Главная | Обратная связь
МегаЛекции

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения. 2 глава





На солнце мое лицо горело, а руки и ноги Ти‑Джея заметно покраснели. Вскоре у нас не осталось выбора, кроме как уйти с берега и укрыться под кокосовой пальмой. На земле валялись кокосы, и я знала, что внутри них вода. Мы колотили волосатыми булыжниками по стволу пальмы, но расколоть так и не смогли.

По лицу стекал пот. Я собрала волосы в узел и держала его над головой. Распухший язык и пересохший рот мешали сглатывать.

– Пойду осмотрюсь, – сказал Ти‑Джей. – Может, где‑то здесь есть вода.

Он отсутствовал недолго и, вернувшись под сень пальмы, что‑то принес.

– Воды я не увидел, но нашел вот это.

Предмет был размером с грейпфрут и зеленым, покрытым блестящими пупырышками.

– Что это? – спросила я.

– Не знаю, но вдруг там внутри вода, как в кокосе.

Ти‑Джей руками содрал с плода шкурку. Чем бы это ни было, насекомые добрались до мякоти первыми, и Ти‑Джей бросил фрукт на землю и пнул ногой.

– Подобрал под деревом, – объяснил он. – Там их много висит, но слишком высоко, мне не дотянуться. Если заберешься мне на плечи, наверно, сумеем сбить парочку. Сможешь идти?

Я кивнула.

– Если не спеша.

Когда мы дотащились до дерева, Ти‑Джей помог мне взгромоздиться ему на плечи. Во мне примерно метр шестьдесят пять роста и пятьдесят семь килограммов. Ти‑Джей по крайней мере на полголовы меня выше и на пятнадцать килограммов тяжелее, но все равно зашатался под моим весом. Я вытянулась, протягивая пальцы к фрукту. Схватить не удалось, поэтому я ударила плод кулаком. Первые два удара он выдержал, но когда я стукнула сильнее, полетел на землю. Ти‑Джей помог мне спуститься, и я подняла фрукт.

 

 

– Понятия не имею, что это такое, – сказал Ти‑Джей, разглядывая протянутый ему трофей.

– Возможно, плод хлебного дерева.

– Это как?

– Ну, фрукт, который на вкус как хлеб.

Ти‑Джей счистил кожуру, и душистый аромат напомнил мне запах гуавы. Мы поделили неведомый фрукт пополам и вгрызлись в него. Пересохшие рты наполнились соком. Мы с наслаждением жевали и глотали кусочки. Плотноватая текстура, наверное, означала, что плод еще недозрелый, но все равно съели все подчистую.



– По мне, так на хлеб не похоже, – прокомментировал Ти‑Джей.

– Может, он напоминает хлеб только в приготовленном виде.

Доев плод, я снова забралась Ти‑Джею на плечи и сбила еще два фрукта, которые мы сразу же проглотили. Затем вернулись к кокосовой пальме и сели там в ожидании.

К концу дня небеса ни с того ни с сего разверзлись, и хлынул тропический ливень. Мы выбрались из‑под дерева, запрокинули головы и открыли рты, но через десять минут дождь прекратился.

– Сезон дождей, – объяснила я. – Лить будет каждый день, возможно, по несколько раз.

Собирать воду было не во что, а капли, упавшие мне на язык, только раздразнили жажду.

– Где же они? – воскликнул Ти‑Джей, когда солнце село. Отчаяние в его голосе отражало мои собственные эмоции.

– Не знаю. – Не понятно, почему самолет не прилетел. – Завтра нас наверняка найдут.

Мы вернулись на пляж и вытянулись на песке, положив под головы спасательные жилеты. Воздух стал прохладнее, а от дующего от воды ветра я поежилась. Обхватила себя руками и свернулась калачиком, прислушиваясь к ритмичному плеску волн о риф.

Я услышала их прежде, чем поняла, что это. Воздух наполнился хлопаньем крыльев, а затем небо заволокли сотни, а то и тысячи летучих мышей. Они заслонили серебристый лунный диск, и я задумалась, а не висели ли эти твари над нашими головами, когда мы ходили к хлебному дереву.

