Главная | Обратная связь | Поможем написать вашу работу!
МегаЛекции

У ног Твоих святых нужду слагаю я




Начало начал

М

ама моя родилась в семье крестьянина, Николая Астаховича Давыдова. Фамилия Давыдов и имя Давид еврейского происхождения, - а, может быть, и впрямь наше семейное древо уходит своими корня­ми к самому царю Давиду. Не знаю, Бог знает.

У дедушки было шестнадцать детей, из них восемь умерли от разных болезней, а восемь остались в жи­вых - четыре мальчика и четыре девочки. Врачей по деревням тогда почти не было, да и лекарств тоже. Выжила и Шура, моя будущая мама. Самая прекрас­ная и самая лучшая женщина в мире, и краше её нет никого на белом свете.

Русское имя Шура очень интересное. Маленькую девочку зовут Шура, Шурочка. Отроковицу уже поче­му-то называют Сашей, Сашенькой. А как подрастет и станет девушкой, величают Александрой. А когда мама состарилась, то стала Александрой Николаев­ной. Прекрасное имя было у моей мамы.

Папу моего звали Петя или Петенька, а потом только Пётр, и больше ничего с этим именем нельзя сделать. Свадебную фотографию моих родителей, висящую на стене в рамке, я видел, но, как и когда они познакомились, почти не знаю. Жили папа с мамой дружно.


 




Он её Шурочкой называл, а она его Петенькой. Она работала на двух работах, а он - летом в поле, а зи­мой уезжал на заработки в Донбасс, от чего и был у них в семье достаток.

Мама получила среднее образование и работала заведующей почтой, а по совместительству ещё и налоговым агентом. Видимо, очень постарались её родители, что смогли дать образование своей доче­ри. Материально мои родители жили хорошо, тогда как вокруг царил голод, и не было ни одного случая, чтобы мама не накормила нищего. Всегда что-ни­будь вынесет: то краюшку хлеба, то пару яичек или кружку молока.

Маленький Ваня видел добрые дела своей мамы и, видя и слыша, как нищие ее благодарят и благослов­ляют именем Бога, сохранял в своём сердечке память о том, что нет большей радости, как добро творить и видеть просветлевшее лицо несчастного человека и слезы, выступившие у него на глазах. А бывало, что и женщина с малыми детками зайдёт, особенно ког­да раскулачивание шло, богатых в нищих обращали, и творился беспредел в стране Советов. В 1933г. в Поволжье и Украине от голода люди целыми дерев­нями вымирали. Тогда-то и появился у Вани малень­кий братик, которого назвали Леня. Интересный такой мальчик: всё старался ручки высвободить и ухватиться за пальчик старшего брата, которому в то время было уже пять лет.

Отец летом, как уже говорилось, работал в поле, а зимой на заработки в Донбасс ездил, уголёк в шахте добывал, да на-гора его выдавал. Угля стране много требовалось, Сталин тяжелую индустрию поднимал. На самые тяжелые работы заключённых отправляли, а заключённым в то время мог стать каждый. Посмо-


трел не так, сказал не то, двести граммов масла не сдал до нормы, а на самом деле просто забыли впи­сать в список, - вот и получай пять лет лагерей.

Шахтёров, можно сказать, тогда не трогали. Они и без того были, как заключённые, загнанные под зем­лю не палкой или охранником с собакой, а несчаст­ным рублём. Не будет его, то и пойдёшь с котомкой побираться. А семья кушать хочет, ну, да об этом по­том поговорим. Всему своё время.

Возвращаясь с заработков, привозил отец домой подарки: маме - отрез материи на платье, а малышу - какую-нибудь игрушку. Помню, подарил он мне как-то детские ботиночки с галошами, а я зашел в них весной в огород и провалился в землю, а тамбов­ская земля черноземная, пришлось отцу извлекать меня из грязи. Папа нас очень любил - маму, меня и недавно родившегося братика Леонида.

Шла принудительная коллективизация. Людей на­сильно загоняли в колхозы, а непокорных в Сибирь отправляли *. Несчастье и горе были кругом. В это время несчастье задело своим крылом и нашу семью. Зимой 1934г. отца на санях привезли из Донбасса со

_________________________________________________

* Коллективизация сельского хозяйства в СССР — массовое созда­ние коллективных хозяйств (колхозов), осуществленное в конце 20-х - начале 30-х годов XX века, сопровождавшееся ликвидаци­ей единоличных хозяйств. Коллективизация проводилась форси­рованными темпами, при этом широко использовались насиль­ственные методы раскулачивания, репрессии по отношению к крестьянству. Кулаками объявляли зажиточных крестьян, креп­ких сельских хозяев-тружеников, всё их имущество конфиско­вывалось, а сами они были репрессированы. Впрочем, под флагом «борьбы с кулаками» мог быть репрессирован любой неугодный крестьянин.

Коллективизация привела к значительному разрушению произ­водительных сил, сокращению сельскохозяйственного производ­ства, массовому голоду 1932-1933 годов в Украине, Поволжье, на Северном Кавказе и других регионах.


 



сломанной грудной клеткой. Он с краю оказался, ког­да кровля шахты обвалилась. Не многие тогда уцеле­ли. Хорошо, что без взрыва газа обошлось. Взорвись газ, тогда никому бы не выжить. А всему виной соци­алистическое соревнование: надо было любой ценой выполнить и перевыполнить план *.

Недолго пожил отец, ему не было еще и тридца­ти лет. Сердце здоровое, тело молодое и сильное со­противлялось смерти, как могло. Вызванный врач существенной помощи оказать не мог. Поломанные кости вошли во внутренние органы, и тело погибало. Отец предсказал свою смерть с точностью до мину­ты: утром в четыре часа пятнадцать минут он уйдет из жизни. Все, кто был при этом, видели, как он про­щался с нами, наказывал, чтобы мы слушались маму. Говорил медленно и тяжело. Он-то прекрасно знал, что ожидает вдову с малыми детьми.

- На Бога оставляю вас, - говорил он.

Попросил, чтобы ему дали меня обнять, и, про­щаясь, так крепко держал меня, что мужчинам при­шлось отнимать меня из рук умирающего отца.

_________________________________________________

* Социалистическое соревнование - это движение за повышение производительности труда и лучшее использование техники, оно было навязано сверху. В 1935 г. в угольной промышленности Донбасса возникло стахановское движение, которое затем вне­дрялось и в других отраслях промышленности, на транспорте, в сельском хозяйстве. Названо так по имени его зачинателя - А.Т.Стаханова, забойщика шахты. Выбор парторганизации пал на него как на человека, способного красиво говорить, к тому же - молод, женат, приятной внешности, что немаловажно для фотографирования, а самое главное - коммунист. Были и другие кандидаты, но комиссия остановила свой выбор на нём. Выбрали хороший штрек с большой толщиной угля и подобра­ли целую бригаду физически крепких шахтёров-профессионалов. Сам Стаханов должен был, работая отбойным молотком в поте лица и без отдыха, долбить уголь весь рабочий день. Отгребали и грузили уголь в вагонетки другие шахтёры. Установкой крепёж­ного леса он тоже не занимался, всё это делали подсобные рабочие.


Не спали всю ночь. А когда часы на стене показали четыре часа пятнадцать минут, вздохнул он послед­ний раз, обвёл глазами комнату и всех, кто там нахо­дился, и затих. Остались мы - мать-вдова и дети-си­роты. Не знали мы тогда о том, что сказано в Библии: Бог - муж вдовам и отец сиротам!

Вдове с малыми детками в то время было не вы­жить. На работу идти обязательно надо, а детей не с кем оставить. Без работы останешься - по миру пой­дёшь милостыню собирать, вот, и вышла мама вто­рой раз замуж.

Недалеко от нашего Есыпова была деревня Горетово, в которой жила семья Поповых, Пётр Иванович с женой Анной. У них было четверо сыновей, стар­шего из них звали Павлом. Отец был, как говорят в народе, на все руки мастер. Он с детьми трудом да уменьем сделал мельницу - ветрянку, маслобойку, крупорушку; строили они и дома людям.

Петр был человеком широкого сердца и здравого ума. Когда в стране началась кампания по раскулачи­ванию, то он сам добровольно отдал все имущество

_________________________________________________

Стаханова освободили от всех вспомогательных работ, которые входили в обычный рабочий день шахтёра. Вот и выдал он с по­мощью этой бригады 300 % рубки угля.

Наверху тем временем ему заранее подготовили квартиру, в ко­торую переселили его жену, и завезли мебель, так что он после ра­боты мог идти в новую квартиру. Но не тут-то было! При выхо­де из шахты его ждала вереница корреспондентов и фотографов, чтобы запечатлеть, как партия и правительство заботятся о передовиках производства. Больше как шахтёр он не работал. Встречи и выступления перед рабочими коллективами Донбас­са, поездка в Москву и другие города Союза, статьи в газетах, очерки в журналах - всё это было поставлено с размахом и на ши­рокую ногу. Страна приветствовала передовиков производства, поощряла соревнование. Работай на износ, до предела, до изнемо­жения... Нормы выработки увеличивались, а зарплата уменьша­лась. О бригаде же, которая была приставлена к Стаханову для выполнения рекордного плана, не было написано ни одного слова.





властям, сдал все, что имел, в колхоз, и потому все односельчане выступали в его защиту. Так он остал­ся в живых и даже не был судим.

Но нашлись и у него враги, которые выстрелом через окно убили его жену Анну. Он овдовел. Убийц никто не судил, всё было законно, уничтожали кула­ков и подкулачников, революция продолжалась.

Началось преследование его сыновей. Павел ре­шил бежать, куда глаза глядят, только бы в живых остаться. Умирать из-за того, что их семья путём упорного труда стала немного богаче односельчан, было бы неразумно. Милость односельчан распро­странялась только на его отца, но не на него и не на маму Анну, которую не дали даже оплакать.

Ночью Павла положили в повозку, заложили меш­ками с зерном и тайком вывезли из деревни. Так и оказался он в Есыпове, где и встретился с бедствую­щей вдовой Александрой. В 1935 г. они поженились, и у нас появился отчим Павел. Мама утешилась после смерти отца и была теперь под защитой мужа. Но так как деревни Есыпово и Горетово находились недале­ко друг от друга, то не было гарантии, что он здесь в полной безопасности. Случайно или разыскивая его, убийцы могли узнать о месте его пребывания и при­йти и сюда, в Есыпово. Поэтому они с мамой, скрыва­ясь от преследования, уехали в Москву, оставив нас на попечение дедушки с бабушкой.

Павел устроился работать на железную дорогу столяром и получил комнату в бараке на станции Востряково. В 1936 г. отец моей мамы, Николай Аста-хович Давыдов, привез нас к ним. Семья вновь была восстановлена, и мы, дети, полюбили Павла, как род­ного отца. Он этого заслуживал - прекрасной души человек был.


Москва, 1936год

В Вострикове была православная церковь, и мама стала искать Бога, пожелала нас крестить. Возможно, страх быть убитой вместе с мужем, а, может быть, и

жизнь в изгнании побудили её сделать это. Не знаю

почему, но я очень боялся этого крещения и проти­вился ему, но сопротивление мое было безуспешным, меня всё равно крестили.

Через некоторое время отчима перевели на дру­гую работу, в Бирюлёво, и дали ему комнату в бараке, ничуть не лучше прежней. Но это всё же было жильё, крыша над головой, немаловажный фактор в то вре­мя, когда ещё продолжалось раскулачивание и целые семьи с детьми выгоняли на улицу в прямом смысле этого слова. Их обрекали на свободное вымирание или выживание, у кого как получится.

Я был застенчивым и боязливым мальчиком, и не без причины. Когда мы жили еще в деревне и мне было годика три или чуть больше, я однажды в от­сутствие мамы решил залезть на окно и посмотреть на улицу. Поставил табуретку, влез на нее, и вдруг перед глазами моими оказалось страшное старуше­чье лицо. С перепугу я упал и с того момента стал


 

14 15


 


           
   
     
 
 
 


сильно косноязычным, уста мои надолго закрылись для ясной речи. Но впоследствии рука Иисуса Хри­ста коснулась меня, и я стал говорить чисто, потому что Он избрал меня и поставил на служение. Он знал, что этими устами будет произнесено много пропове­дей и наставлений, и потому исцелил меня.

В Бирюлёво я пошел в первый класс и учился в той школе, пока не началась война с немцами. Помню, мама даст мне бутерброды, а их у меня отнимут или выпросят. Жили в то время бедно. Однажды мама купила мне тетради, я принес их в школу и там все раздал. За эту добродетель меня дома оттаскали за ухо, но это мне не помогло, потому что эта черта ха­рактера была дана мне Самим Господом, и до старо­сти, до седины я таким остался.

Когда мама уверовала в Бога, она вспоминала этот случай, каялась передо мной и просила прощения, да и сама стала такой же. Добродетель - это великий дар для приобретения друзей. Иисус Христос никогда ни у кого ничего не брал, а только раздавал, раздавал и раздавал. Ученики Иисуса Христа поступали точно так же: не брали для себя ничего, а только раздавали. Например, Варнава, последователь Иисуса Христа, все имение свое положил к ногам апостолов. Что в сравнении с этим мои тетради! Вскоре, во время вой­ны, и их не стало, писали, на чём придётся, иногда и на полях газет, и в промежутках между строк.

Шёл 1938 год. В школе учителя красиво и умело внушали нам, что мы идем к коммунизму и наши вожди, дедушка Владимир Ильич Ленин и его сорат­ник Иосиф Виссарионович Сталин дают детям счаст­ливое будущее.

Детские сердца, как воск, что приложишь, то и от­печатается; они легко поддаются воздействию идео-


Первомайская демонстрация, шагать надо в ногу

логического воспитания. Идеологи атеизма стреми­лись искоренить из сознания взрослых Бога и все, что с Ним связано; а детям внушить любовь к дедуш­ке Сталину и преклонение перед ним. Нас возили в Москву, давали в руки красные флажки, и для нас это было безмерное счастье. Когда мы «поднимали взоры к небесам», то видели, как самолеты несли огромные портреты Ленина и Сталина, а уши наши слышали песню про двух соколов ясных и их разговоры:

«"Сокол сизокрылый, час пришёл расстаться, Все труды заботы на тебя ложатся". А другой ответил: „Позабудь тревоги, Мы тебе клянёмся: не свернём с дороги!"»

Или несли в небе его имя, написанное самолёта­ми: «Слава Сталину!» И за эту славу надо было до­рого платить.



Когда же кончались занятия и наступали летние каникулы, то нам давали путевки в пионерские лаге­ря. А там в дни коммунистических праздников бы­вали настоящие чудеса: проснувшись утром, мы на­ходили около подушки шоколадку, и тогда восторгу и радости нашей не было конца. Но, к огорчению мое­му, когда мы играли в синих и красных, я почему-то всегда попадал в синюю группу, и красные сразу же обнаруживали меня, срывали повязку и вели в плен.

Когда наступило время и в моих руках чудом оказа­лось святое Евангелие, я прочитал там о том, как Иисус послал двух учеников, сказав им: «Пойдите в селение, которое прямо перед вами; и тотчас найдете ослицу привязанную и молодого осла с нею; отвязав, приве­дите ко Мне». Оглядываясь на свое детство, я увидел себя подобным молодому ослу, на которого тогда уса­живались «два сокола ясных». И понукали они нас, и погоняли нас, а с годами усаживались все плотнее, и конвоировали нас, и убивали нас. От них и награда.

И только теперь я счастлив, когда подставил свою спину Иисусу Христу для служения Ему, от Него и награду получу. Но пришлось сбросить прежних се­доков, этих «двух соколов ясных», а с ними и их по­собников. Правда, слезать они долго не хотели, но об этом речь впереди.

О, как счастливы дети, у которых верующие роди­тели; они освящены уже от чрева матери и при рож­дении своем. И как важно, чтобы родители воспи­тывали их в учении и наставлении Господнем, чтобы они с детства принадлежали Христу и наполнялись Им - Его кротостью, любовью, милосердием и чи­стотой. Но я тогда, в детстве, ещё не знал Бога и не веровал в Него. До того, когда люди смогут увидеть и через меня Его свет, мне предстояло еще расти и фи-


зически, и духовно. Но Он уже знал меня и работал Надо мною, над моим характером и разумом.

В 1938г. родилась у нас сестренка Валя, которую мы с Лёней очень полюбили. Это было страшное время для нашей страны, когда сотни тысяч людей были уничтожены, отправлены в тюрьмы, лагеря, ССЫЛКИ по ложным обвинениям. Только что прош­ли открытые показательные судебные процессы над верхушкой партийного и советского руководства, бывшими участниками революции и социалисти­ческого строительства. Репрессированы были и жены многих высокопоставленных лиц, и члены их семей. Истреблению был подвергнут также поч­ти весь высший командный состав армии. В числе репрессированных был и видный политический деятель, дипломат Ф.Ф.Раскольников, имевший му­жество в открытом письме Сталину, опубликован­ном за границей, дать свою оценку его политике. В то время жили по принципу: «Посажу родную мать, чтобы мне там не бывать». Ещё до 1939г. Фёдор Рас­кольников предугадывал, а, точнее, уже просчитал варианты, что война будет и в своём письме Стали­ну написал об этом. Обрати тогда товарищ Сталин внимание, то войны бы не было.


 



 



Война

Т

ем временем с Запада надвинулась туча чёрная, туча смертная. Нет слов, чтобы полностью выска­зать, выговорить, излить всю причиненную ею боль. Сколько ее ни изливай, она все ещё остается в сердце. Может быть, немного и полегчает, а помнить будешь всю свою жизнь. До конца дней хватит.

В 1941 г. началась война с Германией, не с немцами как народом, а с фашистской структурой этой страны, имевшей свой план для человечества, кому и как жить на земле. Евреям, например, - категорически не жить.

Великая Отечественная война длилась для Рос­сии пять лет (для самой Германии - семь лет) и унесла 50 млн. человеческих жизней в разных стра­нах. Таковы подсчёты, а на самом деле жертв было много больше.

Плач и крики водворились на улицах: шла моби­лизация мужчин на фронт, на защиту Отечества. От­чим мой в первые же дни войны был отправлен на фронт, и мы с мамой остались одни. На той лужайке, где мы когда-то играли в футбол, можно было видеть, как маршируют солдаты, проходя ускоренную воен­ную подготовку.

Когда началась война, мне было тринадцать лет. Чтобы как-то прокормиться, я пошел работать на Московский хлебозавод, с которого отчим ушел на фронт. Он был хороший работник и хорошо себя за­рекомендовал, поэтому директор взял на работу и меня. Таков был промысел Божий о нас: благодаря Его заботе, мы и в это время не голодали, у нас был хлеб, а директор ещё и муку нам давал. А когда стало совсем трудно и немец подходил к Москве, мы эваку­ировались в Тамбовскую область к родным.


1941 год. Начало Великой0течественной войны

Вскоре пришла повестки - мой отчим Павел, став­ший мне настоящим отцом, пропал без вести. Как я понимаю, пропавших без вести можно разделить на дне категории: условно пропавшие без вести и наве­ки пропавшие без вести. Условно пропавшие без ве­сти - это люди, которые погибли и в силу каких-то обстоятельств не найдены до сих пор. Может быть, их тела ещё лежат где-то в траншее, заваленные зем­лёй после взрыва бомбы, или в болоте, затянутые болотной тиной. Бывает, через много лет поисковые отряды находят их кости. Тело и одежда истлели, пенала или медальона нет, но судебно-медицинская экспертиза может определить по костям, мужчина это или женщина, подросток или ребёнок, а по ДНК можно сказать и ещё больше. Так по челюсти и зубам определили останки царя Николая II и его детей, и учёные утверждают, что поиски праха царя увенча­лись успехом. Судебно-медицинская экспертиза способна решать очень многие вопросы. И, если сегодня


 



не смогли определить фамилию погибшего человека, то завтра, кто знает, может быть, уже смогут это сде­лать. Ведь, если сохранился скелет или хотя бы часть его, то это уже говорит о том, что человек был, вот только фамилия его неизвестна. Такого человека я и называю условно пропавшим без вести.

Но есть люди, навеки пропали без вести, от ко­торых ничего не осталось, кроме праха, пепла. Это погибшие в фашистских концлагерях и сожженные в печах лагерных крематориев. Здесь уже никакая су­дебно-медицинская экспертиза не поможет. Как я не хочу, чтобы мой отчим был в их числе!

Юность

М

ай 1945 г. принёс всем великую радость - по­беду над фашисткой Германией. Через некото­рое время мы возвратились в Москву, в Бирюлёво-Товарное, но уже без папы. Наша мама опять была вдовой, вот и стал я в шестнадцать лет, вместо отца, кормильцем семьи.

Война закончилась, оставив весь Запад России в руинах, и наша матушка Русь в который раз долж­на была залечивать свои раны. Для подростка труд мой был тяжелым и изнурительным, а спрашивали с меня, как со взрослого, так что надо было быть не по годам физически сильным и выносливым.

В то время брали в армию с девятнадцати лет. В 1949г. я был призван в военно-морской флот и стал собственностью Советского Союза. Отправили меня служить в город Кронштадт. В общих войсках в то время служили по три года, а в Морфлоте - пять лет. Там я окончил спецшколу, получил военную специ-


 

альность и был на­-
правлен в ЧИС (часть
интендантской служ­-
бы), обеспечивал ди­-
визию торпедных
катеров. Служба про­-
ходила очень про-
сто, особенно при-
ём в комсомол. Нас
привезли в часть и
повели в баню. Там
нас переодели, и из
бани вышли мы уже
матросами, а потом
в руки каждому мо­-
ряку вручили 1945 год. Ваня Федотов, 16 лет комсомольский билет. Начало трудовой деятельности.

Это был уже не пионерский лагерь, здесь за тебя уже все было решено. Ты должен был стать тем, кем Тебя хотели видеть вышестоящие товарищи. Ты пеш­ка в большом механизме, дали билет - вот ты и ком­сомолец. Думать тебе не положено - за тебя думает партия. Решать тебе не положено - за тебя решила партия. А что такое партия, ты толком и не знаешь; это что-то великое и в то же время неопределенное. Тебя могут к ней приблизить или удалить, всё зави­сит от того, как на тебя посмотрят.

А потом была агитация за двухгодичное обучение В партшколе. Это уже приближение к партии, возмож­ность вскоре вкусить привилегий и преимуществ и стать, как один из них. Если бы не Господь и Его из­брание от чрева матери, то из меня получился бы партийный работник, атеист, борец против Бога, и я причинил бы людям много зла. Но по воле Господа


 

случилось так, что моя мама сильно заболела и ника­кие врачи ей не могли помочь. В то же время в сосед­нюю квартиру приехала из Сибири молодая женщина. Мама познакомилась с соседкой, они разговорились. Новая соседка оказалась добродетельной женщиной; она стала во всем помогать, даже готовить еду для моей больной мамы, у которой на руках было ещё двое детей, так что ей приходилось трудно.

Соседка была баптисткой, и она указала маме путь к живому Богу. Вскоре на молитвенном со­брании Господь коснулся маминого сердца, и она искренно раскаялась в своих грехах. Мама взмоли­лась там так горячо, так громко, что пришлось за­играть на органе, чтобы заглушить крик души моей кающейся матери.

Я же ничего об этом не знал, увлекаясь спортом - игрой в футбол и классической борьбой. К тому времени я стал уже уверенным в своих силах и из за­стенчивого, косноязычного мальчика превращался в выносливого, сильного молодого человека. Надев противогаз и подняв над головой штангу, я приседал до упаду, а потом ещё повторял серию приёмов борь­бы с предполагаемым противником. Я бегал то на пятках, то на пальчиках, делал множество, казалось бы, бесполезных движений, но в конечном итоге при­обрел силу и выносливость. Наши морячки со мной тренироваться побаивались, поэтому я разрешал бо­роться против меня одновременно двоим. Трениров­ки были жёсткими и требовали полной отдачи сил. Борьба доставляла мне удовольствие, поэтому я бо­ролся истово и, как говорится, входил в раж, уклады­вал на лопатки всех борцов подряд, без разбора. Осо­бенно упрямых противников приходилось у меня от­бирать. На этом держался мой престиж, и это давало


 

1948 год. Иван Федотов

мне авторитет, все меня уже знали. В то время меня это устраивало, в этом была моя жизнь, и мне это нравилось. Это удовлетворяло и мое командование и, естественно, нашу партию. О переменах, предстоявших мне в жизни, о том, что в ней произойдет полный переворот, я тогда и не подозревал. Но чело­век предполагает, а Бог располагает.

Выиграв первенство Балтийского флота, я был направлен с командой на первенство флота СССР в Севастополь. Помню мой борцовский поединок с мастером спорта в Севасто­поле. Я был тогда старшиной второй статьи и при­ехал на эти соревнования защищать честь военно-морского флота, предварительно поборов силачей с разных кораблей. Кажется, это было летом 1953г.

Мой противник, мастер спорта, рассматривал сто­явшего перед ним неизвестного ему борца, атлетиче­ски сложенного рослого крепыша. От своего тренера он знал, что это моряк, а моряки ведь люди храбрые и отчаянные. Морская пехота, снятая с кораблей, хо­дила в атаку в бескозырках, побросав каски, и вместо «ура» кричала «полундра», закусив ленточки с нари­сованными на них якорями, шла в штыковую. И горе было немцам, не успевшим удрать. А если силы были неравны, то ложились в своих чёрных бушлатах на-


 




веки на землю русскую, устилая её вперемежку с вра­гами, но не сделав ни шагу назад. Мастер спорта по­нимал, что этот моряк, по имени Иван, скорее умрет, но отступать не будет, не из такого он теста слеплен. И впервые он почувствовал неуверенность в себе...

Первый раунд - это разведка боем. Он, прослав­ленный борец, которому в зале аплодируют, кричат «браво» и «бис», против какого-то морячка, которо­му досталось всего-то несколько приветственных хлопков, да и то на них зашикали, и они умолкли. Сделав несколько удачных захватов и бросков и по­чувствовав силу противника, он понял, что выиграет этот бой. Ведь это же не Иван Поддубный, чемпион мира, и не Иван Кречет, знаменитый силач, а какой-то Иван Федотов, его можно повалить.

Борцовская майка у меня намокла почти сразу, я почувствовал, как она стала прилипать к телу. И чем сильнее противник сопротивлялся, тем сильнее хо­телось его победить. Я понял, что одной силой его не возьмёшь, но надо думать и выжидать удобного момен­та, чтобы победить, ведь, противник, как я уже понял, очень силён. «Силён и технически грамотен, - думал я, - владеет приёмами в совершенстве, как ловко меня бросил, только и успел перекатиться! Ну и пусть ему аплодируют и топают ногами, а на меня сейчас весь флот смотрит, и мне нужна только победа!»

Конец раунда. Судья развёл руками, приказывая нам разойтись в разные стороны по углам - для ко­роткого отдыха. Опытный тренер, вытирая мне лицо полотенцем, сказал:

- Ваня, во втором раунде измотай силы против­ника, а свои сбереги для третьего раунда. Пусть он набирает сейчас очки, ты победишь, я верю в тебя, Ванюша! И это почему-то придавало мне сил.


И вот снова удар гонга. Второй раунд был самый тяжёлый. Захваты чередовались подножками, под­сечками, бросками. Иногда мы неподвижно засты­вали, как скульптурное изваяние, крепко обхватив друг друга. Жилы на шее и руках вздувались, в гла­зах темнело. И тогда вмешивался судья, разводя нас В разные стороны. Атака следовала за атакой. Тут я заметил, что соперник дышит открытым ртом, изне­могая от усталости. Зрителям казалось, что ещё не­много - и я упаду поверженным на ринге, ведя обо­ронительный бой, но я за десятые, сотые доли секун­ды успевал избежать того, чтобы быть прижатым к полу на несколько секунд, после чего судья признает поражение. Да, это был очень тяжёлый поединок! И нот снова конец раунда, короткий отдых.

За это короткое время мой противник не успел хо­рошо отдохнуть и набраться сил; хотя рот его был за­крыт, но грудь высоко поднималась и опускалась - он устал. На этот раз борьба была непродолжительной, по очень интенсивной и энергичной. После несколь­ких неудачных приёмов я пошёл на свой коронный приём. Такие приёмы есть у каждого спортсмена, у каждого борца. Неожиданно для противника я, всем своим корпусом упираясь в борцовские маты, исполь­зуя вес своего тела, сильно толкал противника и, за­цепив его ногу, повергал на спину. Оставалось только удержать его. Но в этот раз он сделал слишком корот­кий шаг - возможно, от усталости центр тяжести пе­реместился за опорную ногу. Схватив противника за левую руку, я потянул его к себе, уклоняясь в сторону и увеличивая его скорость. Получился первокласс­ный бросок через бедро, - ну, прямо как в учебнике по самбо показано! Этот приём используется во всех видах борьбы. В следующее мгновение мои ноги лег-


 




ли на грудь упавшего на спину противника. Сопер­ник коснулся пола обеими лопатками, а левая рука оказалась схваченной у кисти двумя моими руками. Это был болевой приём. Его рука лежала на моем бе­дре, и стоило её прижать книзу на пять-шесть сан­тиметров, как за этим мог последовать болевой шок. Но этого не произошло, и, по истечение трёх секунд, судья поднял руку, прекратив поединок.

Наверное, весь Морской флот видел, как судья поднял руку моряка вверх - в знак победы! Мастер спорта искренне пожал мне руку, а потом обнял меня в благодарность за гуманный жест, за то, что не при­чинил ему острой боли. Да мы ведь были не врага­ми, а только временными соперниками. Он испытал меня и знал, что, напади сейчас на нас любые агрес­соры или какие другие враги, он встанет плечом к плечу со мною, зная, что и я не подведу.

По пути в Москву я заехал домой, и мама мне рас­сказала, что она уверовала в живого Господа, и очень просила, чтобы на обратном пути я снова приехал домой. После победы капитан команды разрешил мне две недели побыть дома.

Вскоре после этого мама Шура, которую я мог под­нять одной рукой, позвала меня сходить с нею на хри­стианское служение, чтобы помочь одной немощной сестре отнести домой мешок муки. Я с удовольстви­ем согласился - мне бы только тяжесть на плечи, да побольше! И здесь, на собрании, и познакомился со своим небесным Отцом - Богом, сотворившим меня, и доверился Ему, и отдал Ему самого себя - всего, без остатка. Да! Я буду защищать отчизну, но теперь уже Отчизну небесную - Царство моего Отца!

Потом я поехал с мамой в молитвенный дом в Маловузовском переулке. С первого собрания я ска-


Рижский залив. Место военной службы. 60 лет назад здесь был пирс торпедных катеров

зал в своем сердце: «Это мой народ, это моё место в жизни!» Я возвратился в свою часть обращенным к Господу. Из отпуска на флот вернулся уже верующим человеком.

Итак, когда же у меня возникло желание помо­гать несчастным людям? По-моему, это желание было всегда.

Христианин

М

не дали адрес молитвенного дома в Риге. В сто­лице Латвии стояла тогда наша часть. Так, с ком­сомольским билетом в одном кармане и Евангелием в другом, я дослужил последний, пятый год и в 1954г. демобилизовался.

Через чистосердечное покаяние и принятие Госпо­да вошел я в жизнь вечную. Комсомольский билет был ликвидирован и заменен Евангелием, которое стало



моей силой и жизнью. «Соколы ясные» улетели на без­водные места, и я перестал их обожествлять. Я желал быть подобным тому подъяремному ослу, на котором Иисус Христос въехал в Иерусалим, чтобы Он исполь­зовал меня для Своего дела, как Ему угодно.

Какая великая радость, какая великая свобода от­крылись мне, какой чудный небесный свет, свет Ии­суса Христа озарил мой путь! В баптистской церкви я услышал проповедь живого слова, которое имеет силу обрезать и очищать всякого, кто поверит в Ии­суса Христа. Это слово привело меня к покаянию, полному разрыву с тьмой и крещению во имя Отца и Сына, и Святого Духа.

Я стал посещать рижскую общину на улице Слокос, дом 90. Когда я впервые пришел туда после того, как приехал дослуживать, меня окружили ве­рующие юноши. Один из них, Владимир Лотош из Запорожья, также служивший в Риге, познакомил меня с группой местной молодежи. Наши общения скреплялись молитвами, и часто после собрания мы вели искренние беседы и искали новых встреч друг с другом. Замполит части, провожая матросов в увольнение, говорил нам:

- Смотрите, не заходите в дома, вас могут завер­бовать или убить!

Не знаю, может быть, среди мирских людей так бывало, но люди, к которым я направлял свои пер­вые шаги на христианском пути, - это люди святые, которые и накормят, и доброму научат. «Как хорошо и как приятно жить братьям вместе! Это - как драго­ценный елей на голове, стекающий на бороду, бороду Ааронову, стекающий на края одежды его; как роса Ермонская, сходящая на горы Сионские, ибо там за­поведал Господь благословение и жизнь на веки»


Молитвенный дом евангельских

христиан-баптистов в Риге (ул. Слокос 90)

(Псал. 132). Недаром говорят, что птицы слетаются по породе.

Тринадцатого сентября 1954г. мне исполнилось 25 лет, и в этот день я пошел в увольнение. После собрания добрая пожилая сестра пригласила нас к себе, ради моего дня рождения наготовила всего и накрыла стол, и мы радовались, и молились, и пели гимны. Первый гимн, который проник в сердце моё, назывался: «Господь, Спаситель мой». Потом в жизни было много разных хороших гимнов, но этот остался В моём сердце навсегда:

«Господь, Спаситель мой, к Тебе взываю я,

Услышь мольбу мою!

У ног Твоих святых нужду слагаю я

И всю печаль свою.

Поделиться:





Воспользуйтесь поиском по сайту:



©2015 - 2024 megalektsii.ru Все авторские права принадлежат авторам лекционных материалов. Обратная связь с нами...