Главная | Обратная связь | Поможем написать вашу работу!
МегаЛекции

Категории чести и достоинства




Категории чести и достоинства имеют статус более близкий к категории совести, так как механизм их функционирования связан с самооценкой. Категории эти в научной литературе недостаточно изучены. Причина состоит в том, что в советском тоталитарном обществе мало внимания уделялось проблеме человека, его внутреннему миру, проблеме свободы личности.

Категория чести— это самооценка личностью своих ролевых функций — половозрастных (мужчина и женщина; молодой и пожилой человек); профессионально-трудовых (рабочий, учитель, инженер, студент, ученый, военный, служащий...). В аспекте своего статуса категория чести стоит несколько особняком от других этических понятий, ибо если для остальных категорий этики вопрос о социальном статусе человека вовсе не актуален, то для понятия чести он играет важнейшую роль. В чести выражена оценка общественной значимости личности глазами самой личности. Честь — это нравственная самооценка личности с точки зрения человеческого предназначения.

Очень близка к понятию чести категория достоинства.Оба понятия по своим познавательным возможностям вполне отвечают требованию формулы Сократа «Познай самого себя», ибо без самопознания и честь, и достоинство невозможны.

Категория достоинства, имея, как и понятия совести и чести, личностную природу, связана с самооценкой и отражает меру самоуважения человека, но здесь ролевые функции человека находятся как бы в тени. Как и все категории

•Виц Б. Б. Демокрит. М: Мысль, 1979. С. 9.


этики, категория достоинства относится одновременно ко всем субъектам нравственных отношений, то есть может быть мерой самооценки как личности, так и любого социума (человечество, общество, государство, этнос и иные общности). Не случайно И. Кант указывал, что человечество лишь постольку обладает достоинством, поскольку обладает способностью к нравственной жизни1.

Категория смысла жизни

Основным и глубинным содержанием категории смысла жизни является то, что смысл жизни — это прежде всего отношение к жизни, уровень понимания ее ценности. Вне понимания ценности жизни категория смысла жизни не имеет значения. Через категорию смысла жизни наука этики обретает философское содержание, она становится самостоятельной философской наукой. Еще в 60-е годы аналогичным пониманием смысла жизни было вызвано предложение философа П. М. Егидеса определить философский статус этики. Он писал: «...чтобы решить, является ли этика философской наукой, требуется рассмотреть, при-частен ли предмет этики к основному вопросу философии...»2. И далее продолжал: «Таким аспектом основного вопроса философии является в этике проблема смысла жизни...»3. То есть, выходит, что основной вопрос не только этики, но и всей философии — это также и вопрос о смысле жизни.

Хотя данный вопрос был поставлен П. М. Егидесом с позиций философии марксизма, но за эту неординарную и вполне правомерную, в рамках диалектического материализма, мысль автор был подвергнут гонениям чиновниками от философской идеологии и вынужден был покинуть СССР. Он вернулся из изгнания в конце 80-х годов и написал книгу «Сквозь ад». Тернистый жизненный путь философа П. М. Егидеса, описанный в его книге, свидетельствует о том, что он был прав, считая смысл жизни необходимым аспектом, обязательной стороной основного вопроса философии.

' Кант И. Соч. Т. 4. Ч. 1. С. 277.

2 Егидес П. М. Основной вопрос этики как философской науки и
проблема нравственного отчуждения / Актуальные проблемы марк
систской этики. Тбилиси, 1967 С. 71.

3 Там же.


Хотя в посттоталитарной России этот вопрос перестал быть ключевым в философии, тем не менее, и в XXI столетии он обновляется и подкрепляется раздумьями человека о смысле жизни.

Феномен смысла жизни, будучи философской проблемой, имеет также и философски практическое звучание, проявляясь в повседневном поведении человека. Механизм функционирования понятия «смысл жизни» хорошо показан выдающимся австрийским психологом и психиатром Виктором Франклом в известном сборнике его трудов «Человек в поисках смысла».