Ти‑Джей сел.

– Никогда не видел столько летучих мышей зараз.

Мы еще какое‑то время понаблюдали за стаей, в конце концов они разлетелись. Наверное, отправились на охоту. Спустя несколько минут Ти‑Джей уснул. Я уставилась в небо, хотя понимала, что ночью нас никто не ищет. Спасательные операции проводятся днем и возобновятся только следующим утром. Я представила себе обезумевших родителей Ти‑Джея, ждущих рассвета. При мысли о том, что моей семье уже позвонили, на глаза навернулись слезы.

Я подумала о своей сестре Саре и вспомнила наш разговор пару месяцев назад. Мы договорились поужинать в мексиканском ресторане, и когда официант принес напитки, я глотнула «маргариты» и сообщила:

– Я согласилась на ту работу репетитором, о которой тебе говорила. С мальчиком, больным раком. – Поставила стакан на стол, зачерпнула свернутой лепешкой‑тортильей немного соуса сальса и откусила.

– Ту самую, где тебе придется поехать со всей их семьей на отдых в теплые страны? – уточнила сестра.

– Да.

– Тебя так долго не будет… Что об этом думает Джон?

– Мы с Джоном снова обсуждали брак. Но на этот раз я сказала, что хочу ребенка. – Я пожала плечами. – Подумала, почему бы не пойти ва‑банк?

– Ох, Анна, – вздохнула Сара.

До недавних пор я не слишком задумывалась о детях. Хватало возни с ребятишками Сары – двухлетней Хлоей и пятилетним Джо. Но затем все приятельницы неожиданно стали совать мне в руки спеленатые свертки, и я почувствовала, что тоже хочу малыша. Внезапное желание стать матерью и ощутимая пульсация собственных биологических часов удивили меня. Я всегда считала, что материнский инстинкт приходит постепенно, а не настигает в одночасье.

– Я так больше не могу, Сара, – продолжила я. – Как он сможет быть нормальным отцом, если даже жениться не способен? – Я покачала головой. – Глядя на других женщин, я думала, что это легко и естественно. Встретились, влюбились, поженились. Через год‑другой родили ребенка. Ведь просто, да? А когда мы с Джоном обсуждаем будущее, то романтики в наших словах столько же, сколько в разговорах о приобретении недвижимости. И споров не меньше. – Я схватила салфетку и промокнула глаза.

– Мне жаль, Анна. Честно говоря, не представляю, как ты сумела так долго вытерпеть. Семь лет – достаточный срок для Джона, чтобы определиться, что ему надо.

– Восемь, Сара. Уже восемь. – Я взяла стакан и опустошила двумя большими глотками.

– Ого, похоже, я упустила год.

Рядом с нашим столиком нарисовался официант и осведомился, не желаем ли мы повторить.

– Да просто меняйте пустые на полные без вопросов и все, – проинструктировала Сара. – Итак, чем же закончился разговор о браке?

– Я сообщила, что улетаю на все лето. Что мне необходимо на некоторое время уехать, чтобы обдумать, чего я хочу.

– А он что?

– Сказал то же, что и всегда. Что любит меня, но пока не готов к переменам. Козырял своей честностью, но, думаю, впервые в жизни понял, что решение зависит не только от него.

– А с мамой ты это обсуждала? – поинтересовалась Сара.

– Да. Она посоветовала, спросить саму себя, лучше ли мне с Джоном или без него.

Нам с Сарой повезло. Наша мама в совершенстве владела искусством давать простые, но дельные советы. Она держала нейтралитет и никогда огульно не осуждала. Аномальная родительница, судя по рассказам многочисленных подруг.

– И что ты себе ответила на этот вопрос?

– Пока не знаю, Сара. Я люблю его, но не думаю, что этого достаточно. – Мне нужно было поразмыслить, утвердиться в своем мнении, а Том и Джейн Каллахан предоставили прекрасную возможность взглянуть на ситуацию со стороны. В буквальном смысле отстраниться, чтобы принять разумное решение.

– Он расценит это как ультиматум, – предупредила Сара.

– Несомненно. – Я отпила еще глоток коктейля.

– А ты неплохо с этим справляешься.

– Всего лишь потому, что пока не порвала с ним на самом деле.

– Возможно, Анна, это и впрямь хорошая идея – какое‑то время побыть одной. Разложить все по полочкам и определиться, чем ты хочешь заниматься дальше.

– Мне необязательно тосковать в одиночестве и дожидаться, пока Джон созреет, Сара. Может, улучу минутку и найду кого‑то, кому от жизни нужно то же, что и мне.

– Отличный план. – Она допила свою «маргариту» и улыбнулась. – Посмотри на себя, летишь в экзотический рай просто потому, что ничего тебя здесь не связывает. – Сестра вздохнула. – Хотелось бы мне отправиться с тобой. За последний год больше всего на отпуск была похожа поездка с Дэвидом и детьми в Аквариум Шедда[2]– поглазеть на тропических рыбок.

Сара совмещала замужество, материнство и полный рабочий день. Путешествие одной на тропический остров, наверняка, казалось ей неземным блаженством.

Мы оплатили счет, и по дороге к электричке я удовлетворенно подумала, что, возможно, хотя бы на этот раз мне повезло немного больше, чем сестре. Что в моей жизни есть свои положительные аспекты, и к ним определенно относится свобода при желании провести лето на красивом острове.

Но сейчас это преимущество таковым не казалось.

Голова болела, желудок урчал, и я никогда в жизни не испытывала такой жажды. Дрожа от холода, прижимаясь ухом к спасательному жилету, я пыталась не гадать, как скоро спасателям удастся нас найти.

 

 

Глава 4 – Ти‑Джей

 

День второй

 

Я проснулся на рассвете. Анна уже не спала, а сидела на песке рядом со мной и смотрела на небо. Мой желудок урчал, а во рту пересохло и совсем не было слюны.

Я сел.

– Привет. Как твоя голова?

– Еще болит, – отозвалась Анна.

Ее лицо тоже было не в лучшей форме. Опухшие щеки покрыты фиолетовыми синяками, а под волосами запеклась кровь.

Мы добрели до хлебного дерева, Анна забралась мне на плечи и сбила два фрукта. Я чувствовал себя как‑то вяло, и держать ее было тяжело. Анна слезла. Пока стояли под деревом, с ветки прямо под ноги свалился плод. Мы переглянулись.

– Так гораздо проще, – приободрилась Анна.

Мы убрали лежалые плоды от ствола, чтобы по возвращении, увидев фрукт на земле, знать, что его можно есть без опаски. Я поднял свежеупавший плод и очистил. На вкус сок был слаще, чем у сбитых, а мякоть жевалась не так туго.

Позарез требовался сосуд для воды, и мы пошли вдоль берега, высматривая пустые банки, бутылки, контейнеры – любую емкость, способную удержать в себе дождевую влагу. Не нашлось ничего, кроме обломков, похожих на остатки нашего самолета. Отсутствие мусора заставляло задуматься, а где мы вообще находимся.

Мы двинулись вглубь острова. Деревья не пропускали солнечный свет, вокруг роились москиты. Я бил кровопийц и вытирал пот со лба. На небольшой поляне обнаружился пруд – скорее, большая лужа с мутной водой. Мне еще больше захотелось пить.

– Можно отхлебнуть? – спросил я.

Анна встала на колени и опустила руку в жидкость. Поболтала кистью и сморщила нос от вони.

– Нет, слишком застоялась. Скорее всего, это пить небезопасно.

Мы пошли дальше, но так и не нашли никакого сосуда для воды и вернулись к кокосовой пальме. Я поднял кокос с земли и жахнул им по стволу, убедился, что скорлупа невредима и бросил орех на землю. От досады пнул дерево, но расшиб ногу.

– Провались оно ко всем чертям!

Если бы получилось расколоть кокос, мы бы выпили молоко, съели мякоть и получили бы прочную посудину.

Казалось, задумавшаяся Анна не заметила моего гнева. Она покачала головой туда‑сюда и сказала:

– Не понимаю, почему мы до сих пор не видели ни одного самолета. Где же они? Где спасатели?

Я сел рядом с ней, тяжело дыша и потея.

– Не знаю.

Какое‑то время мы молчали, погрузившись каждый в свои мысли. Наконец я очнулся:

– Как думаешь, может стоит разжечь костер?

– А ты умеешь? – встрепенулась она.

– Не‑а. – Я всегда жил в городе и мог пересчитать все вылазки на природу по пальцам одной руки, и то все бы не загнул. И мы разводили огонь зажигалками. – А ты умеешь?

– Нет.

– Давай попробуем, – предложил я. – Кажется, времени у нас вагон и маленькая тележка.

Анна улыбнулась моей неуклюжей шутке.

– Хорошо.

Следующий час мы терли палочки. Прежде чем оставить это занятие, Анна сумела нагреть свою до того, что обожгла палец. Я продвинулся еще дальше – показалось, что потянуло дымком, – но огня так и не добыл. Руки ныли будь здоров.

– Сдаюсь, – вздохнул я, бросил палочки и вытер пот со лба подолом футболки, чтобы глаза не залило.

Припустил дождь. Я увлекся ловлей капель на язык, радуясь каждой малости, которую удавалось проглотить. Через несколько минут дождь кончился.

Потная кожа зудела. Я пересек берег, стянул с себя футболку и в одних шортах пошел навстречу волнам. Температура воды в лагуне напомнила ванну, но, нырнув с головой, я почувствовал, что остужаюсь. Анна последовала за мной и остановилась недалеко от воды. Села на песок, одной рукой удерживая длинные волосы над головой. Наверно, она совсем изжарилась в водолазке с длинными рукавами и джинсах. Пару минут спустя поднялась, поколебалась и сняла водолазку. Затем расстегнула джинсы, стянула их и пошла ко мне в одном черном лифчике и трусиках того же цвета.

– Представь, что я в купальнике, ладно? – сказала она, погружаясь в воду. Анна заметно покраснела и старалась не смотреть на меня.

– Конечно. – Я был так ошарашен, что еле смог внятно выговорить слово.

Сногсшибательное тело. Длиннющие ноги, плоский живот. Чумовая фигура. Конечно, это должно интересовать меня в последнюю очередь, но как тут удержаться и не заценить. А если вы подумали, что у меня нипочем не встал бы, учитывая голод, жажду и всю эту переделку, то вы ошиблись. Я отплыл от Анны и бултыхался подальше, пока не успокоился.

Мы довольно долго оставались в воде, а когда вышли на берег, Анна отвернулась от меня и оделась. Опять прогулялись до хлебного дерева, но на земле не оказалось ни одного плода. Анна забралась мне на плечи, и когда я пытался держать ее ровно, сжимая бедра, перед глазами словно наяву нарисовались обнаженные ноги учительницы.

Анна сбила два фрукта. Есть почти не хотелось, что странно, поскольку я уже должен был умирать от голода. Анна, видимо, тоже не чувствовала голода: она не стала есть свой плод, а лишь высосала из него сок.

Когда солнце село, мы растянулись на пляже, наблюдая за усеивающими небо точками летучих мышей.

– Сердце что‑то очень быстро колотится, – заметил я.

– Признак обезвоживания, – пояснила Анна.

– А еще какие признаки есть?

– Потеря аппетита. Неспособность пописать. Сухость во рту.

– Все как у меня.

– И у меня.

– И сколько мы сможем продержаться без воды?

– Дня три. Может быть, меньше.

Я попытался вспомнить, когда пил в последний раз. Может, в аэропорту Шри‑Ланки? Во время дождя удалось проглотить чуть‑чуть влаги, но этого явно недостаточно, чтобы остаться в живых. Я до смерти перепугался, поняв, что наше время на исходе.

– А что насчет того пруда?

– Плохая идея, – нахмурилась Анна.

Никакого смысла озвучивать напрашивающуюся мысль: если придется выбирать между хоть какой‑то водой из лужи и смертью от жажды, то нам все равно придется пить эту жижу.

– Завтра они прилетят, – сказала Анна, но непохоже, что сама в это верила.

– Надеюсь.

– Мне страшно, – прошептала она.

– И мне.

Я перекатился на бок, но еще долго не мог заснуть.

 

 

Глава 5 – Анна

 

День третий

 

Проснулись мы оба с головной болью и тошнотой. Съели пару плодов хлебного дерева. Я думала, меня тут же вывернет, но удалось удержать в себе пищу. Хотя силы были на исходе, мы вернулись на пляж и решили снова попытаться развести огонь. Я верила, что сегодня над нами наверняка пролетит самолет, и знала: огонь лучше всего поможет спасателям нас заметить.

– Вчера мы все делали неправильно, – сказал Ти‑Джей. – Перед сном я думал об этом и вспомнил, как в одной передаче парню дали задание добыть огонь. Вместо того чтобы тереть две палочки друг об друга, он вращал одну палочку в углублении другой. Есть идея. Посмотрим, удастся ли раздобыть все, что нужно.

Пока его не было, я собрала все, что могло загореться, если получится извлечь искру. Воздух был таким влажным, что единственным сухим местом на острове оставался мой рот. Все, к чему я прикасалась, на ощупь казалось мокрым, но в конце концов я нашла под цветущим кустом немного сухих листьев. А еще, вывернув карманы джинсов, обнаружила комочек спутанных ниток и пуха и добавила их к труту.

Ти‑Джей вернулся с палочкой и небольшим куском древесины.

– У тебя в карманах есть какой‑нибудь пух? – спросила я. Он вывернул карманы, соскреб с подкладки пух и протянул мне.

– Спасибо. – Я смастерила из листьев и пуха подобие гнезда. А еще собрала немного веточек и влажных зеленых листьев, которые добавят дыма.

Ти‑Джей сел и поставил палочку вертикально, перпендикулярно лежащему обломку дерева.

– Что ты делаешь? – заинтересовалась я.

– Пытаюсь сообразить, как ее вращать. – Он с минуту смотрел на конструкцию. – Вроде тот парень из телевизора пользовался леской. Жаль, что я сбросил туфли, шнурки бы пригодились.

Мальчик попробовал одной рукой крутить палочку, но вращать ее достаточно быстро не получилось. По лицу Ти‑Джея сбегали ручейки пота.

– Это невозможно, черт возьми, – пожаловался он, прервавшись на короткий передых.

Со свежими силами он принялся тереть ладони друг о друга, зажав палочку между ними. Так она вращалась намного быстрее, и Ти‑Джей быстро приноровился к ритму. Спустя двадцать минут в ямке, которую он пробурил в бруске, образовалась крошечная кучка черной пыли.

– Смотри! – обрадовался умник, когда вверх поднялась тонкая струйка дыма.

Вскоре дыма стало намного больше. Пот заливал глаза Ти‑Джея, но он не переставал вращать палочку.

– Дай трут.

Я села рядом с ним и затаила дыхание, глядя, как мальчик осторожно дует на дымящуюся ямку. Палочкой он аккуратно достал тлеющий красный уголек и перенес его на гнездышко из сухих листьев, пуха и ниточек. Затем взял трут, поднес ко рту, медленно подул, и тот загорелся прямо в руках. Ти‑Джей уронил его на землю.

– Боже мой! – воскликнула я. – У тебя получилось!

Мы навалили на крохотный костерок щепок. Огонь быстро разгорался, пожирая ранее собранные мною веточки. Затем пришлось бежать за дровами, и уже когда мы возвращались к костру с охапками веток, небеса разверзлись и грянул ливень. За несколько секунд наш костер превратился в промокшую груду обугленных палок.

Мы смотрели на остатки костра. Хотелось расплакаться. Ти‑Джей рухнул на колени на песок. Я села рядом, и мы дружно задрали головы, пытаясь поймать на язык дождевые капли. Дождь шел довольно долго, и сколько‑то воды успело попасть мне в горло, но думала я лишь о драгоценной влаге, поглощаемой песком.

Я не знала, что сказать Ти‑Джею. Когда ливень закончился, мы легли под кокосовой пальмой, не пытаясь разговаривать. Прямо сейчас было невозможно развести новый костер, потому что все промокло, и мы задремали, чувствуя вялость и уныние.

Проснувшись ближе к закату, мы уже не хотели есть плоды хлебного дерева. У Ти‑Джея не было сил разводить новый костер, да его и не сохранить без какой‑нибудь крыши над головой. Сердце ухало в груди, конечности подергивались, и я больше не потела.

Когда Ти‑Джей встал и куда‑то побрел, я последовала за ним. Понимала, куда он направился, но не могла заставить себя остановить его. Мне тоже туда хотелось.

Дойдя до пруда, я встала на колени на берегу, зачерпнула немного жидкости и поднесла ладонь ко рту. На вкус вода была ужасной, теплой и солоноватой, но мне тут же захотелось еще. Ти‑Джей опустился рядом со мной и начал пить прямо из пруда. Начав, мы уже не могли остановиться. Напившись вволю, рухнули на землю. Показалось, что меня тут же стошнит, но удалось сдержать рвотный позыв. Вокруг роились москиты, и я шлепала себя по лицу, отгоняя насекомых.

Мы вернулись на пляж. К тому времени уже почти стемнело, поэтому мы легли на песке, положив головы на спасательные жилеты. Все будет хорошо. Мы купили себе немного времени. Завтра нас точно найдут.

– Жаль, что так случилось с огнем, Ти‑Джей. Ты упорно трудился и великолепно справился. Я бы в жизни до такого не додумалась.

– Спасибо, Анна.

Мы уснули, но чуть позже я проснулась. Небо было черным, похоже, я очнулась посреди ночи. Желудок свело спазмом. Я перекатилась на бок. Тело сотряс новый спазм, на сей раз более мощный. Я села и застонала. На лбу выступил пот.

Мои стоны разбудили Ти‑Джея.

– Что случилось?

– Живот болит. – Я молилась, чтобы колики прекратились, но они только усиливались, приближая неизбежное. – Не ходи за мной, – буркнула я и, спотыкаясь, помчалась в лес. Едва успела спустить джинсы и трусики, как из меня буквально полило. Когда во мне не осталось ничего, я скорчилась на земле. Спазмы продолжали накатывать волнами, один за другим. Я вся вспотела, приступы отдавались в обеих ногах. Я долго лежала не шевелясь, боясь, что малейшее движение принесет еще больше страданий. Вокруг лица жужжали москиты.

А затем появились крысы.

Куда ни глянь, везде в темноте светились блестящие глаза. Одна тварь пробежала по моей ноге, и я завизжала. Поднялась и привела одежду в порядок, но от движения боль стала невыносимой и свалила меня на землю. Я думала, что умираю, что отравление зараженной неизвестно чем водой невозможно пережить. Затем я затихла. Опустошенная и слабая, забыв о Ти‑Джее, я буквально отключилась.

Меня разбудило жужжание. Москиты. Но солнце стояло высоко, насекомые и крысы попрятались. Лежа на боку с прижатыми к груди коленями, я попыталась приподнять голову.

Это звук самолета.

Я встала на четвереньки и поползла к пляжу, громко призывая Ти‑Джея. Поднявшись на ноги, захромала к берегу, на пределе сил подняла руки вверх и принялась махать. Я не видела самолет, но слышала, как звук мотора удалялся все дальше и дальше.

Они нас ищут. Они вернутся в любую минуту.

Шум самолета затихал вдали, и вскоре я уже не слышала никакого жужжания. Ноги подкосились, я повалилась на песок и ревела, пока не начала задыхаться. Все еще всхлипывая, скрючилась на боку, остекленевшими глазами глядя на воду.

Не знаю, сколько времени прошло, но когда я подняла взгляд, Ти‑Джей лежал рядом со мной.

– Тут пролетал самолет, – прохрипела я.

– Я слышал, но не мог пошевелиться.

– Они вернутся.

Но они не вернулись.

В тот день я много плакала. Ти‑Джей молчал. Он лежал с закрытыми глазами, и было непонятно, спит ли мальчик или просто слишком ослаб, чтобы говорить. Мы не стали разжигать новый костер и есть фрукты. И выбирались из‑под кокосовой пальмы только во время дождя.

Мне не хотелось оставаться близко к лесу в темноте, поэтому мы снова переместились на пляж. Лежа на песке рядом с Ти‑Джеем, я точно знала только одно: если сюда как можно быстрее не прилетит еще один самолет, и мы не сумеем найти способ собирать воду, то оба погибнем.

Ночью я спала урывками, а наконец провалившись в глубокий сон, проснулась от собственного крика – приснилось, что мою ногу глодает крыса.

 

 

Глава 6 – Ти‑Джей

 

День четвертый

 

Когда взошло солнце, я едва мог оторвать голову от песка. За ночь волны вынесли на берег две подушки сидений от кресел самолета, а рядом с ними что‑то синело, взгляд тут же зацепился за этот предмет. Я перекатился поближе к Анне и потряс ее за плечо, чтобы разбудить. Она посмотрела на меня запавшими глазами. Ее губы потрескались и кровоточили.

– Что это там? – указал я на синее нечто, но попытка удержать руку на весу отняла остаток сил, и рука упала на песок.

– Где?

– Вон там. Рядом с сидениями.

– Не знаю, – просипела Анна.

Я поднял голову и заслонил глаза от солнца. Предмет казался знакомым, и внезапно я понял, что это такое.

– Это мой рюкзак. Анна, это же мой рюкзак!

Я встал, на нетвердых ногах побрел к берегу и подхватил рюкзак. Вернувшись, опустился на колени рядом с Анной, открыл рюкзак и вытащил оттуда бутылку воды, которую она дала мне в аэропорту Мале.

Анна села.

– О Боже.

Я открутил крышку, и мы стали передавать друг другу бутылку, стараясь не пить слишком жадно. Бутылка была литровой, и мы полностью опустошили ее, но эта вода лишь слегка утолила мою жажду.

Анна подняла пустую бутылку.

– Если используем лист с дерева в качестве воронки, то сможем собирать сюда дождевую воду.

Слабые и шатающиеся, мы потащились к хлебному дереву и сорвали с одной из нижних веток большой лист. Анна откромсала лишнее, чтобы придать листу подходящую для нашей задумки форму, и вставила самодельную воронку в горлышко пустой бутылки, сделав входное отверстие максимально широким. На земле валялись четыре плода, мы отнесли их на берег и съели.

Я вытряхнул содержимое рюкзака. Любимая бейсболка с логотипом команды «Чикаго Кьюбс» промокла насквозь, но я все равно ее надел. Еще в рюкзаке обнаружились серая толстовка с капюшоном, две футболки, две пары шортов, джинсы, трусы, носки, зубная щетка с пастой и мой плеер. Я взял щетку и пасту. Во рту уже давно поселился неописуемо противный привкус. Открутил крышечку от тюбика, выжал немного на щетку и протянул Анне.

– Можешь чистить зубы моей щеткой, если не возражаешь.

Она улыбнулась:

– Не возражаю, Ти‑Джей, но сначала ты. Это же твоя щетка.

Я почистил зубы, прополоскал щетку в океане и передал Анне. Она выдавила на щетину еще чуточку пасты и тоже почистила зубы. Закончив, тоже прополоскала щетку и вернула мне.

– Спасибо.

Мы ждали дождя, и когда он начался сразу после полудня, жадно следили, как бутылка наполняется водой. Я протянул ее Анне, она выпила половину и дала бутылку мне. Закончив пить, мы снова вставили в горлышко воронку, и дождь снова наполнил наш сосуд. Мы выпили и эту воду. Нам требовалось больше, возможно, намного больше, но все же я начал верить, что близкая смерть нам пока не грозит.

Мы научились собирать воду, рядом растет хлебное дерево с фруктами и известно, как добыть огонь. Теперь нужна крыша над головой, потому что без нее костер не сможет постоянно гореть.

Анна захотела построить укрытие на пляже, потому что боялась крыс. Мы отломали от дерева две большие раздвоенные ветки и воткнули глубоко в песок. На рогульки положили самую длинную палку, какую смогли найти. Навтыкали под углом еще палок, облокотив их на несущую жердь, и уложили на них ветки с листьями. Получился хлипкий шалаш. Устелили пол листьями хлебного дерева, оставив посередине круг для костра. Анна собрала гальку и выложила кольцо, отмечая границы круга. Внутри будет дымно, но зато чад отгонит москитов.

С огнем мы решили подождать до утра. Теперь, имея крышу над головой, можно собирать дрова и складывать в шалаше, чтобы сохранить их по возможности сухими.

Снова пошел дождь и еще трижды наполнил нашу драгоценную бутылку. Я в жизни не пробовал напитка вкуснее.

После заката мы затащили подушки с кресел, спасательные жилеты и мой рюкзак в шалаш.

– Спокойной ночи, Ти‑Джей, – сказала Анна, падая головой на одну из подушек.

Нас разделял круг будущего костра.

– Приятных снов, Анна.

 

 

Глава 7 – Анна

 

День пятый

 

Я открыла глаза. Солнечный свет просачивался сквозь щели в шалаше. Переполненный мочевой пузырь – давно я такого не испытывала – на секунду вверг меня в замешательство, а затем заставил улыбнуться.

«Скорее в туалет» .

Я выбралась из шалаша, не разбудив Ти‑Джея, и поспешила в лес. Справила нужду под деревом, морща нос от исходящего от мочи резкого аммиачного запаха. Снова натянув штаны, поежилась, почувствовав влагу между ног.

Когда я вернулась, Ти‑Джей уже проснулся и стоял рядом с шалашом.

– Где была? – спросил он.

Я улыбнулась и откровенно ответила:

– Ходила в туалет.

Ти‑Джей дал мне «пять».

– Мне тоже не помешает.

После его возвращения мы пошли к хлебному дереву и подобрали с земли три плода. Сели и позавтракали.

– Дай‑ка взгляну на твою голову, – предложил Ти‑Джей.

Я наклонилась, и Ти‑Джей зарылся пальцами в мои волосы, нащупывая рану.

– Уже заживает. Хотя, наверное, надо бы наложить швы. Засохшей крови вроде не видно, но у тебя такие темные волосы, что наверняка сказать сложно. – Он указал на мою щеку. – Синяки уже проходят. Вот этот совсем пожелтел.

Внешний вид Ти‑Джея тоже улучшился. Его глаза больше не казались заплывшими, а порезы быстро затягивались. Благодаря пристегнутому ремню он отделался легче, чем я. На его лице – очень симпатичном, пусть пока мальчишеском – не останется шрамов из‑за авиакатастрофы. Не факт, что мне так же повезло, но в тот момент меня это не беспокоило.

После завтрака Ти‑Джей вновь развел огонь.

– Замечательно, городской мальчик, – похвалила я, хлопнув его по плечу.

Ти‑Джей улыбнулся, добавляя к разгоравшемуся костру веточки. Он явно гордился собой. Вытерев пот с глаз, весомо сказал:





Рекомендуемые страницы:

Воспользуйтесь поиском по сайту:
©2015- 2020 megalektsii.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав.