Главная | Обратная связь | Поможем написать вашу работу!
МегаЛекции

ИЗНАСИЛОВАНИЕ И НАКАЗАНИЕ БЕЙСС ЛЕЙК 10 глава




В 1948-м, год спустя после гулянки в Холлистере, около тысячи мотоциклистов устроили вечеринку в Риверсайде, рядом с Лос-Анджелесом. Они устраивали гонки по улицам, швыряли шутихи в копов и делали все, чтобы напустить побольше страха на обывателей. Одна раздухарившаяся компания остановила в середине города машину офицера ВВС. Когда летчик начал истошно сигналить, мотоциклисты прыгнули на капот его машины, помяли его, разбили все стекла, отдубасили водителя и облапали его похолодевшую от ужаса жену, а перед тем как милостиво позволить им убраться восвояси, строго предупредили – никогда не гудеть на пешеходов. Шериф Кэри Райберн припер к стенке одну компанию оккупантов и приказал им убираться из города, но те презрительно дали ему пинка под зад, сорвали с него значок и порвали форму. Когда шериф сподобился вызвать подкрепление, «отверженных» и след простыл.

Задолго до наступления эры заключения договоров о взаимопомощи между соседними полицейскими подразделениями у находившихся в зачаточном состоянии банд «дикарей» было достаточно здравого смысла, чтобы не драться на полном серьезе с вооруженными копами. Даже сейчас они лишь подразнят полицию, если станет очевидно, что со стороны представителей закона требуется выдержка и еще раз выдержка: бунт в самом разгаре, гвалт перед телевизионными камерами или любое противостояние двух сил, которое привлекает внимание любопытной толпы и совершенно исключает возможность перестрелки.* Из-за всего вышеперечисленного тусовка Ангелов Ада, отправляющаяся в пробег в сторону курортного района, – чудовищное событие для местных копов, которым предстоит с ними разбираться. Трюк состоит в том, чтобы контролировать их без провокаций, и вся заковыка заключается в том, что «отверженных» очень легко спровоцировать. Как только демонстрация силы выходит из-под контроля, не избежать травм, омерзительного паблисити, а любой коп, который потеряет голову и предпримет экстремальные меры (такие, как пальба в общей свалке) и в результате случайно подстрелит невинного человека, рискнет запятнать свою карьеру объявлением дисциплинарного взыскания.

*В августе 1966 трое Ангелов попали за решетку за нападение на полицию, которая сорвала поминки по одному из Ангелов в южном Сан-Франциско. «Вашему поведению нет оправдания, – заявил судья У.Говард Хартли, зачитывающий приговор. – Такое поведение, в духе „бей копов“, не может оставаться безнаказанным. Вы действовали как паразиты. Вы не выказали никакого уважения к обществу или к самим себе. Ваше враждебное отношение к закону лежит за пределами человеческого понимания». И трое Ангелов были признаны виновными в соответствии с новым законом, расценивавшим содеянное ими как тяжкое уголовное преступление, а именно: нанесение тяжких телесных повреждений офицеру полиции при исполнении им служебных обязанностей… Так что, вместо того чтобы понести наказание за такой мелкий проступок, как сопротивление при аресте, они сами себя подставили под новые и более жестокие приговоры. Один из Ангелов, Лью Роузберри из Хэйуорда, двадцати двух лет, получил год тюрьмы и пять лет условно. К Рэю Хатчинсу, которому также исполнилось двадцать два, было проявлено снисхождение из-за его почетного увольнения из ВВС. Он получил только шесть месяцев тюрьмы и три года условно. Двадцатидвухлетний Кен Крэйк встретил свой приговор в качестве бывшего скаута-следопыта и отделался девяноста днями тюремного заключения.

Американское судопроизводство никогда не создавалось с целью контролировать большие группы бунтующих граждан. Оно было предназначено защищать общество от особо вопиющих уголовных проступков или от противоправных деяний отдельных лиц. В основе его лежит высказанное неизвестно кем предположение, что полиция и граждане всегда образуют естественный союз против злобных и опасных жуликов, которые непременно должны быть арестованы, если попадутся с поличным, или застрелены на месте, окажи они сопротивление.