По его словам, современный человек оказывается в состоянии глубокого внутреннего распада — фрустрации, вызванного экзистенциальным вакуумом, ощущением пустоты, когда он не знает, чего он хочет, а отсюда и непредсказуемость его поведения1. По его мнению, кризис смысла жизни — это расплата за теорию и практику «людей-винтиков». Эта теория и практика были характерны как для бывшего социалистического содружества, так и для многих стран западной демократии, так что кризис смысла жизни нес и несет глобально-планетарный характер.

Он считает стремление человека к поиску смысла жизни его врожденной мотивационной структурой. Когда человек ее лишается, наступает состояние глубокой апатии и безразличия, ощущение своей ненужности. Выход из этого состояния В. Франкл видит в восстановлении само-трансценденции человеческого существования, характеризующейся врожденной ориентированностью на других людей. Здесь, вероятно, он имеет в виду психическую потребность человека в общении. «В служении делу или любви к другому человеку человек осуществляет себя»2. Однако при всей привлекательности высказываний Фран-кла, из контекста его трудов не выстраивается конкретная картина содержания смысла жизни. Он лишь провозглашает единственно правильную в данной ситуации мысль: «Смысл должен быть найден, но не может быть создан»3. Но чтобы его найти, человек должен быть ориентирован на дело, на созидание. В этой ориентации надело Франкл усматривает «важный фактор душевного здоровья»4. Здесь,

1 Франкл В. Человек в поисках смысла. М.: Прогресс, 1990. С. 25.

2 Там же. С. 29.

3 Там же. С. 37.

4 Там же. С. 67.


пишет он, прав 3. Фрейд, который однажды заявил: «Люди сильны до тех пор, пока они отстаивают сильную идею»1.

Категория счастья

Большинство исследователей, рассматривающих тему счастья, связывает содержание этого морального понятия с удовлетворенностью человека жизнью. Так польский философ В. Татаркевич определяет счастье как «полное и длительное удовлетворение жизнью в целом»2. Заметим сразу, что данное понимание счастья является излишне абстрактным, в нем нет никакой связи между пониманием счастья и человеческой деятельностью, не акцентировано внимание на таком важном структурном элементе счастья как реализация сущностных сил человека.

Другой исследователь, английский психолог Майкл Ар-гайл в своей книге «Психология счастья» определяет счастье так: «Счастье можно рассматривать как осознание своей удовлетворенности жизнью или как частоту и интенсивность позитивных эмоций»3.

По своей сути, такое понимание счастья было присуще и советской этике.

На наш взгляд, феномен счастья отражает не просто удовлетворенность человека жизнью, что в принципе правильно, а более всего осознание человеком реализованно-сти его сущностных сил в своей деятельности. Тогда в понимании личностью счастья будет присутствовать феномен свободы, без чего невозможно говорить что-либо о сущностных силах человека. Поэтому мы предлагаем следующее определение счастья: счастье — это состояние нравственной удовлетворенности человека от реализации его сущностных сил. Как видно из дефиниции, первостепенное значение для счастья имеют и результат деятельности человека, и сам процесс деятельности. Через деятельность и ее самооценку человек определяет уровень или меру своего счастья. Очень важно при этом, чтобы происходила реализация сущностных сил человека.

Для понимания сути счастья важное значение имеют материалы исследований Майкла Аргайла, проведенных на

1 Франкл В. Человек в поисках смысла. М.: Прогресс, 1990. С. 67.

2 Татаркевич В. О счастье и совершенстве человека. М.: Прогресс,
1980. С. 42.

3 АргайлМ. Психология счастья. М., 1990. С. 42.


социально-психологическом уровне. Приведем отдельные сведения из его исследований.

Самым ярким явлением, приносящим счастье, считает Аргайл, служит любовь, которая вызывает наиболее сильные положительные переживания. Но более высокие позитивные ощущения вызывает влюбленность, потому что влюбленность — это еще не любовь, а ожидание ее. Однако восприятие любви у мужчин сильно отличается от восприятия любви у женщин, поэтому, по данным Аргайла, неженатые мужчины менее счастливы, чем незамужние женщины1.

Исследования М. Аргайла также показывают, что люди, имеющие много друзей, чувствуют себя более счастливыми. Дружба для многих менее значима, чем брак, любовь, но, по всей видимости, более важна, чем работа и отдых.

Наличие детей также оказывает немалое влияние на ощущение счастья. Дети младшего возраста, например, несколько снижают чувство счастья2. Большинство людей правильно считает, что наличие детей усиливает прочность брака. Но, в то же время, после наступления пятидесяти лет при отсутствии детей до 18-летнего возраста, нет разницы в ощущении счастья между теми, кто имеет детей и теми, кто их не имеет3.

В завершение этого раздела отметим, что абсолютное счастье невозможно, ибо в мире, где нет ничего вечного, все проходит. Проходят детство и молодость, проходит жизнь; имевшие красоту и власть теряют их. Поэтому человеческая жизнь должна быть построена в согласии со здравым смыслом. Человеческое счастье возможно лишь в реальной земной жизни. Но оно посещает далеко не всех и требует великого труда над собой. Прав был великий Омар Хайям, когда писал:

Не оплакивай, смертный, вчерашних потерь, Дел сегодняшних завтрашней меркой не мерь, Ни былой, ни грядущей минуте не верь, Верь минуте текущей, будь счастлив теперь!4

1 Аргайл М. Психология счастья. М., 1990. С. 49.

2 Там же. С. 49.

3 Там же. С. 50.

4 Хайям О. Рубайат. М: Наука, 1972. С. 9.


с&

Глава III. МОРАЛЬ — СУЩНОСТНАЯ СИЛА ЧЕЛОВЕКА

Этот раздел работы позволит ответить на вопрос: нужны ли современному человечеству новая мораль и новая этика? Вопрос этот четко сформулирован в 80-е годы XX столетия видными учеными разных стран мира, в том числе А. Печ-чеи, Г. Парсонсом, Н. Н. Моисеевым, Ф. М. Бурлацким1. Все они солидарны в констатации глобального кризиса, охватившего современное человечество. Сердцевина этого кризиса — моральный кризис, приведший к краху общественных институтов и самого строя жизни в СССР. Однако и полная смена курса социального развития в СССР не привела к улучшению жизни широких слоев населения. Наоборот, дискомфорт только усилился. Похоже, что ни одна из современных социальных систем, даже основанных на рыночной экономике, не соответствует идеалам гуманизма и справедливости. Рост преступности и суицида, наркомании и алкоголизма, межэтнические конфликты и бюрократизация властных структур — все это является следствием глобального кризиса человека. Нельзя не согласиться со словами русского поэта А. Вознесенского, провозгласившего в одном своем стихотворении: «Все прогрессы реакционны, если рушится человек».

Не останавливаясь специально на причинах духовного кризиса, все же молено констатировать, что современное человечество так и не смогло отказаться от набивших оско-

1 Печчеи А. Человеческие качества. М.: Прогресс, 1977; Пар-сонс Г. Человек в современном мире. М.: Прогресс, 1985; Моисеев Н. Н. Алгоритмы развития. М.; Наука, 1987; Бурлацкий Ф. М. Новое мышление. М., 1988.


2- 1.0161.07



мину идеологических штампов и символов колониально-патерналистского мышления больших этносов по отношению к малым, желания крупных государств, часто именуемых державами (от слова «держать»), диктовать малым государствам свою волю. Примеров подобного рода можно привести тысячи, но, несмотря на всю их очевидность, «воз и ныне там».

Нравственное обновление человечества (которое рано или поздно наступит, поскольку иной альтернативы нет) должно привести к полной смене парадигм социального и политико-правового мышления, свободного от менторства одних народов по отношению к другим, от авторитаризма сознания, от тоталитаризма как принципа организации власти, от преследований инакомыслящих, от бюрократизации управления. Вся сложность состоит в том, что указанные реалии имеют одно нехорошее свойство — это способность возрождаться, особенно в тех странах, где нет развитых традиций свободомыслия и уважения к человеку.

Одной из таких стран, где уважение к человеку не стало постоянной традицией, является Россия. Достаточно здесь обратиться к недавнему тоталитарному прошлому с его культом личности и массовыми репрессиями, с его ранжированием и депортациями целых народов, с его гонениями на инакомыслящих, с его чеченской войной и невыплатами заработной платы и пенсий, с его попытками унифицировать территориальную структуру России на основе отказа от статуса суверенных республик и превращения их в губернии.

В этой ситуации нарастающей тенденции нравственного падения апелляция к морали, на первый взгляд, может показаться утопическим занятием. Но не будем забывать того, что мораль в иные периоды истории человечества играла роль мощного объединяющего фактора, она нередко оказывалась сильнее бомб и снарядов, насилия, обмана и угроз. Поэтому не случайно мы назвали данный раздел нашей работы «Мораль как сущностная сила человека».

Касаясь сущности морали, выдающийся философ современности М. К. Мамардашвили писал: «...сознание есть в принципе моральное явление»', показав то, насколько понимание морали обыденным сознанием, как и научный уровень ее осмысления, далеки от истины. Действительно,

1 Мамардашвили М. К. О философии / Вопросы философии. 1991. № 5. С. 4.


при внимательном, свободном от идеологических стереотипов, взгляде вполне резонно допущение, что мораль — это такой атрибут сознания, вне которого сознание невозможно. В этой связи становится очевидной поверхностность взгляда о том, что мораль является лишь формой общественного сознания.

Весьма заслуживающим внимания является понимание морали у Ф. Хайека, который писал: «...наша мораль не только не является созданием разума, но в некоторых аспектах даже выше его, поскольку содержит руководство для человеческих действий, которых один только разум не в силах открыть и оправдать»1. Хайек прав, ставя мораль выше разума, ибо моральные нормы (и тем более поступки) не всегда поддаются интерпретации с позиций здравого смысла и рационализма. Например, если вести речь о самоотверженности, героизме, добровольном отказе человека от определенных благ во имя самой морали и ее идеалов. Здесь можно также говорить о поступках во имя идеалов человечности, справедливости, благородства, великодушия, милосердия, во имя дружбы, любви, во имя благополучия родной земли.

Приведенные высказывания не являются определениями в строгом смысле слова, но в них присутствует очень важный момент, характеризующий качество морали — быть необходимой принадлежностью сознания, благодаря чему совершенно по-новому может быть поставлена проблема истоков морали. Если мораль является атрибутом, стороной сознания, ее происхождение обязательно связано с антропосоциогенезом. Если же мораль не есть атрибут сознания, то в этом случае, согласно распространенному мнению, она возникает в более позднюю эпоху, связанную с переходом человечества к классовому обществу. Значит, первобытно-родовое общество не знало морали.

Остановимся на сущностных характеристиках морали. Мораль, во-первых, является сущностной силой человека. Ни одна из форм социального регулирования (право, искусство, религия, политика) не может сравниться в этом отношении с моралью. В структуре духовной культуры любого общества, любого народа мораль занимает центральное место. Мораль — квинтэссенция духовной культуры. Родовые сущностные силы человека проявляются в реализации

1 Хайек Ф. Происхождение и действие нашей морали / ЭКО. 1991. №12. С. 179.


?



потребностей к труду, познанию и общению. Ко всем этим сферам мораль имеет самое прямое отношение, более того, невозможно полноценно реализовать эти потребности вне морали. Если исходить из определения сущностной силы человека как «меры присвоения социальным субъектом общественных отношений», «меры социальной активности»1, мораль включена в сущностные силы человека, ибо социальная активность предполагает органичную слитность взаимоинтегрированности и единства интересов социума и человека.

Диалектика сущностных сил человека приведена в следующем высказывании Карла Маркса: «Предметное бытие промышленности является раскрытой книгой человеческих сущностных сил»2. Из контекста высказывания вытекает, что материальное производство обязательно предполагает духовное производство, в структуре которого важное место занимает мораль. Материальное производство, на каком бы уровне развития оно ни находилось, объективно порождает необходимую форму своего обеспечения — мораль в виде определенных оценочных критериев и требований к поведению людей.

Из подобного определения морали было сформулировано представление о морали как «духовно-практическом отношении» (Л. И. Титаренко). Таким образом начинает преодолеваться «гиперсоциальный подход, растворяющий мораль в социуме»3. Это связано с тем, что личность всецело определялась обществом, государством, классом, этносом или другим социумом. Наблюдалось тотальное подчинение человека интересам целого, той или иной идее. Чтобы этот механизм срабатывал, был усилен аппарат государственного принуждения, при этом государство получает исключительные права для вмешательства во все стороны жизни человека, вплоть до детальной регламентации его поведения. Такое общество есть тоталитарное общество. Оно хорошо показано в произведениях английского писателя Джорджа Оруэлла «1984» и «Скотный двор».

В связи с этим возникает вопрос: возможна ли мораль в тоталитарном обществе, когда поведение личности не определяется изнутри внутренними побуждениями и установ-

1 Коган Л. Н. Цель и смысл жизни. М., 1984. С. 20.

2 Маркс К., Энгельс Ф. Из ранних произведений. М., 1956. С. 59.

3 Щербак Ф. Н. Мораль как духовно-практическое отношение.
Л.: Изд-во ЛГУ, 1986. С . П



 


ками, свободным самоопределением воли. В данном случае может быть лишь видимость моральности, как это называл в свое время видный этик профессор А. И. Титаренко, «камуфляжем моральности».

Как явление духовной сферы, мораль апеллирует к бескорыстию, призывает совершать добро не во имя вознаграждения и славы, не только во имя другого человека, общества, человечества, но и во имя самой морали, когда она «сама себе цель», ибо мораль, предписывая определенные поступки, также и сама нуждается в защите. Подлинное добро — это нечто бесценное (в смысле того, что выше любой оценки), оно выступает и как этическая мудрость, и как основа героического. Только при понимании морали как духовно-практического отношения личность возвышается до восприятия общего блага как личного. Поэтому можно присоединиться к тезису Г. Н. Гумницкого, назвавшего отношение личности к общему благу основным моральным отношением1. Существующие определения морали, к сожалению, не учитывают вышеуказанной обусловленности морали отношением субъектов общественных отношений к общему благу. Между тем она выводит мораль на уровень всего общества, на общесоциологический уровень и, таким образом, мораль выступает важнейшим средством оптимизации общественной жизни, гармонизации социальной среды.

Как уже отмечалось, сущностные силы человека, проявленные в морали, придают культуре нормативное содержание. Нормативность — это объективное свойство сознания, выражающее масштабы поведения человека в общении с окружающей природой, вещами, людьми, социумом. Универсальность морально-этической нормативности состоит в том, что она определяет нормативный подход ко всем видам культуры — экономике, политике, праву и даже эстетическому сознанию, ибо в любом отношении — человека к человеку, человека к социуму незримо присутствует нравственное начало. Нормативный подход предполагает, что универсальная дихотомия «добро и зло» настолько всеобъемлюща, что необходимо присутствует во всех сферах человеческой деятельности через долженствование, которое имплицитно содержится в каждом че-

1 Гумницкий Г. Н. О понятии морали /Мораль, традиции, воспитание. Уфа: Изд-во БГУ, 1987. С. 5.


ловеческом понятии, ибо оно всегда определяется через законы и правила, выработанные людьми в собственных интересах.

Каково же место морали в структуре сущностных сил человека? В своем конкретном выражении мораль находит выход в практику повседневной нравственной жизни общества тем, что прежде всего, выступает как функция общественного интереса. Эта глубокая мысль Э. Дюркгейма означает лишь то, что мораль служит, в первую очередь, средством гармонизации взаимоотношений человека и социума, причем, общий интерес выступает как регулирующая сила, объективное основание и условие индивидуального существования. Но это никоим образом не означает того, что мораль целиком социоцентрична и индифферентна к личности; совсем наоборот, она является также и фактором самореализации личности. Вне морали нет самореализации личности, также как и нет морали вне самореализации личности. Целью морали является не подавление личности обществом, а гармонизация их взаимоотношений. Если личность и подчиняется в отдельных ситуациях общественному интересу, то это подчинение в сфере нравственных отношений должно быть добровольным, а не происходить под давлением социальных институтов. Но когда имеется необходимость общественного принуждения, то здесь уже вступают в свои обязанности право и иные механизмы принуждения (административного и военного); деятельность последних должна протекать в рамках общечеловеческой морали, уважения к достоинству человека.

В контексте нашего разговора вызывают интерес рассуждения видного американского социолога Д. Гэлбрейта — одного из создателей теории конвергенции, который писал в 1988 году: «Уже признано, что современная экономика функционирует только в том случае, если отдельные лица, а также фирмы отвечают потребностям общества, но при этом обязательно, в той или иной мере, отвечают своим частным потребностям. Отсюда, мораль личной заинтересованности (своекорыстия), в соответствии с которой отдельные личности могут достичь личного богатства». Как бы пытаясь предостеречь читателя от чрезмерного увлечения индивидуализмом, он продолжает: «... все же наша система требует, чтобы большое количество людей, как в правительстве, так и вне его, работало в интересах обще-


ства. И любое исключительно личное обогащение гневно осуждается. Мы... должны совмещать социальную мораль с моралью получения личной выгоды»1. В приведенных словах видного социолога современности заложена идея руководящей роли общественного интереса по отношению к личному интересу во взаимоотношениях человека и социума. По всему видно, что мораль у Гэлбреита служит средством гармонизации взаимоотношений общества и личности. Только на основе гармонии общества и личности (разумеется, в идеале) возможна гармония человека и среды его обитания. Последнее образует закон оптимального взаимодействия человека, общества и природной среды. Мораль, определяя социальную позицию человека, тем самым детерминирует его отношение к экологической проблеме, которая не может быть решена в условиях общества, лишенного оптимального взаимодействия между человеком и обществом. Мера гуманизма человеческих отношений определяет меру гуманизма отношений человека к экологической проблеме.

1 Гэлбрейт Д. К. Капитализм и социализм: от конфронтации к конвергенции //Московские новости. 1987. 13 сент. (№ 37).


Глава IV.

СПЕЦИФИКА МОРАЛИ § 1. Признаки морали

Особенности морали как средства гармонизации взаимоотношений человека и общества четко проявляются при рассмотрении специфических признаков морали, в качестве которых служат всеобщность, нормативность, относительная самостоятельность, альтернативность, добровольность и безличность велений.

Наиболее существенным из названных признаков выступает признак всеобщности. В нем олицетворено отношение к общему интересу, выражен общий интерес, общее благо социума. Данный признак характерен в той или иной мере для морали всех периодов развития человечества.

В первобытном обществе этот признак проявляется как осознание общего интереса рода и племени; в классовом обществе налицо общий интерес класса, но определенное развитие получит общественный интерес как общий интерес всех классов, сословий и этносов. В тоталитарном обществе общественный интерес и государственный интерес отождествляются с помощью механизма власти, создаваемой совместными усилиями господствующей партии и государства; насаждается социоцентристская мораль, всеобщность которой является следствием идеологического диктата партийно-государственной системы.

Всеобщность— это системообразующий признак морали, связанный с признанием ее основных требований (особенно общечеловеческих норм) большинством членов общества. Все остальные признаки морали (нормативность,


добровольность), которые в той или иной мере свойственны и другим формам социального регулирования (право, политика, эстетическое сознание и т. д.), подчинены и выражают всеобщность морали на уровне отдельных свойств.

Всеобщность морали была названа видным советским этиком О. Г. Дробницким универсализуемостью морали. «Моральные нормы, — писал он, — «универсализуемы» в смысле реальной возможности, потребности и необходимости для людей вырабатывать всеобщие нормы поведения»1. Универсализуемость морали, таким образом, возможна благодаря тому, что в ней отражается отношение личности к общему благу. Но этого еще явно недостаточно, чтобы была выражена универсализуемость морали. Универсализуемость морали также предполагает высокий уровень нравственного самосознания личности, самооценки и самоуважения, которые образуют иммунитет против конформизма, предостерегают человека от безликости.

Следующее свойство морали — нормативность— характеризует всеобщность тем, что нормы морали по охвату социальных явлений, поведенческих актов и ситуаций намного шире и глубже любой разновидности социальных норм — политических, правовых, эстетических, технических и гигиенических. Нормы морали относятся не только ко всем без исключения общественным отношениям, но и затрагивают все поведенческие действия человека, вплоть до отношения человека к самому себе, когда он делает самого себя объектом моральной оценки. Очерчивая пределы человеческого поведения и поступков во времени и пространстве, нормативность определяет конкретно-исторический характер нравственности, что однако не исключает существования вечных законов нравственной жизни (например, «золотого правила» нравственности или категорического императива Канта).

Относительная самостоятельность моралиот жизненных обстоятельств позволяет личности проявлять в экстремальных ситуациях стойкость, силу духа, иногда действовать вопреки «здравому смыслу» обывателя, конформиста, беспринципного дельца и подхалима. Проявляется это свойство во всех формах сознания, но в морали оно представлено в гораздо большей мере. Относительная самостоя-

1 Дробницкий О. Г. Дискуссия по проблемам этики /J Вопросы философии. 1971. № 4. С. 133.


тельность морали связана с тем, что она апеллирует во всех случаях к общественному мнению, к личным убеждениям, к традициям культуры, образует непрерывающуюся нить в нравственном развитии человечества, являясь источником веры людей в лучшее будущее. То есть относительная самостоятельность морали служит средством преемственности в трансформации нравственно-этических ценностей от поколения к поколению.

Благодаря относительной самостоятельности морали становится возможной нравственная мотивация поведения человека, а через это и нравственная регуляция общественных отношений. Чем выше авторитет морали в обществе, тем более выражена ее относительная самостоятельность, тем выше нравственная культура общества. Поэтому очень важно в воспитательном процессе показывать ценность морали, ее непреходящий характер, невозможность человеческого бытия вне морали.

Следующим важнейшим свойством морали выступает альтернативность,свидетельствующая о возможности выбора линии поведения в нравственных поисках. Альтернативность — это мера свободы в морали, выражающая наличие нескольких вариантов реализации социальной необходимости в поведении человека.

Пределы альтернативности морали определяются следующими факторами: а) существованием в современном мире различных модификаций морали (социально-классовая, религиозная и безрелигиозная, корпоративная, партийная); б) этнонациональными особенностями; в) индивидуальными особенностями людей (половозрастными, интеллектуально-образовательным уровнем, состоянием здоровья).

И, наконец, еще одним обязательным признаком морали, придающим ей специфический оттенок, является добровольностьее императивов, свобода воли. Связанная в конечном счете с проблемой причинности поступков людей, свобода воли была предметом анализа многих философов, начиная с античности и кончая современностью (Сократ, Аристотель, Спиноза, Гоббс, Кант, Шопенгауэр, Ницше, экзистенциалисты...). Свобода в морали потому и возможна, что в ней всегда налицо выбор варианта поведения. Кажущаяся на первый взгляд легко реализуемой свобода воли, добровольность нравственных императивов в отдельных случаях становится весьма тяжелой ношей, осо-


бенно для человека, научившегося ответственно относиться к своим поступкам. Не случайно в понимании экзистенциалистов «человек обречен быть свободным» (Сартр). Потому что любой человек, чувствующий себя личностью, обязан, даже вынужден поддерживать свой статус свободного (в смысле своей независимости) человека очень часто вопреки обстоятельствам. Так что свобода воли в морали в одном отношении как будто бы облегчает общение людей, а в другом — существенно затрудняет его, заставляя человека колебаться, испытывать раздвоение и муки совести. Как сказал армянский поэт Геворг Эмин, чтобы сказать «да или нет, человеку не хватает иногда всей жизни на ответ».

И, наконец, последнее свойство морали — это безличностьее требований, выражающаяся в интерсубъектности императивов морали, в их обращенности ко всем субъектам нравственных отношений, так сказать невзирая на лица. Здесь нет привилегий, особых прав. Безличность моральных требований спасает мораль от превращения ее в инструмент тоталитаризма. С другой стороны, и к власти мораль может предъявить те же требования, что и к остальным субъектам нравственных отношений.

Если рассмотренные объективные свойства морали образуют специфику и особенности морального влияния, то структура морали характеризует механизм морального регулирования с точки зрения внутреннего строения морали (отвечает, например, на вопрос, что является объектом нравственного регулирования, а также на вопрос о субъектах нравственных отношений).

Структура морали

Структура морали — это способ связи элементов морали как системы. О. Г. Дробницкии выделял три элемента структуры морали — моральное сознание, нравственные отношения и нравственная деятельность1.

Моральное сознание, отражая сферу морали и выступая как самосознание общества, состоит из взглядов, идей, представлений, моральных идеалов, чувств, убеждений, принципов, норм и обычаев. Иногда нормы и обычаи в литературе рассматриваются отдельно, безотносительно к сознанию. Нам думается, что сознание вне норм не суще-

1 Дробницкии О. Г. Понятие морали. М.: Наука, 1974. С. 250—251.


ствует, оно было нормативным всегда во все периоды истории, нормативность является свойством сознания. Поэтому нет необходимости отрывать моральное сознание от норм, необходимо лишь отличать нравственные взгляды и представления, хотя и они возникают на основе определенных норм. Специфика норм состоит в том, что они отражают соотношение общего и отдельного, общественного и личного блага, общественных и личных интересов. В идеале норма ориентирована на гармонию общественного и личного, на их оптимальное взаимодействие; при этом общее благо, общественный интерес часто выступают как регулирующий фактор, ибо общий интерес, общественное благо несут в себе объективное основание и необходимое условие возможности существования отдельных проявлений блага, индивидуальных интересов и воль.

В механизме нравственного регулирования нравственные отношениявыступают в качестве непосредственного объекта морального регулирования. Воздействие морали на конкретные виды общественных отношений (опосредованный объект регулирования) осуществляется через нравственные отношения1, которые в совокупности с тесно связанными с ними моральным сознанием и моральной деятельностью выступают в качестве автономной системы регулирования.

Нравственные отношения — это вид общественных отношений, выступающих как способ объективизации моральных требований в нравах и поведении людей. По своему содержанию нравственные отношения отражают взаимоотношения человека и социума, но они обычно опосредованы межличностными связями, ибо мораль влияет на тот или иной вид общественных отношений через мотивацию поведения людей.

Выделение субъектов нравственных отношений имеет большое методологическое значение в понимании роли морали в современной жизни. Обычно в качестве субъектов нравственных отношений рассматриваются общество и личность. Но этого явно недостаточно при анализе проблемы нравственной ответственности, когда, скажем, решается вопрос о нравственной вине. Лицо, не будучи субъектом нравственных отношений, не может быть при-

1 Валеев Д. Ж. О некоторых особенностях морали как регулятора общественных отношений // Вопросы марксистско-ленинской философии. Уфа: Изд-во БГУ, 1969. С. 138.





Рекомендуемые страницы:

Воспользуйтесь поиском по сайту:



©2015- 2021 megalektsii.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав.