Главная | Обратная связь | Поможем написать вашу работу!
МегаЛекции

 

 

 

 

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения. 13 глава




— Насколько я понимаю, вы провели очень обстоятельное расследование. — Эйприл была рада услышать, что она не единственная, в чье прошлое Роб влез так глубоко.

— Обстоятельное — да. Успешное — нет, — мрачно констатировал Блэкторн.

 

Изабель жила в районе Челси, в западных его кварталах. Окрестности выглядели довольно угрюмо; на пути то и дело попадались обшарпанные, обветшалые дома. Такси выехало на улицу, по обеим сторонам которой стояло несколько старых складов.

— Неужели здесь живут люди? — удивилась Эйприл.

— Здесь живут очень богатые и очень умные люди. Они по дешевке купили складские здания и превратили их в царские хоромы. Само собою, после отделки цена этих хором возросла выше крыши. Впрочем, до цен на Верхнем Ист-Сайде им пока далеко.

Такси остановилось у одного из более или менее приветливых на вид зданий, двор которого был оснащен мощной системой безопасности, включая видеокамеры и довольно заспанного вида привратника.

Старомодный решетчатый лифт поднял Эйприл и Роба на третий этаж Они вышли в темный холл, и Блэкторн постучал в первую же дверь.

Им открыл очень странный человек Он был шести футов роста, красив и одет, как горничная — черное сатиновое платьице с белым нарядным передником. Пока он вел их в пещерообразную комнату, Эйприл успела про себя отметить, что у странного «горничной» очень красивые ноги.

— Святые небеса! — прошептала она Блэкторну. — Так это все-таки не обычный субботний коктейль?

— И рядом не стояло.

— У него фигура лучше, чем у меня.

Блэкторн окинул Эйприл с ног до головы похотливым взглядом своих голубых глаз.

— Никакого сравнения.

В помещении было жарко, темно и полно народа в причудливых нарядах Эйприл увидела полицейского с шерифским ремнем и в шнурованных ботинках до колен, ковбоя в сапогах со шпорами и лассо в руках, нескольких особей мужского пола в кожаных жилетках и нескольких женщин в плотных корсетах, черных чулках и туфлях на высоком каблуке, прочих излишеств в их туалете не наблюдалось.

Чувственная классическая музыка, звучащая сразу из нескольких динамиков, почти заглушала какие-то странные ритмические звуки, доносившиеся из соседней комнаты.

Эйприл в изумлении озиралась вокруг. Она почувствовала, как краска стыда залила ей лицо, когда человек, одетый лишь в ботинки и вампирский плащ, проходя, задел ее и посмотрел со значением.

— Как тебе здесь? — поинтересовался Блэкторн.

— Слегка ошарашена. Все так необычно.

— Это вечеринка «Ди энд Эс». Изабель и Чарли заняты в представлении.

— А что такое «Ди энд Эс» и «представление»?

— Ну это как бы стиль жизни, определяющийся эротическим пониманием господства и покорности. Знаешь, рабство, экзекуции и вся такая фигня. Вспомни, я тебе намекал на черную кожу.

Намекал-то намекал, но Эйприл никак не ожидала такого количества черной кожи, «Я из Бостона, — подумала она, — и не привыкла к изощренным штучкам нью-йоркцев».

— Так это что-то вроде вечеринки с сексуальными фантазиями? — спросила она, придвигаясь поближе к Блэкторну: некоторые из присутствующих выглядели просто жутко.

Роб, заметив смятение Эйприл, обнял ее за плечи.

— Да. Публичное представление своих фантазий. Эротических, разумеется. Само собою, все полностью согласовано — это безопасная и благоразумная игра. Выглядит как извращения, но ты удивилась бы тому, насколько благонравны в быту большинство здесь присутствующих. Запакованные в строгие костюмы и узкие галстуки, они просиживают свои штаны где-нибудь на Уолл-стрит, но с наступлением темноты все кардинальным образом меняется.

— А откуда ты так много о них знаешь?

— Не поверишь, но по работе. Один мой клиент был из этой компании. И я в качестве телохранителя сопровождал его в походах по некоторым секс-клубам. Если тебе совсем уж не по себе, мы можем уйти.

Сказать по правде, Эйприл на самом деле было не по себе, но она подозревала, что неловкость эта скорее порождена общей атмосферой эротики, нежели ощущением шока. Эти тела вокруг, предчувствие, витавшее в воздухе, и плюс Блэкторн, выглядевший гораздо сексуальнее многих мужчин, находящихся в зале, и явно получавший удовольствие от происходящего, действовали на Эйприл как гремучая смесь.

— А где Изабель? — изо всех сил борясь со своим смущением, спросила она.

— Наверное, воспитывает какого-нибудь страстно того желающего раба, — усмехнулся Роб.

— Воспитывает?

— Изабель здесь главная повелительница. А наш приятель Чарли самый ничтожный раб. Большинство людей предпочитают одну из этих ролей.

Эйприл наблюдала за парой в другом конце зала. На мужчине был ошейник с прикрепленной к нему кожаной цепью, за которую его то и дело дергала женщина в красной кожаной мини-юбке и конусообразном бюстгальтере — ни дать ни взять один из концертных нарядов Мадонны.

— Просто дикость, — прошептала Эйприл. — Неужели они совсем не стесняются? Я имею в виду, что одно дело заниматься всем этим в спальнях, а другое...

— Подозреваю, что многим из простых смертных приятно обнаружить в своей спальне постороннего. Если ты, к примеру, женщина, которой нравится изображать в постели рабыню — это нечто, в чем довольно трудно признаться. Где-то как-то даже не благоразумно. Тебе должно быть в конце концов неловко за свои дурные наклонности. Но если ты найдешь единомышленников, то тебе полегчает, когда вы вместе займетесь своим любимым занятием.

От таких слов Эйприл покраснела до корней волос: у нее была тайная страсть к эротическим любовным романам. Подобными романчиками с пиратами, ковбоями и мексиканскими бандитами на обложках торговала Мэгги в своей книжной лавке в Сомервилле. Мэгги потворствовала этой слабости Эйприл, снабжая ее последними новинками эротической романистики в обмен на свежие детективы. Это был равноценный обмен.

Эйприл мельком взглянула на Блэкторна. Интересно, он догадывается о ее склонности к подобным фантазиям? Не исключено. Скорее всего он обратил внимание на довольно специфические книжки, стопочкой лежащие в ее спальне.

А сам Блэкторн? Была ли его заинтересованность данным предметом чисто академической? Вероятно, нет. Эйприл чувствовала, что он не меньше ее возбужден окружающей атмосферой.

Роб поймал ее взгляд и улыбнулся. Он близко наклонился к ней, и на мгновение ей показалось, что поцелуя не миновать. Прямо здесь, при всех... Но Роб лишь прошептал:

— Ты уверена, что тебе здесь нравится?

Она кивнула.

— Мы можем уйти в любую минуту.

Эйприл глубоко вздохнула и пожала плечами.

— Все в порядке. Давай поищем Изабель.

Изабель, болтавшая с одним из своих приятелей и, так сказать, коллег по амплуа Юстином, владельцем магазина кожгалантереи в Вилладж, увидела подходившего Блэкторна и улыбнулась. Все-таки пришел.

А потом она увидела Эйприл.

Черт возьми! Неожиданный поворот.

Эйприл шла под руку с Блэкторном, довольно тесно прижавшись к нему. Голова ее была высоко поднята, и смотрела она на происходящее вокруг скорее с любопытством, чем с опаской или отвращением. Что до Роба, то он двигался в обычной своей манере мужественного спокойствия и достоинства. Его высокий рост и хорошо сложенная фигура привлекали внимание немалого числа присутствующих здесь дам. Если бы он провозгласил себя эротическим господином, а в том, что он таковым мог запросто быть, Изабель не сомневалась, по меньшей мере дюжина женщин в зале тут же бросилась бы перед ним на колени.

«Да, ничего не скажешь, — подумала Изабель, — прекрасная пара». Оба высокие, красивые, стройные, оба умеют себя подать. Рыжеватые волосы Эйприл и ее бледная кожа составляли великолепный контраст со смуглым телом Роба; ее утонченная красота — с его грубоватой привлекательностью. Интересно, они любовники? Возможно, пока нет. Но если не для них самих, то для Изабель было совершенно очевидно: развитие событий именно таким образом неизбежно.

Как же все легко дается этой Эйприл!

Слегка похлопывая по ладони небольшой плеткой, Изабель с радушием гостеприимной хозяйки улыбнулась вновь прибывшим.

— Добро пожаловать в подземелье, — с легким поклоном вежливо сказала она и с вызовом посмотрела на Эйприл.

— Привет, Изабель, — весело отвечал Блэкторн, будто не замечая ее реакции на свою спутницу.

— Рада, что смог прийти. — Изабель игриво коснулась длинными пальцами с ярко-красным маникюром ладони Блэкторна. — Не думала, что ты будешь с подружкой.

— Не могла не составить компанию, — вступила в разговор Эйприл. — О чем, кстати, совсем не жалею: очень милая вечеринка.

— Вечеринка еще и не начиналась. Надеюсь, вы поторчите здесь подольше. Будет кое-что интересное. «Кинки театр компани» чуть позже даст свое представление, а Леди Алтея собирается показать своего нового раба Карлоса, который вместе с ней продемонстрирует шкуру аргентинского кота, только что от гаучос.

— Программа более чем заманчивая, — ухмыльнулся Блэкторн. — И поскольку нам не хотелось бы пропустить ни одного номера, может, стоит прежде поискать комнатушку поспокойнее и покончить там с малоприятными делами?

— Со спокойной комнатушкой весьма проблематично. — Изабель взмахнула плеткой всего в нескольких дюймах от лица Эйприл, и та, на радость ей, инстинктивно отшатнулась. — Но думаю, мне все-таки удастся найти что-нибудь подходящее.

Изабель хотелось видеть Эйприл более растерянной и испуганной. Как бы этого добиться? Разлучить их с Блэкторном и послать Бурта и Рэнди немного попугать ее? Оба были громадного роста, широкоплечие, достаточно зловещего вида юноши, и, если она убедит их, что Эйприл обожает небольшое словесное унижение от незнакомцев, им хватит изобретательности, чтобы довести эту куклу до состояния невменяемости.

Но Блэкторн обнял Эйприл за талию, и, судя по всему, он не позволит кому-либо нарушить сию композицию.

Изабель в сопровождении этой очаровательной парочки направилась к одной из спален, открыла дверь и тут же ее захлопнула, поскольку в данный момент комната, увы, использовалась по назначению.

— Простите, — извинилась Изабель, обернувшись, — но забавы начинаются довольно рано.

— И не подозревала, что кто-то до сих пор еще ходит на подобные вечеринки, — заметила Эйприл. — Я думала, что с ними покончили уже в начале восьмидесятых, с появлением СПИДа.

— Это не случайные половые связи, — довольно резко отвечала Изабель. — Безопасный секс — правило. В представлениях «Ди энд Эс», которые, кстати, не требуют полового контакта в обычном понимании этого слова, участвуют в основном постоянные пары.

Блэкторн и Эйприл коротко обменялись скептическими взглядами. Изабель издала легкий смешок и добавила:

— Может быть, мы и извращенцы, но уж точно не идиоты.

Со второй попытки Изабель наконец-таки удалось найти небольшую свободную гостевую спальню. Пригласив Эйприл и Роба войти, она прикрыла за собой дверь и заперла ее на ключ. Сесть было не на что, кроме как на большую двуспальную кровать, занимавшую почти всю комнату. Покрывало на ней оказалось уже смято — явное свидетельство того, что здесь тоже разыгрывалось известное «действо».

Изабель села на кровать, закинув ногу на ногу. Уловив быстрый взгляд Блэкторна на своей кремового цвета ляжке, она усмехнулась.

— Потерзайся, Роб. Это полезно.

— Да ну? — Блэкторн многозначительно усмехнулся.

Он остался стоять перед Изабель, и той пришло в голову, что это наилучшая позиция для запугивания допрашиваемого.

— Несколько дней назад кто-то забрался в квартиру Эйприл и обыскал ее, — начал без предисловий Роб.

Изабель пожала плечами:

— Я слышала. Случается. Нью-Йорк не очень-то дружелюбный город.

— На стене осталась надпись: «Ты — следующая, сука».

— Похоже, вас хотят выжить из города, Эйприл? А меня, должно быть, закуют в наручники, предварительно зачитав права гражданина США, если признаюсь, что тоже жду не дождусь, когда вы уберетесь восвояси.

— Злоумышленник определенно пытался запугать Эйприл, — не обращая внимания на язвительное замечание Изабель, продолжал Блэкторн. — Но только ли запугать? Мы считаем, что у него, или у нее, на уме было не только это. Квартиру обыскали. Осторожно, но тщательно.

— Теперь, как я понимаю, моя очередь спросить, что он искал. — Изабель широко зевнула. — Вопрос, будем считать, задан.

— Думается, он искал рукопись Рины, — сказала Эйприл.

— В самом деле? — Изабель помедлила, а потом выдавила из себя: — Какую рукопись?

— Вы знали, что ваша мачеха писала автобиографию? — спросил Блэкторн.

«Из них получилась великолепная команда, — подумала Изабель. — Но как они узнали о рукописи?»

— Может, Рина и говорила что-то об этом. — Она неопределенно пожала плечами. — Не помню.

— Не помните?

— Ну хорошо. — Изабель вскинула брови. — Я знала. Рина частенько расспрашивала меня о нашей семейной жизни до того, как она вышла замуж за моего отца.

— О чем конкретно?

— Да ничего особенного. Подробности нашего детства, молодость отца и все такое. Думаю, особенного значения это не имело. Да и она так говорила... Сказать по правде, мне ее замысел казался глупым. В самом деле, кому какое дело? Она же не была ни политиком, ни кинозвездой. Что люди действительно хотели узнать от нее, так это секреты секса, успеха и счастья. Книги о том, как подняться вверх, приносили больше барыша, чем какие-то воспоминания.

— Она показывала вам что-нибудь из рукописи?

Изабель снова зевнула, всем своим видом изображая скуку.

— Жизнеописания Рины — ее личное дело. Или она собиралась сделать достоянием гласности некоторые пикантные подробности из жизни своих клиентов? Среди них ведь немало знаменитостей...

«Так вот куда они клонят, — наконец-таки сообразила Изабель. — Они думают, что мне тоже грозило разоблачение».

— А зачем ей вдруг понадобилось раскрывать секреты? — после короткой паузы сказала она. — Мне кажется, в интересах Рины было держать рот на замке: как говорится, молчание дороже золота.

— А вы не предполагаете, что ваша мачеха могла шантажировать своих клиентов? — поинтересовался Блэкторн.

— И что за это ее убили? — Изабель понимающе кивнула. — Меня посещали подобные мысли, да. — Она махнула рукой в сторону соседней комнаты. — Рина знала об этом. Не знаю, как она узнала, но узнала. И однажды у нас с ней был крупный разговор по поводу «Ди энд Эс». Рина дала мне понять, что стиль моей эротической жизни может плохо отразиться на имидже «Горизонтов власти», пыталась увещевать. Расписала мне яркий сценарий того, как я буду себя чувствовать, если слухи о моей деятельности станут предметом сплетен и поползут по всему городу.

— Боже! Неужели она требовала денег или что-то в этом роде? — ужаснулась Эйприл.

— Нет-нет, конечно же, нет. Но ясно дала понять, что держит меня на крючке. Возможно, побудительной причиной было стремление ограничить мою активность на работе. Но в конечном итоге все обернулось против нее самой. Я уже довольно высоко подняла хвост, и она это понимала. Замысел напугать меня разоблачением не возымел должного действия. Я сказала ей, что в плане общественных отношений подобное разоблачение может сыграть в нашу пользу. Люди обожают скандалы, а плохая репутация зачастую создает неплохую рекламу. Что-то в этом роде. Видя мою реакцию, Рина отступила и никогда больше не возвращалась к этой теме. Но другим подобные атаки могли ведь и не понравиться... Рина любила эти маленькие игры во власть. Кто знает, до каких крайностей она могла дойти, ведя их? — Изабель помолчала и улыбнулась. — Ни капельки не удивлюсь, если у Рины на каждого были какие-то компроматы.

— Кто еще знал о ее автобиографии? — спросил Блэкторн.

Прежде чем ответить, Изабель ненадолго задумалась, отвергая про себя несколько возможных ответов.

— Точно не знаю. Но у меня сложилось впечатление, что она обсуждала свою рукопись с очень ограниченным кругом людей.

— Арманд?

— Думаю, что да. Хотя в последние годы они вряд ли были по-настоящему близки друг другу. Рина почти всегда жила в той своей квартире, и вообще...

— Чарли сказал Эйприл, что редактор Рины звонила ему и расспрашивала о книге. Получается, Чарли тоже в курсе дела.

— Вне всякого сомнения. — Изабель все еще играла роль этакой скучающей фифы, но про себя она уже настроилась куда более серьезно. Что, черт возьми, этот Чарли делает? Временами он бывает просто непроходимым тупицей.

— А Кристиан знал о рукописи? — продолжал расспрашивать Блэкторн.

— Понятия не имею. Мы с Кристианом редко общаемся. Но если Рина расспрашивала меня о нашем прошлом, вполне логично предположить, что она спрашивала и его.

— А в чем конкретно у вас проблема с Кристианом?

— О, пожалуйста, оставим эту тему! — начиная терять терпение, воскликнула Изабель. — Наши проблемы за многие годы переросли в нечто большее. У нас разные взгляды на жизнь. Мы не любим друг друга. Притворяться, что это не так, было бы нечестно.

— А вы знаете, что Кристиан посоветовал ФБР сосредоточить внимание в расследовании убийства Рины на вашей персоне?

Изабель вспыхнула.

— Нет, но я не удивлена. Ему хотелось бы убрать меня с дороги. Так же как и отцу. Женщина не должна заниматься бизнесом. Вот вам печальный пример неуважительного отношения к «слабому полу». Я стою костью у них в горле с тех самых пор, как в пятнадцать лет заявила, что хотела бы сделать карьеру в нашем семейном бизнесе. — Помолчав, она добавила: — Мой брат негодовал на Рину, а еще больше на меня. Мы были пощечиной его старомодным взглядам о мужском превосходстве. И уж коль скоро вы занимаетесь нашей семьей, может, вам захочется спросить Кристиана, где он находился в ту ночь, когда его жена не только благополучно вылетела за обочину дороги, но и вообще отправилась к праотцам. — Изабель не без удовлетворения отметила, как Блэкторн и Эйприл многозначительно переглянулись. — Думаю, что Рина знала и об этом. Как я уже сказала, у нее на каждого что-нибудь было. А теперь, если позволите, мне пора вернуться к гостям.

Покидая комнату, Изабель надеялась, что ей удалось поразить эту сладкую парочку своим последним заявлением так же сильно, как поразили ее перед этим некоторые из вопросов Блэкторна.

— О чем был разговор? — спросил Чарли. Он не любил, когда лицо Изабель принимало строгое и утомленное выражение.

— Новые сведения и новые предположения. Наш мистер ищейка обшаривает все возможные уголки. Я только что показала ему еще один, пусть там посмотрит.

— Так о чем вы все же говорили?

— Их интересует рукопись Рины, которая якобы пропала. Они считают, что в ней содержалось нечто важное.

— Автобиография, — бесстрастно произнес Чарли.

— Как я понимаю, ты сообщил Эйприл, что редактор Рины звонила и спрашивала о рукописи. Мне рассказать об этом тебе и в голову не пришло.

— А какие проблемы?

— Рина убедила меня в том, что никто не знает о ее рукописи. Разумеется, в подобных случаях издатели исключаются. Она очень хорошо умела скрывать свои секреты. Как звали редактора?

— Не помню. Когда я хотел ей перезвонить, то не смог вспомнить, куда записал номер ее телефона.

— Она была из КЛМ или из какой-нибудь другой компании?

— Я не спросил, — сокрушенно вздыхая, ответил Чарли.

— А ты знал об автобиографии? До смерти Рины, я имею в виду?

Чарли попытался разобраться, к чему она клонит. Изабель выглядела очень встревоженной.

— У нас с твоей мачехой были довольно хорошие отношения, но в число доверенных лиц Рины я не входил. Меня интересовали только те ее писательские планы, которые касались исключительно маркетинга программ и семинаров «Горизонтов власти». А что тебя беспокоит? Какое отношение пропавшая рукопись имеет к нам?

Изабель неопределенно махнула рукой:

— Никакого. Давай вернемся к гостям.

Ее уклончивость насторожила Чарли.

— Послушай, я, конечно, извиняюсь...

— Оставь, Чарли. Я на самом деле не хочу больше говорить об этом.

Он подошел и дотронулся рукой до ее шеи.

— Тебе идет это ожерелье.

— Очень идет. Я так тебе благодарна.

Чарли понимал, как тяжело приходится Изабель. Слишком много препятствий постоянно возникало между ней и тем, что она называла успехом; сначала это был отец, с его допотопными взглядами на мир, потом Рина, то поддерживавшая Изабель, то не дававшая ей продвинуться слишком далеко. А теперь вот и Эйприл, не только демонстрировавшая в работе успехи, которых никто от нее не ожидал, но еще и выступившая сегодня в роли пассии Блэкторна.

— Все бы отдал сейчас, лишь бы увидеть на твоем лице замечательную искреннюю улыбку!

— Не беспокойся обо мне, — довольно грубо отрезала Изабель. — Я буду в норме.

 

Глава 21

 

Ha улице была гроза. Она уже отгремела, и теперь моросил лишь мелкий дождик Эйприл с удовольствием, всей грудью, вздохнула; после духоты и напряжения, пережитого ею в берлоге Изабель, дышать свежим воздухом казалось наивысшим в мире блаженством.

— Такси не видно, — сказала она.

— Субботний вечер и дождь — вряд ли кто-нибудь захочет забираться в эту глухомань. Давай дойдем до первого перекрестка, там точно поймаем. Против прогулки не возражаешь?

— Нисколько.

Роб взял ее под руку. Всю дорогу до Седьмой авеню Эйприл было приятно ощущать легкое пожатие его сильной, твердой ладони. Какое-то время они шли молча, и тишину нарушали лишь стук ее каблучков по тротуару да едва слышный шелест дождя. Веял прохладный ветерок, уличные фонари светили не так ярко в дымке легкого тумана.

— Ты веришь в то, что Изабель рассказала о брате? — спросила наконец Эйприл.

— Я уже и сам не знаю, чему верить. Тут столько всего наворочено, что очень трудно отделить правду от лжи.

— Ясно как день, что у них с Кристианом отвратительные отношения. Вероятно, она просто хочет навлечь подозрение на брата и тем самым остаться в стороне.

— Да, я тоже так думаю. Мне она представляется женщиной, которая с годами становится все ожесточеннее. Видимо, оттого, что пашет как лошадь, а результатов все нет. Это ее отец виноват. Все, кого я опрашивал, в один голос говорили о том, что он всегда ставил на первое место сына, будто не замечая, как Кристиан относится к нему, да и к семейному бизнесу тоже. Женоненавистничество в своей худшей форме.

— Не хотела бы показаться бесчувственной, но даже эта несправедливость по отношению к Изабель не извиняет ее бесцеремонного поведения.

— Ты права, не извиняет. Но братец тоже хорош: по его милости Изабель первая попала «под колпак». Можешь не сомневаться, я до мельчайших подробностей проработаю дело о трагической смерти жены Кристиана.

Эйприл не нравилась Изабель, но представить ее замышляющей убийство, нанимающей киллера и отдающей ему приказ, было просто невозможно. Кристиан, коллекционирующий предметы изящного искусства, казался более подходящим для этой роли. Его Эйприл легко могла представить взвешивающим все «за» и «против», рассчитывающим степень риска и разрабатывающим план.

— Мне нет дела до Кристиана, но я беспокоюсь о Кейт. Она ужасный ребенок. Мать ее погибла, с отцом сложные отношения, и если еще окажется, что он имеет какое-то отношение к этому преступлению...

— Знаю. Положение отвратительное. «Прости, деточка, но твой папенька убийца. Он отправится в тюрьму, а ты — в сиротский дом».

— О, Роб, не надо!

— А что еще они будут с ней делать? Определят жить к Изабель? Ты можешь себе представить, как Кейт приглашает своих приятелей-подростков на вечеринку с пиццей в это «подземелье»?

— Боже, что за семейка!

Дождь накрапывал все сильнее.

— Похоже, мы скоро изрядно промокнем. — Роб криво усмехнулся. — Я живу здесь недалеко, в Вилладж: несколько кварталов на юг и еще парочка на запад. Могу предложить чашку кофе или чего-нибудь горячительного. Если только...

Эйприл колебалась лишь мгновение, а почему бы и нет, черт возьми? Так о многом надо было поговорить, и, ну, в общем, так ли уж она хотела оставаться благоразумной?

— Неплохая идея.

Роб чуть сильнее сжал ее пальцы.

— Прекрасно. А вот и такси.

Он выскочил на проезжую часть и замахал таксисту. Машина тут же остановилась. Весь путь они проехали молча, по-видимому, размышляя над тем, на что же они оба только что согласились.

 

Квартира Роба, небольшая, но очень уютная, располагалась на последнем этаже одного из старых, малоэтажных домов в Гринвич-Виллидже. В гостиной был камин, и Роб разжег его, чтобы согреться после прохладного летнего дождика.

Эйприл, сев в уголок коричневого кожаного дивана перед камином, смотрела, как языки пламени пожирают щепки и лижут сложенные шалашиком поленья. Мысленно она то и дело возвращалась к вечеринке Изабель, к так поразившей ее воображение сцене — очаровательная блондинка, стоящая на коленях перед своим рослым партнером в плотно облегающих кожаных штанах. Руки женщины были скованы за спиной наручниками, но лицо ее оставалось спокойным; всем своим видом она, казалось, говорила, что не жалеет о сделанном выборе.

Эйприл завидовала этой женщине: позволить себе беспомощность можно только тогда, когда полностью доверяешь своему партнеру. Но как она не боится быть настолько откровенной? Откуда эта глубокая вера в добрую волю своего избранника? Эйприл бы никогда не пошла на такое...

Так-таки никогда? Эйприл вскинула голову и огляделась. Незнакомая квартира почти незнакомого мужчины. Мужчины, который набросился на нее поздно вечером в парке, а перед этим повалил на пол в конференц-зале в Анахейме, а потом еще пригласил на весьма сомнительное сборище эротоманов, где вел себя довольно уверенно.

Верит ли она Блэкторну? Нет, с чего?

Так почему же она согласилась прийти сюда?

Эйприл взглянула на Роба. Он сидел на том же диване, чуть поодаль от нее, откинувшись назад и закинув руки за голову.

«О Господи! — подумала Эйприл. — Я же здесь потому, что хочу его. Это же просто как дважды два».

Роб поймал ее взгляд и улыбнулся.

— О чем ты думаешь? — спросил он.

Эйприл засмеялась и замотала головой.

Роб протянул к ней руку, и Эйприл слегка вздохнула, когда рука эта, коснувшись ее волос, мягко заскользила по шее и спине.

— Могу я задать один вопрос?

— Разумеется.

— Ведь ты знал мою мать еще до того, как она наняла тебя своим телохранителем? Как ты с ней познакомился?

Роб несколько замялся.

— Я встретил ее года два назад, — после довольно долгой паузы ответил он. — После того, как заболела Джесси.

Эйприл подсела к нему поближе. Ей хотелось сказать: «Расскажи», но вслух она этого не произнесла, надеясь, что Роб сам захочет ей все рассказать.

— Джесси узнала о работе Рины, которая тогда уже вела программу «Новый век». Джесси поставили диагноз — рак яичников. К тому времени, когда врачи обнаружили болезнь, уже пошли метастазы. — Роб говорил ровным голосом, но Эйприл чувствовала, каких усилий ему это стоило. — Мы начали с традиционных видов лечения — химиотерапия и все прочее, — но для Джесси это было ужасно. Она плохо переносила препараты. Гораздо хуже, чем другие больные. Визиты к онкологу были для Джесс сущим адом. Я чувствовал себя тюремщиком, ведущим беспомощную жертву в камеру пыток. И вот тогда-то один наш знакомый подарил нам экземпляр книги Рины по проблемам здоровья и альтернативной медицине.

Джесс была глубоко потрясена идеей исцеления с помощью позитивного мышления, смеха, музыки, оптимизма, медитаций и прочей дребедени. Она говорила мне, что должна сконцентрировать и упорядочить свою энергию, контролировать и направлять свои мысли. Все это, решила она, гораздо важнее химиотерапии.

Я не был с этим согласен. Я считал, что она должна направить всю свою энергию на медицинское лечение, а не тратить время и силы на излечение по волшебству. Но когда я увидел, насколько решительно она настроена... В общем, это был не тот случай, чтобы бороться с ней. И к тому же я понял, как важно для нее сознавать, что осталось еще что-то, над чем она может осуществлять хотя бы небольшой контроль.

На Джесс сильно повлияла также книга Рины о раке. Она нашла в ней «эмоциональное излечение» или что-то в этом роде, как она говорила. Книга лежала у нее под подушкой, и всякий раз перед сном она читала ее с упоением. Джесси написала Рине, и они стали переписываться. — Роб умолк, и Эйприл видела, как напряглись его спина и плечи. — Когда Рина узнала, что мы живем на Лонг-Айленде, она приехала к нам с визитом. Она посоветовала Джесси связаться с несколькими целителями, специализирующимися на раке. Постепенно Джессика совершенно отказалась от традиционного лечения. Я возражал, хотя в глубине души понимал, что осталось надеяться только на чудо.

Джесс становилось все хуже и хуже. Но она не теряла надежды. «Горизонты власти» не спасли Джесси, но помогли морально: благодаря им она до конца своих дней верила в собственные силы, в самоконтроль и даже в самоисцеление.

После смерти Джесси Рина не только приехала на похороны, но еще какое-то время оставалась со мною, следя за тем, чтобы я не взялся за бутылку. Джесси просила меня бросить пить, и я обещал. Но, проклятие, она ведь ушла! С той поры я мечтал только об одном — снова быть с ней.

— А ты раньше пил? — спросила Эйприл.

— Я служил во Вьетнаме, — как бы пытаясь оправдаться, сказал Роб. — И после него все было хуже некуда. Выпивка где-то как-то помогала адаптироваться... Многие побывавшие во Вьетнаме, вернувшись к мирной жизни, начали пить, оправдывая себя тем, что очень трудно приходится после стольких лет, проведенных в аду. Как бы там ни было, а мне повезло — я «завязал», как говорится, в расцвете лет. С тех пор у меня никогда не было запоев, хотя порою приходилось туго.

Поделиться:





©2015 - 2023 megalektsii.ru Все авторские права принадлежат авторам лекционных материалов. Обратная связь с нами...