Тем не менее, налицо признаки, что этот «естественный союз» мог бы повторить судьбу линии Мажино. Все чаще и чаще полиция вступает в конфликт с целыми группами граждан, и никто из них не является преступником в традиционном смысле этого слова, но многие из них так же потенциально опасны, по мнению полиции, как и любой вооруженный рецидивист. Этот принцип правильно срабатывает в ситуациях, связанных с участием групп негров и тинейджеров. Бунт Уоттса в Лос-Анджелесе в 1965-м стал классическим примером такой новой расстановки сил. Целая община, обуреваемая жаждой мести, набросилась на полицию с такой яростью, что пришлось вызывать национальную гвардию. И всего лишь несколько бунтовщиков были настоящими преступниками – по крайней мере так было до тех пор, пока не разразились беспорядки. Возможно, Америка порождает целую новую категорию потенциальных социальных преступников… лиц, которые угрожают полиции и традиционной структуре общества даже тогда, когда они не нарушают какого-либо закона… а просто потому, что они смотрят на Закон с презрением, а на полицию – с недоверием. Это постоянно пульсирующее внутреннее негодование может вызвать настоящий взрыв без всякого предупреждения, при одной лишь малейшей провокации.

Некоторые из наиболее эффектных преступлений Ангелов Ада – мелкие проступки, такие, как «непристойное и развратное» поведение и «нарушение спокойствия». Они не требуют серьезной подготовки или каких-либо профессиональных навыков. В полицейских регистрационных журналах обычно появляются записи о таких обычных правонарушениях, как « приставание на улице». Тысячи людей платят штраф каждый год за непристойное поведение в общественных местах, за драки в барах или за езду на бешеной скорости в густонаселенных кварталах. Но когда пятьсот представителей неких несомненно человекообразных особей съезжаются на территории одной из мирных общин и начинают испражняться на улицах, швырять пивные банки друг в друга и гонять на рычащих мотоциклах по деревенской площади… шок, испытанный обывателем, окажется более сильным и глубоким, чем от нападения на местный банк в стиле Диллинджера людьми с автоматами. У нескольких человек сдают нервишки, и они заливаются горючими слезами, а Федеральная корпорация Страхования депозитов будет вынуждена выплачивать по исковым требованиям… а вот сообщение о сотнях гнусных головорезах, держащих путь на горный курорт, может ввергнуть все население в панику, и оно лихорадочно начнет вооружаться.

Такова была ситуация, сложившаяся к 3 июля 1965 года. Община Бейсс Лейк все эти дни пребывала в ужасном напряжении. Копии журнала Life от 2-го июля, освещавшие события в Лаконии, были выставлены на всех прилавках деревенского рынка. Местные жители ожидали самого худшего. Из всей газетной шумихи были сделаны надлежащие выводы – самые оптимистические прогнозы сводились к пьяным дракам, причинению ущерба собственности, запугиванию граждан и получению в любой момент какого-нибудь телесного повреждения. Существовала также вероятность, что «отверженные», по своему обыкновению, смогут скупить все запасы пива в городке. И если эти скоты полностью соответствуют своей репутации, что угодно может стать причиной массовых поджогов, грабежей и изнасилований.

Как только начался уик-энд, атмосфера в Бейсс Лейк стала напоминать обстановку в канзасской деревушке, готовящейся к надвигающемуся торнадо.

 

Глава 10

 

 

«Старик, когда тебе было пятнадцать или шестнадцать лет, думал ли ты, что в конце концов станешь Ангелом Ада? Да как вообще так получилось, что я спутался с вами, чуваки?.. Господи, да я демобилизовался из Армии и вернулся в Ричмонд, начал ездить по округе на мотоцикле в штанах из чертовой кожи, в чистых спортивных рубашках и даже в защитном шлеме… А потом я встретил вас, чуваки, становился все неряшливее и неопрятнее, грязнее и грязнее… я и сам в такое не мог поверить… Потом я потерял работу, и начал тратить все свое время либо на участие в пробеге, либо на подготовку к очередному… Господи, да я все еще не могу до конца во все это поверить» (Толстый Д., Ангел Ада из Ричмонда) .

 

 

«И че ты имеешь в виду под словом „правильно“? Нас интересует только то, что правильно для нас. Мы дали собственное определение слову „правильно“ (Ангел Ада, с головой погрузившийся в Философию).

 

 

#

По словам Френчи, пробег должен был начаться в восемь утра от «Эль Эдоб», кабака на Восточной четырнадцатой Улице в Окленде. (До осени 1965 года «Эль Эдоб» был неофициальной штаб-квартирой Оклендского отделения, эпицентром всей деятельности Ангелов Ада в Северной Калифорнии. Однако в октябре его снесли, освобождая место для парковочной стоянки, и Ангелы вернулись обратно в Клуб «Синнерз».)

Согласно утренним прогнозам погоды, во всем штате все выходные должна была стоять дикая жара, однако первые лучи солнца Четвертого Июля в Сан-Франциско с трудом пробивались сквозь плотную завесу тумана. Я проспал, и в спешке, уже на выходе, забыл свою фотокамеру. И позавтракать толком не успел… Но все-таки умудрился проглотить сэндвич с арахисовым маслом, пока грузил машину… спальный мешок и сумку-холодильник с пивом – на заднее сиденье, магнитофон – вперед, а под водительское сиденье я бросил незаряженный «Люгер». В кармане у меня лежала обойма – на тот случай, если ситуация выйдет из-под контроля.

Удостоверение прессы – отличная штука, и его просто необходимо иметь при себе, но, когда начинаются беспорядки, пистолет – лучший пропуск, обеспечивающий тебе безопасный проход куда угодно.

Я вышел из квартиры около восьми, и, находясь где-то на окутанном туманом мосте через Залив между Сан-Франциско и Оклендом, услышал первое сообщение по радио:

«Этим утром община Сьерры у Бейсс Лейк потрясена известием о предстоящем нашествии скандально известной мотоциклетной банды Ангелов Ада. Вооруженная до зубов полиция и помощники шерифов выставили посты на всех дорогах, ведущих к Бейсс Лейк. Шериф округа Мадера, Мэрлин Янг, доложил о приведении в полную готовность вертолетов и других сил быстрого реагирования. Соседние органы административной власти, включая патрульных со служебными собаками шерифа округа Керн, подняты по тревоге и готовы немедленно выступить. Согласно поступающей информации, Ангелы Ада скапливаются в Окленде и Сан-Бернардино. Оставайтесь на нашей волне, и вы будете в курсе всех подробностей происходящего».

 

Среди тех, кто решил тем утром не крутить ручку настройки своих приемников и остаться на этой волне, оказались несколько тысяч безоружных налогоплательщиков, собирающихся провести праздники по соседству с озером Бейсс и парком Йосемайт. Они уже отправились в путь, но добрая половина из них все еще пребывала в полусонном раздражении от того, что вещи пришлось грузить в самую последнюю минуту, что детей пришлось во время завтрака поторапливать… как вдруг радио в их машине прохрипело, что они, не выспавшиеся и сердитые, направляются прямиком, добровольно в эпицентр вероятной зоны боевых действий. Они читали о бесчинствах в Лаконии и других безобразиях, чинимых Ангелами Ада, но в печатном виде все угрозы лично для твоей жизни кажутся далекими, по-своему жуткими и реальными, но ты не чувствуешь при этом леденящего страха, от которого случается медвежья болезнь. Такой страх накатывает, подступает к горлу, когда до человека доходит, что дело касается непосредственно его самого. Газеты, которые выйдут на следующий день, могут и словом не обмолвиться о людях, избитых и затерроризированных за три тысячи миль отсюда, но на этот раз все будет происходить непосредственно там, где ты и твоя жена собрались провести выходные.

#

 

Ангелы Ада… кровь, групповое изнасилование… взгляни на свою жену и на своих детей на заднем сиденье… можешь ли ты защитить их от банды молодых громил, обезумевших от пьянства и наркотиков?.. Помните эти фотографии? Здоровые уродливые уличные забияки, которые и полиции не боятся, и любят подраться, поразмахивать цепями, большими гаечными ключами и ножами, – пощады от таких ждать нечего.

 

#

Мост был забит автомобилями отдыхающих, решивших отправиться в путешествие с утра пораньше. Я уже опаздывал на двадцать или тридцать минут, и, добравшись до пропускного шлагбаума на Оклендском конце моста, спросил служителя в будке, не проезжали ли до меня какие-нибудь Ангелы Ада. «Эти грязные фукины дети прямо вон там», – заявил он, махнув рукой.

Я не понимал, о чем он говорит, пока, проехав расстояние в двести ярдов уже за воротами, неожиданно не увидел огромное сборище людей и мотоциклов вокруг серого фургона-пикапа со свастикой, намалеванной с одной стороны. Они, казалось, материализовались из тумана и производили ужасное впечатление на проезжающих мимо. Здесь, на мосту, на восточном направлении, было семнадцать ворот со шлагбаумами, и транспорт выезжал из них, разделенный на три потока. Каждый с огромным трудом отвоевывал себе место на коротком, скоростном участке пути между площадкой, где взимали плату за проезд, и разграничительными полосами движения за полмили от нее. Этот отрезок опасен и в погожий день, но в тумане, да еще в праздничное утро, с таким ужасающим спектаклем, неожиданно разыгрывающемся на дороге, свалка могла получиться похуже, чем обычно. Вокруг меня со всех сторон раздавались гудки, машины сворачивали в сторону и замедляли ход; головы автоматически поворачивались направо; все напоминало транспортную неразбериху, которая обычно творится у места серьезной аварии… многие водители поехали тем утром совершенно не туда, куда нужно было, они рвали и метали, слишком долго наблюдая монстроидное ралли, о котором – если они слушали свое радио – их предупредили буквально за несколько секунд до начала всей этой каши. И вот сейчас эта Угроза предстала перед их глазами в виде вонючей, татуированной плоти… Именно – «Угроза» с большой буквы.

Я подъехал достаточно близко, чтобы разобраться что к чему, – передо мной было «Цыганское Жулье». Около двадцати из них толпились вокруг фургона, поджидая опоздавших. Они не обращали никакого внимания на проезжавшие мимо машины, но лишь одного их явления народу было достаточно, чтобы все крепко призадумались. За исключением «цветов», они выглядели в точности, как любая другая банда Ангелов Ада: длинные волосы, бороды, черные жилеты без рукавов… и неизменные, низко осевшие мотоциклы… многие со спальными мешками, перекинутыми через рули, и девицами, лениво сидящими на маленьких задних сиденьях.

Я добрался до «Эль Эдоб» в восемь пятнадцать. Парковка была забита байками. Я остановился у закусочной в центре Окленда, чтобы пополнить свои запасы кофе, а «отверженные» за это время успели сделать перекличку. Когда я подъехал к ним, оказалось, что именно за счет «Цыганского Жулья» выросла толпа на парковке в «Эль Эдоб». Группа из пятидесяти или шестидесяти Ангелов уже отправилась в Бейсс Лейк.

Я представился им и сделал вид, что меня больше не существует, или, как говорится, прикинулся тумбочкой. Пронесся слух, что в любом случае, хочешь не хочешь, а пробег будет черепопроломный, и идея иметь на буксире писателя никого не вдохновляла… Понять парней, вообще-то, было можно. Но, во-первых, я не просил «Жулье» приглашать меня на пробег, а во-вторых, я не думал, что они станут цепляться ко мне, если считают, что я «выступаю» вместе с Ангелами. Бак, огромный индеец на багряном «харлее», позже сказал мне, что они приняли меня за легавого.

Враждебность по отношению ко мне все-таки здорово чувствовалась, но открыто они ее не демонстрировали. Я решил оставаться с «Жульем», пока они не отправятся в путь, а потом попытаться присоединиться к остальным Ангелами. Они опережали нас на несколько минут, и я знал, что особо они разогнаться не могут из-за ограничения скорости. Небольшая компания Ангелов, пытающихся догнать основную колонну, то и дело с воем проносится через поток машин на скорости восемьдесят пять или девяносто, занимая все три полосы фривэя, или, если нет другого выхода, мчится прямо по разделительной полосе… они прекрасно знают, что все легавые окаменели впереди, наблюдая за основной группой. Но, когда «отверженные» двигаются все вместе, под бдительным оком Дорожного патруля, они законопослушны и скорости не превышают. Их строй и соблюдение дистанции могут дать сто очков вперед любой автоколонне Армии США.

Почти весь год Ангелы Ада вели себя довольно спокойно. Дома, на своей собственной территории, они стараются придерживаться вынужденного мирного сосуществования с местной полицией. Но летом почти каждый уик-энд одно из полудюжины отделений решает оторваться само по себе, и двадцать или тридцать здоровых лбов с ревом обязательно промчатся по дорогам к какому-нибудь маленькому городку, где полицейских раз, два и обчелся. Им не западло свалиться, как банда пиратов, на голову какому-нибудь незадачливому владельцу кабака, чье единственное утешение – стремительно взлетевший доход от продажи пива. Но этот доход может в любой момент превратиться в чистый пшик в результате тотального уничтожения недвижимости хозяина. Если повезет, дело ограничится несколькими драками, разбитыми стаканами или шумным и публичным секс-ралли, включающим в себя все – от демонстрации гениталий до гэнг-бэнга, «хорового пистона», в одной из кабинок.

Сводки о таких отдельных налетах часто попадают в новости, но только когда речь идет о двух главных пробегах, в День труда и Четвертого Июля, газетные заголовки прорывают как плотину, и все силы ада словно срываются с цепи. По крайней мере дважды в год «отверженные» со всех частей штата собираются где-нибудь в Калифорнии и устраивают самый супервыдающийся и крышесносящий загул с запоем.

Пробег – не просто гонка по дорогам, в его программу включено множество вещей, к которым Ангелы относятся очень трепетно: вечеринка, выставка техники и демонстрация братства и солидарности. «Никогда не знаешь, сколько Ангелов соберется, пока не попадешь на большой пробег, – говорит Зорро. – Одни дали дуба, другие выпали из тусовки, третьи попали за решетку, а здесь всегда встречаются новые парни, которые присоединились к клубу. Поэтому пробеги так важны – ты выясняешь, кто на нашей стороне».

Такой сильный лидер, как Баргер, должен поддерживать довольно строгую дисциплину, необходимую для того, чтобы огромная по численности группа Ангелов добралась до цели пробега без потерь. Неприятности могут настичь их где угодно. Ангелы стараются не допустить возникновения серьезных проблем, но они просто тащатся во время пробега от одного только вида разбегающихся в ужасе озлобленных граждан… Это, пожалуй, главный прикол всего мероприятия. Конечно, они легко бы добрались от Бэй Эреа до Бейсс Лейк, если бы захотели, скажем, путешествовать инкогнито на «фордах» и «шевроле», приодевшись как степенные «цивилы», собравшиеся гульнуть по случаю уик-энда. Но об этом и речи быть не может! Они наряжаются в свою одежду для вечеринок, и их живописный вид не бросится в глаза разве что безнадежно слепому. «Люди уже изначально настроены против нас, потому что мы – Ангелы Ада, – объяснял Зорро. – Вот почему мы так любим действовать им на нервы. Так или иначе они выходят из себя, вот и все дела. Они ненавидят все, что не соответствует их собственному образу жизни».

Каждый, кто когда-либо видел Ангелов во время пробега, согласится с тем, что местные калифорнийцы действительно отвергают этот спектакль как не соответствующий их образу жизни. Все действо напоминает человеческий зоопарк на колесах. Outlaw, обычное появление которого при свете дня уже наводит лютый шухер в потоке машин, прибудет на пробег с бородой, окрашенной в зеленый или ярко-красный цвет, его глаза спрячутся за оранжевыми защитными очками, а в носу будет красоваться медное кольцо. Другие носят плащи и головные повязки индейцев-апачей, громаднейшие солнечные очки, рогатые прусские шлемы. Серьги, каски Вермахта и германские Железные кресты – являются неотъемлемой частью униформы – так же, как и замасленные, заскорузлые «левайс», жилеты без рукавов, распрекрасные тату: «Мать», «Долли», «Гитлер», «Джек Потрошитель», свастики, кинжалы, черепа, «ЛСД», «Любовь», «Насилие» и непременная символика Ангелов Ада.

Многие украшают себя и другими, более эзотерическими рисунками. Это символы, числа, буквы и загадочные девизы, лишь некоторые из них могут быть понятны непосвященным людям. Такая непонятка существует до тех пор, пока outlaws не начнут болтать с журналистами. Среди первых «расшифрованных» символов оказалось число «13» – человек, отмеченный этой цифрой, оказывается большим любителем косяков. Такая нашивка встречается так же часто, как и значок «1%». Значение других символов и нашивок, как например «DFFL» («Dope Forever, Forever Loaded» – «Дурь Навсегда, Навеки Забита») или Кролик «Плейбоя» (издевка над контролем за рождаемостью), было раскрыто журналом True. То же издание поведало миру тайну разноцветных крыльев «пилотов»: красные крылья означают, что их носитель имел сношение с менструирующей женщиной, черные крылья – совершение полового акта с чернокожей дамой, и коричневые крылья – содомия.

В Калифорнии приняты законы против «оскорбления общественных приличий». Но почему-то они очень редко применяются по отношению к Ангелам Ада, само существование которых – издевка над всеми приличиями, принятыми в цивилизованном обществе.

«Когда заходишь в такое общественное место, где все на тебя пялятся, то хочется выглядеть как можно более отталкивающе и пугающе, – заявил один из outlaws. – Мы – законченные изгои для этого общества, мы – аутсайдеры, противостоящие обществу. Именно такими мы и хотим быть. Случается что-нибудь хорошее – мы смеемся над этим хорошим. Мы – ублюдки для окружающего мира, а они, представители этого мира, – ублюдки для нас».

«На самом деле мне наплевать, если люди думают, что мы – исчадья ада, – сказал другой. – Я считаю, это и есть та самая фишка, что по-настоящему держит нас на плаву. Мы сражаемся с обществом, а общество воюет с нами. Лично мне на все начхать».

Лишь немногие Ангелы откажут себе в удовольствии подложить жирную свинью «цивилам» и вставить им по полной программе – желательно, чтобы при этом у «цивилов» полностью нарушился обмен веществ и они в будущем пронзительно вопили бы во сне все ночи напролет. Однако в таком поведении Ангелов, в их отношении к обывателям есть приличная доля черного юмора. Приколист Сонни однажды объяснял эксцентричные наряды Ангелов, как своего рода шутку – «ну пойми ты, это же гигантский маскарад».

В какой-то степени так оно и есть на самом деле, но не все способны въехать в «ангельский» юмор – от утробного смеха над шуточками Джеки Глисона до спокойного хихиканья при виде лица человека, располосованного горлышком от разбитой пивной бутылкой.

#

 

 

Странные Трофеи в Бандитском Притоне

САН-ДИЕГО, 18 июля (ЮПИ) – четыре гроба, две могильные плиты и нацистские эмблемы найдены в субботу в штаб-квартире мотоциклетной банды, где трое ее членов были арестованы по обвинениям, связанным с наркотиками.

В этом помещении, по словам полиции, находился также трон высотой в пять футов, чучело совы, восточный меч для обезглавливания и различные мотоциклетные призы.

 

 

#

 

Я не могу припомнить, чтобы тем утром в «Эль Эдоб» кто-нибудь смеялся. Опоздавшие Ангелы продолжали прибывать, и они предпочитали прибиться к любой разношерстной толпе, чем отправляться в Бейсс Лейк в одиночку. Время от времени кто-нибудь нарезал круги на парковке. Остальные сидели на земле на корточках, проверяя напоследок карбюраторы, а те, кому нечего было делать, спокойно стояли рядом со своими мотоциклами, курили сигареты или отхлебывали пиво из банок, передавая их по кругу. Билл, президент «Жулья», всерьез и надолго погрузился в изучение дорожной карты вместе с Грязным Эдом, президентом отделения Ангелов Ада из Хэйуорда. Хатч, вице-президент «Жулья» и их главный оратор, стоял с двумя Ангелами рядом с моей машиной и слушал последние известия. «Старик, да этих мамочек там окончательно переклинило, – промолвил один из Ангелов. – Я все же надеюсь, что они не попрячут своих девок по чердакам и подвалам».

Окончательно стало ясно, что срочные службы реагирования копов с собаками ждут не дождутся их появления, что, собственно, и подтверждали радиосводки. Поэтому в составе участников пробега произошли существенные изменения. Многие из тех, кто обычно брал с собой своих «старушек», оставили девушек дома, учитывая возможность серьезного столкновения с представителями закона. Нет ничего хорошего, если ты один сидишь запертым в тюряге провинциального городка, а если еще и женщина твоя или подружка, вместо того чтобы вернуться домой и вызвать адвокатов и поручителей, загремит в ту же тюрягу… – считай, что получается двойная подстава. Подобную ловушку Ангелы научились обходить стороной.

Когда я обнаружил, что такие зубры отрыва, как Сонни, Терри, Тайни, Томми и Зорро, приехали без своих женщин, то сразу понял, что «отверженные» готовятся к настоящим неприятностям. Но вместо того чтобы попытаться избежать их (как бывало частенько в прошлом), на этот раз они были исполнены решимости встретиться с трудностями «ангельской» жизни с гордо поднятой головой.

« Не то что бы нам так уже приспичило посетить Бейсс Лейк, – поведал мне Баргер, – но, учитывая всю эту газетную шумиху и бред, который несут по радио о том, что нам уготован теплый прием, отступать нам некуда, да и позорно бежать мы не можем. Как раз этот пробег и должен состояться во что бы то ни стало, иначе они никогда не оставят нас в покое. Мы не хотим неприятностей, но, так как пути господни неисповедимы, ни у кого не повернется язык сказать, что мы дезертировали».

Подобные разговоры слышались по всей парковочной стоянке, когда бившее тревогу радио в половине девятого утра неожиданно разродилось рок-н-ролльной песней, которая называлась «Наш Собственный Мир» («A World of Оur Own»):

» Мы построим наш собственный мир,

Который никто другой не сможет с нами разделить.

И все наши печали мы оставим далеко позади…»

В словах этой песни, как в зеркале, отразилась вся сложившаяся на тот момент ситуация. Сидя в машине, потягивая кофе из армейского термоса в промозглое утро, когда все мы еще должны были валяться в постели, я попытался озвучить текстом этой песни тот спектакль, частью которого был сам. На первый взгляд казалось, что это напоминает еще одну подростковую пустую мечту с добротным свингующим битом:

» И я знаю, ты найдешь,

Душой и телом отдохнешь -

Когда мы будем жить в нашем собственном мире».

Наш Собственный Мир… а затем, дорогой Иисус, меня осенило: я оказался прямо в его центре, со стаей справедливых чуваков, существование которых никто не может отрицать … причудливые, непотопляемые обломки на гребне поднимающегося прилива, «Гиганты Бопперы», «Дикари», «Отверженные Мотоциклисты».

Меня охватило чувство, что в любой момент может появиться режиссер, размахивая дощечками с надписью «Снято» или «Мотор». Все происходящее выглядело слишком странным, чтобы быть реальностью. В мирное субботнее утро в Окленде, напротив унылого, оформленного в турецком стиле бара, собралось это эксцентричное, взрывоопасное человеческое отребье… с нашивками «Ангелы Ада» и «Цыганское Жулье»… и сейчас они были озабочены тем, чтобы сорваться на свой ежегодный пикник в День Независимости… Монстроидное ралли – слишком отстойное для Голливуда, грубая пародия на мелодраматические сцены крейзи-кул, которые уже сделали знаменитым Брандо.

А пока сам факт проведения акции подтверждали Time, Newsweek и The New York Times. Хоть это, по крайней мере, было реальностью. Грант Вуд, наверное, мог бы окрестить ее «Американским Модерном». Но под рукой не было ни художников, ни фотографов, ни законников, ваяющих нетленки во имя Системы под названием «Пресса Нью-Йорка». Зато было радио, как сумасшедшее бормотавшее о неминуемом разрушении калифорнийского курорта армией из пяти сотен хулиганов на мотоциклах, и не видно было ни одного пройдохи-журналиста, стрингера, пользующегося услугами телеграфа, чтобы сделать репортаж с места событий. Как только все закончится, пресса ознакомится с произошедшим из уст полиции, по телефону, что кажется нелепым в свете заранее раздутого ими же самими паблисити Ангелов.

Наконец президент «Жулья» дал отмашку, и мы с ревом и грохотом рванули с парковочной стоянки. Ведущие байки выехали из общего строя на улицу, за ними последовали другие, в реве моторов их «харлеев» слышалась радость и торжество. Но вот шум затих. К тому моменту когда весь боевой порядок вынесся на фривей, миновав несколько кварталов, райдеры растянулись вереницей по двое в ряд на каждой полосе, строго придерживаясь скорости шестидесяти пяти миль в час. Все как один выглядели чрезвычайно суровыми, целеустремленными и решительными; и никаких разговоров, ни единого слова, ни «да», ни «нет».

#

 

«Вот человек, который никогда из себя ничего не представлял. Но сегодня вечером он вывел из равновесия департамент полиции и пожарную службу Лос-Анджелеса. Он заставил вызвать национальную гвардию. Сегодня вечером он стал Кем-то. Сегодня вечером он стал личностью» (Преподобный Г.Мэнсфилд Коллинз, священник из Уоттса. Из сказанного по поводу отгремевших бунтов 1965 года).

 

 

Итак, на протяжении многих лет они оставались знаменитостями, поведение которых было достойно всяческого порицания, и, естественно, их поход на Бейсс Лейк привлек внимание многочисленных толп напуганных бюргеров по всему пути их следования. В Трейси, городке по 50-й дороге, насчитывающем одиннадцать тысяч жителей, люди выбежали из магазинов, чтобы получше разглядеть процессию. Я покупал пиво в винном магазине с отличным кондиционером, когда «отверженные» объявились в городе. «Господь Наш Всемогущий!» – воскликнул один клерк. Он ринулся к двери, распахнул ее настежь – с улицы ворвался дьявольский шум и волна горячего воздуха. Клерк постоял несколько минут, судорожно вцепившись в руку покупателя, который выскочил следом за ним. Весь центр Трейси будто онемел, слышался лишь рев мотоциклетных моторов. «Отверженные» медленно проехали по главной улице идеальным строем, словно на параде, строго выдерживая дистанцию, молча, с каменными лицами. Затем, на восточной окраине города, они прибавили скорость до шестидесяти пяти и умчались с глаз долой.





Рекомендуемые страницы:

Воспользуйтесь поиском по сайту:



©2015- 2021 megalektsii.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав.