровизированных состязаниях они буквально сдували с дороги профессионалов … но ходят рассказы и о том, как «отверженных» на их боровах с модифицированными моторами унижали легковесные «дукатисы».

* Вся загвоздка здесь – в действии закона взаимного отрицания. Ангел, переодевшись в «штатское», может попасть на любое мероприятие А.М.А., заплатив два доллара за «Карточку спортсмена». Это дает ему право участвовать в состязаниях, но одновременно превращает его в кандидата на вступление в А.М.А…. Такого безобразия «отверженная» братва никогда не потерпит. Устав Ангелов Ада очень точен в том, что касается ситуаций, связанных с конфликтом интересов. Ни один Ангел не может быть членом какого-либо другого мотоциклетного клуба или организации. Если человек получает карточку в А.М.А., это может стоить ему «цветов».

Может быть, все эти истории – и чистая правда, а может быть – и чистая выдумка, но, как бы там ни было, споры на эту тему до сих пор никак не утихнут. У мотоциклов совершенно четкое предназначение: они собираются для пробегов по стране, для гонок, для банальных путешествий или же просто для того, чтобы разъезжать по округе, пугая голубей и кошек. Они будут двигаться и двигаться, ехать и ехать, гнать и гнать, как любые собаки или лошади. Но ведь никто не разводит лошадей, чтобы охотиться на опоссума, и никто не тащит собак на дерби в Кентукки. Производители байков десятилетиями пытались создать настоящую унифицированную многоцелевую модель, но воз и ныне там.

Конечно же, нельзя сравнивать езду по грунтовым дорогам или соревнования – с ежедневным курсированием на байке по городским улицам и хайвеям. Здесь требуются совершенно разные профессиональные навыки и совсем другие рефлексы. У некоторых – самых быстрых – гоночных байков нет тормозов, что равносильно мгновенной смерти в общем потоке транспорта, и многие профессиональные гонщики все еще продолжают утверждать, что хайвеи гораздо опаснее любого гоночного трека.

С гонщиками по грунтовым дорогам происходит точно такая же история, и некоторые из них с трудом получают разрешение на езду на своих байках по городским улицам. Дон МакГир, ветеран райдерских штурмов гор и холмов и штатный мотоциклетный механик из Ричмонда, утверждает, что только безумец или мазохист может ездить на таком байке в транспортном потоке. «Посмотрим на это так, – говорит он. – В любой гонке мы все едем в одном и том же направлении и знаем, что делаем. Никому не приходится беспокоиться о каких-то психах, или пьяных, или старых леди, внезапно выскакивающих прямо под колеса из тупиков и переулков. Вот вам, черт возьми, и разница: ты можешь сосредоточить все свое внимание на мотоцикле и полностью его контролировать, не отвлекаясь. Иногда мы получаем травмы, но сломанные кости – это самое худшее, что ты можешь заработать в результате гонок, мало кто разбивается насмерть».

«Хайвей – дело совсем другое! Господи Иисусе, вот ты двигаешься по нему в общем потоке на скорости шестьдесят пять миль в час, соблюдая все эти ограничения скорости, и ты успеваешь только уворачиваться от других машин. Если прошел небольшой дождь и дорога мокрая или же сырая от тумана – считай, что ты уже вляпался, что бы ни произошло. Только сбавь скорость – и они сразу сядут тебе на хвост или выжмут на обочину. Прибавишь газу, чтобы вырваться на свободное пространство, – и какой-нибудь урод затормозит прямо перед тобой… Только Богу известно, почему они поступают так все время».

«Один какой-нибудь пустячок – и ты оказываешься в мясорубке. В ту секунду, когда жмешь на тормоза, и начинается полный пиздец; байки не способны маневрировать так же, как машины. Случись с тобой подобное – считай, что тебе крупно повезет, если по твоему бренному телу проедутся всего пару раз».

В течение 1965 года больше тысячи людей погибло в США в результате мотоциклетных аварий. В автомобильных катастрофах гибнет почти в пятьдесят раз больше, однако растущая статистика, связанная со смертями в результате мотоциклетных аварий, заставила Американскую медицинскую ассоциацию окрестить байки «серьезной опасностью для здоровья в наших сообществах». Ангелы Ада теряют на дороге в среднем четырех членов в год, но, принимая во внимание уровень водительской техники большинства, четыре процента от ежегодной смертности, приходящиеся на мотоциклистов, – это свидетельство их высочайшего мастерства: будь они водителями послабее, цифра была бы выше. «Харлей 74» наверное, единственный мотоцикл, который может навести грандиозный шухер среди автомобилистов и напугать их до чертиков, как, скажем, пущенная на море быстрая торпеда. «Отверженные» – большие специалисты по укрощению «боровов», и в их собственном замкнутом мирке, сообразно их собственным понятиям, они могут догнать, перегнать и сдуть с дороги кого угодно.

В конце пятидесятых, еще до того как Ангелы стали пользоваться такой дурной славой, Пит, из отделения во Фриско, был одним из ведущих гонщиков в Северной Калифорнии. Его спонсировал местный дилер фирмы « Харлей Дэвидсон», и в результате он собрал целую кучу трофеев. Пит не только носил свои «цвета» Ангелов Ада во время гонок, но и выезжал на гоночном байке на трек, усадив на заднее сиденье свою прелестную блондинку-жену. Другие гонщики привозили свои байки на трейлерах, дрожа над ними так, словно это не мотоциклы, а хрупкие вазы времен династии Минь.

« Пит на самом деле мог заставить байк мчаться так, как было нужно ему, – вспоминает один из Ангелов. – Это выглядело по-настоящему классно – как он трогался с места и побеждал. Когда он выезжал на трек, старик, он просто менял свои свечи зажигания и стартовал – высокий руль, и все такое, – и все это гоночное крашеное железо само улетало прочь с дороги».

В начале шестидесятых Пит покинул Ангелов, почувствовав, что сыт «ангельскими» штучками по горло. Вскоре после того как ему стукнул тридцатник, он перевез свою жену и двух детей в маленький городок в Сьеррах, где попытался начать жизнь сначала и выступить в роли мирного сельского механика. Он отбарабанил свои «пенсионные» два года и, наверное, мог бы отсиживаться и дальше, если бы Ангелы не стали такими знаменитыми. Соблазн покрасоваться в лучах славы и искушение устроить что-нибудь новенькое оказался слишком велик. В начале 1965 года Пит вернулся в город, выпивая за здоровье своих старых корешей, напрочь позабыв про семью и мотаясь по округе в поисках деталей для нового байка.

Как и большинство других Ангелов, он уважает заводскую продукцию, отдавая дань ее потенциальной надежности и прочности. Для него это – подборка хорошего исходного материала, но отнюдь не машина, которую каждый профессиональный классный ездок захочет назвать своей собственностью.*

*Байк, который он наконец сам собрал, развивал ровно за двадцать секунд скорость 108, пролетев всего какую-то четверть мили.

«Отверженные» склонны рассматривать свои байки как памятники самим себе, сотворенные согласно их фантазиям и представлениям, может быть несколько абстрактным. Они культивируют в себе привязанность к ним, которую посторонний человек вряд ли поймет. Это смахивает на позерство или даже на извращение. Может, так оно и есть, но для байк-фриков все это очень реально и исполнено особого смысла. Каждый, у кого хоть когда-нибудь был такой мощный байк-зверюга, до конца дней своих будет несколько помешан на этой теме. И речь идет не о маленьких байках, а о больших, дорогих и капризных ублюдках таких, которые реагируют на нажатие педали газа, как строптивая лошадь реагирует на удар кнута, которых можно поднять в воздух и проехать пятнадцать ярдов на одном колесе, на которых можно гнать на бешеной скорости по мостовой, изрыгая огонь и пламя из выхлопной трубы… Маленькие байки, возможно, и служат для развлечений, как говорят работающие в этой отрасли промышленности люди, но и «фольксвагены» созданы ради забавы, не говоря уже о базуках.

Большие байки – «феррари» и Магнумы. 44 – это нечто, уже выходящее за рамки обычного веселья; это настолько мощные и эффективные машины, созданные человеком, что они могут поставить под сомнение способности человека контролировать созданное ими и могут загнать людей в жесткие рамки дизайнерского дела и разработки технических характеристик, не позволяя им нарушать установленные границы. Это один из краеугольных камней мистики Большого Байка, которая в жизни каждого Ангела занимает столько места. Или, как говорят они сами: «Вот на этом и стоим, старик. Вот за счет этого и живем! «.

Не каждый может согласиться с подобной концепцией. До встречи с Ангелами у меня был большой мотоцикл и пара мотоскутеров, но эту технику я приобрел только тогда, когда появились кое-какие свободные деньги, хотя особой дороговизной она и не отличалась. Никакой мистикой при таком прагматизме и не пахло. Когда я сказал Ангелам, что подумываю о приобретении для себя байка, они загорелись желанием помочь мне провернуть это дело. Конечно же, надо было достать «харлей-дэвидсон». У них имелось несколько машин на продажу, но все, что поновее, было исключительно краденым… хотя стоило очень дешево. Трудно, согласитесь, отказаться от байка, реальная цена которого 1,500 $, а тебе отдают его всего за четыреста баксов, но, чтобы ездить на краденом мотоцикле, надо знать, как объяснить легавому, почему номера на корпусе или двигателе совершенно не соответствуют номерам на лицензии о регистрации. Есть способы спустить дело на тормозах и улизнуть, но, если ты облажаешься, тебя накажут и отправят в тюрьму. Удивительно, но мне почему-то совсем не хотелось маяться за решеткой. Я попытался убедить Ангелов (правда, безрезультатно) найти мне дешевенький, подержанный – неворованный – «харлей 74», но сделанный на заказ по последней моде «отверженных». Потом я решил остановиться на более облегченном, скоростном «харлей спортстере» в духе некоего outlaw-авангарда. После наезда на меня вполне компетентных респектабельных людей из моего окружения я опробовал «триумф бонневилль», и даже степенный «B.M.W.». В конце концов я умерил свои аппетиты до «спортстера», «бонневилля» и «B.S.A. лайтнинг рокет». Все три машины могли обставить заводской «харлей 74», и даже Ангельскую версию «борова» – а уж этого монстра можно считать всем, чем угодно, только не заводской моделью.

«Боров» не мог сравниться по скорости с новейшими и лучшими промышленными образцами, если не подвергался серьезной переделке и если за рулем не находился очень смекалистый райдер. То, что я в результате купил «B.S.A.», – роли не играет; имея в кармане 1.500 долларов, я четыре недели приставал ко всем с дотошными расспросами и ломал голову, пока до меня не дошло, что «раздетые» «харлеи» по сути своей не могут считаться супермашинами. Проездив на своем байке несколько месяцев, я понял, что разница между Ангелом Ада на «борове» и цивильным любителем байков на гоночном «триумфе» заключается вовсе не в двигателе. Ангелы испытывают свою судьбу по полной программе, не оставляя для себя никакой возможности для отступления. Они здорово рискуют, даже не задумываясь об опасности, которой себя подвергают. Как личности они были обобраны, изгнаны отовсюду и побеждены при помощи стольких способов и ухищрений, что в той единственной сфере, где их можно считать королями, им просто нет смысла быть вежливыми и осторожными.

Особая связь между Ангелом и его байком бросается в глаза даже тем, кто совсем ничего не знает о мотоциклах. Билл Мюррей, собирая материал для своей статьи в «Saturday Evening Post», посмотрел получасовой телевизионный документальный фильм, снятый одной станцией в Лос-Анджелесе при довольно сомнительном участии Ангелов из Берду. Один из четырех представленных субъектов был, по словам Мюррея, «почти не вяжущий лыка „скот“ в круглых солнечных очках, известный как Слепой Боб. (Боб со свирепостью в голосе говорил о том, что может случиться с каждым, кто попытается клеить его девушку. „Если она со мной – то она со мной“, – сказал он, ухмыляясь и выставляя вперед свою нижнюю челюсть.)»

Ангелы вызывали у Мюррея лишь презрение, но вид по крайней мере одного из этих «скотов» на своем «борове» задел его за живое. «Самый яркий момент этой телевизионной программы, – рассказывал он, – наступил, когда Слепого Боба, выказавшего себя немногословным и приземленным тупицей во время интервью, показали на мотоцикле, едущим по хайвею. Он обращался с этой большой мощной машиной совершенно непринужденно, управляя ею небрежно одной рукой, напоминая то, как Валенсуэла ведет Келсо к передвижному стартовому барьеру… Сильный ветер бьет ему в лицо, губы его кривятся в жесткой улыбке, свойственной человеку, испытывающему чувство абсолютно первобытного наслаждения. Взгромоздившийся на спину своего „борова“, этот увалень неожиданно видится исполненным миражеподобным изяществом…»





©2015- 2021 megalektsii.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав.