Главная | Обратная связь | Поможем написать вашу работу!
МегаЛекции

Исследование межэтнических отношений, предубеждений, предрассудков, стереотипов в середине XX века




Анализ проблем, связанных с исследованием предубеждений, предрассудков стереотипов в середине XX веке был хорошо представлен в одной из ранних работ ИС. Кона, посвященных социально-психологическим корням этнических предубеждений.

Необходимо отметить, что эта работа впервые было опубликована в 1966 году, и она несет на себе печать тех идеологических установок, которые существовали в этот период. В то же время работа не потеряла своей ценности не только в историческом плане - как одна из пионерских, но и по уровню анализа представленного в ней фактического материала, по значимости рассматриваемых в ней проблем, которые в дальнейшем получили более детальную разработку в работах современных отечественных и зарубежных этнопсихологов.

Свое исследование И.С. Кон начинает с вопроса о природе этнических предубеждений, а именно: откуда они берутся, их «локализация» (особенности индивидуальной психологии или же структура общественного сознания), их межпоколенная трансляция и, наконец, пути, способы, условия их преодоления. При этом, автор отмечает сложность проблемы и пытается показать близость таких понятий как «предубеждение», «установка», «стереотип».

К рассмотрению вопроса И.С. Кон приступает с общефилософских, гносеологических позиций, постулатов, утверждающих, что восприятие человеком того или иного явления не является элементарным актом, но обусловливается его личной «системой отсчета», предшествующим опытом, интересами, практическими целями субъекта, его неосознаваемыми установками.

Следуя теории Узнадзе, автор определяет установку как «определенное направление личности, состояние готовности, тенденцию к определенной деятельности, способной удовлетворить какие-то потребности человека». В системе таких установок аккумулируется, (незаметно для самого субъекта) его прошлый опыт, настроения той среды, которая его окружает. Естественно, что такого рода установки имеют место и в общественной психологии, в сфере человеческих взаимоотношений.

Так, встречаясь с другими людьми, принадлежащими к определенному классу, профессии, нации, возрастной группе, человек заранее ожидает от них определенного поведения. Оценка другого в этом случае, подчеркивает автор, зависит от того, насколько он соответствует или не соответствует ранее сформировавшемуся эталону.

В качестве иллюстрации И.С. Кон приводит несколько расхожих мнений («юности свойствен романтизм; поэтому, встречая в молодом человеке это качество, мы считаем его естественным, а если оно отсутствует, это кажется странным. Ученым, по общему мнению, свойственна рассеянность; вероятно, это качество не универсально, но когда мы видим организованного, собранного ученого, мы считаем его исключением, зато профессор, постоянно все забывающий, – «подтверждает правило» /2, с 208/).

И.С.Кон определяет стереотип как «предвзятое, то есть не основанное на свежей, непосредственной оценке каждого явления, а выведенное из стандартизованных суждений и ожиданий мнение о свойствах людей и явлений», а стереотипизирование, как он полагает, «состоит в том, что сложное индивидуальное явление механически подводится под простую общую формулу или образ, характеризующие (правильно или ложно) класс таких явлений. Например: «Толстяки обыкновенно добродушны, Иванов – толстяк, следовательно, он должен быть добродушным». По мнению автора, стереотипы это атрибут обыденного сознания, его неотъемлемый элемент. Они аккумулируют коллективный опыт и необходимы человеку, чтобы ориентироваться в жизни, направляют, обусловливает его поведение в различных ситуациях, поскольку: «ни один человек не в состоянии самостоятельно, творчески реагировать на все встречающиеся ему в жизни ситуации» /там же/.

И.С. Кон отмечает такие свойства стереотипа как его истинность или ложность, его отрицательную или положительную эмоциональную окраску, посредством которой выражается отношение к тому или иному явлению. От свойств, характеристик социальных стереотипов автор, далее переходит к национальным этническим, стереотипам: «Каждая этническая группа (племя, народность, нация, любая группа людей, связанная общностью происхождения и отличающаяся определенными чертами от других человеческих групп) обладает своим групповым самосознанием, которое фиксирует ее – действительные и воображаемые – специфические черты. Любая нация интуитивно ассоциируется с тем или иным образом. Часто говорят: «Японцам свойственны такие-то и такие-то черты» – и оценивают одни из них положительно, другие отрицательно» /там же, с. 209/.

Следует отметить, что в описываемой нами работе автор впервые приводит данные исследования Каца и Брейли в Принстонском колледже (в 1933 и 1951 годах). Студенты должны были «охарактеризовать несколько разных этнических групп при помощи восьмидесяти четырех слов-характеристик («умный», «смелый», «хитрый» и т.п.) и затем выбрать из этих характеристик пять черт, которые кажутся им наиболее типичными для данной группы.

Получилась следующая картина: американцы - предприимчивы, способны, материалистичны, честолюбивы, прогрессивны; англичане - спортивны, способны, соблюдают условности, любят традиции, консервативны; евреи – умны, корыстолюбивы, предприимчивы, скупы, способны; итальянцы – артистичны, импульсивны, страстны, вспыльчивы, музыкальны; ирландцы – драчливы, вспыльчивы, остроумны, честны, очень религиозны и т.д. Уже в этом простом перечне приписываемых той или иной, группе черт явственно сквозит определенный эмоциональный тон, проступает отношение к оцениваемой группе».

Что касается оценки национальных обычаев и нравов, то это зависит как от того, кто оценивает так и от того, с какой точки зрения производится оценка.

Во-первых. И.С. Кон считает, что у народов, как и у отдельных людей, недостатки – это продолжение достоинств.

Во-вторых, вне зависимости от своего желания, оценка, восприятие других обычаев, традиций, форм поведения неизбежно осуществляется через призму собственных обычаев, культурных традиций и ценностей, что и носит название «этноцентризма». Автор замечает, что это вполне естественное явление, когда свои обычаи, нормы, поведение воспринимаются как нормальные и естественные, а чужие обычаи кажутся странными, нелепыми, неприемлемыми. Проблема возникает тогда, когда эти различия (реальные или воображаемые) «возводятся в главное качество и превращаются во враждебную психологическую установку по отношению к какой-то этнической группе, установку, которая разобщает народы и психологически, а затем и теоретически, обосновывает политику дискриминации. Это и есть этническое предубеждение» /там же, с. 210/.

На основе анализа ряда определений, сформулированных западными исследователями, И.С. Кон приходит к выводу, что в данном случае мы имеем дело с обобщенной установкой, которая ориентирует на враждебное отношение ко всем членам определенной этнической группы, независимо от их индивидуальности. Эта установка, по мнению автора: «имеет характер стереотипа, стандартного эмоционально окрашенного образа – это подчеркивается самой этимологией слов предрассудок, предубеждение, то есть нечто, предшествующее рассудку и сознательному убеждению; наконец эта установка обладает большой устойчивостью и очень плохо поддается изменению под влиянием рациональных доводов» /там же, с. 210-211/.

И. С. Кон намечает несколько путей исследования предубеждений:

1) исследование психики непосредственных носителей таких предубеждений, этим путем идет психиатрия и отчасти психология;

2) исследование общественных условий, общества, порождающего такие предубеждения, поскольку предубеждение это «социальный факт, общественное явление» - это задача социологии.

Что касается внутреннего мира предубежденных людей (расистов), то, по мнению автора, люди, у которых есть предубеждения, касающиеся какой-нибудь этнической группы, уверены, что их враждебное отношение к этой группе – вполне естественно и «вызвано ее дурными качествами или плохим поведением». Свои рассуждения они нередко подкрепляют фактами из личного общения с людьми определенной национальности. В связи с этим, можно предположить, что личные контакты могут через неправомерное обобщение вызывать предубеждения: «отрицательная оценка одного индивида другим превращается в отрицательный стереотип этнической группы: все мексиканцы такие, все японцы такие». И. С. Кон полагает, что данная теория может объяснить индивидуальную разницу в выраженности предубеждения, но не его происхождение.

Так, дети расистов демонстрируют, высокую степень предубеждения против негров, даже в тех случаях, если они никогда в жизни их не встречали. Автор приводит данные, полученные американским социологом Ю. Хартли, который «опросил большую группу средних американцев – людей не особенно высокого культурного уровня – насчет того, что они думают о моральных и прочих качествах различных народов. Среди перечисленных им народностей были названы три, которые вообще никогда не существовали. Ни у кого не было никогда никаких личных неприятных столкновении с данирейцами. Не было и бабушкиных сказок или учебников истории, которые бы рассказывали, что три века назад была война с данирейцами, во время которой те очень зверствовали, и что вообще данирейцы люди плохие. Ничего этого не было. И, тем не менее, мнение об этих выдуманных группах оказалось резко отрицательным. О них ничего не известно, но то, что они люди нехорошие, сомнений не вызывает» /там же, с. 214/.

Таким образом, данное исследование, считает автор, продемонстрировало, что личный опыт не может быть причиной предубежденности, поскольку ему предшествует (и во многом предопределяет его) стереотип. Восприятие других людей обусловлено имеющимися установками, поэтому человек может одни вещи замечать, а другие не замечать.

В качестве подтверждения этой мысли, автор приводит высказывание русского лингвиста Бодуэна-де-Куртене, которое в романе «Жизнь Клима Самгина» цитирует А. М. Горький: «Когда русский украдет, говорят: «Украл вор», а когда украдет еврей, говорят: «Украл еврей».

По мнению И.С. Кона в данном случае происходит фиксация внимания на национальности вора (в соответствии со стереотипом (евреи-жулики), а не на самом факте воровства. Предубежденный человек легко находит подтверждение своих взглядов, а в тех случаях, если его личный опыт расходится с уже сформировавшейся установкой, он воспринимает такой факт как исключение: «логика здесь очень простая: положительная оценка отдельного лица лишь подчеркивает отрицательное отношение к этнической группе как целому» /там же/.

И.С.Кон обращает внимание на то, что те или иные, оцениваемые отрицательно черты какой-либо этнической группы, взятые сами по себе, вовсе не выглядят столь негативно или оцениваются мягче. Тот есть, «установка как целое фактически независима от тех специфических черт, обобщением которых она претендует быть» /там же, с.215/.

И.С. Кон рассматривает стереотипы, связанные с евреями, приводя данные, полученные социологами Сэнгером и Флауэрмэном. Они «отобрали несколько черт из обычного стереотипа, «объясняющего» плохое отношение к евреям, и стали опрашивать предубежденных людей, что они думают об этих чертах – корыстолюбии, материализме, агрессивности как таковых. Оказалось, что, когда речь идет о евреях, эти черты вызывают резко отрицательное отношение. Когда же речь идет не о евреях, те же самые черты оцениваются иначе. Например, такую черту, как корыстолюбие, у евреев положительно оценили 18 процентов, нейтрально – 22, отрицательно – 60 процентов опрошенных. Та же черта «у себя» (то есть, у американцев) вызвала 23 процента положительных, 32 нейтральных и 45 процентов отрицательных оценок. Агрессивность у евреев одобрили 38 процентов. Та же черта применительно к собственной группе дала 54 процента одобрительных оценок» /там же, с. 215/.

Таким образом, важными оказываются не отдельные свойства, которые приписываются какой-либо этнической группе, а генерализованная отрицательная установка по отношению к ней.

И.С. Кон обращает внимание на динамику представлений о тех или иных отрицательных чертах какого-либо этноса, динамику, которая не влияет на враждебное отношение к нему. Иными словами, наблюдается некоторая сила инерции, константность, когда «объяснения враждебности могут меняться и даже противоречить одно другому, а враждебность, тем не менее, остается». Автор поясняет свою мысль на примере антисемитизма: «в средние века основным «аргументом» против евреев было то, что они распяли Христа, который сам был евреем, и, следовательно, речь идет не о национальной, а о религиозной вражде; многие верили, что евреи имеют хвосты, кроме того, они считались нечистыми в физическом смысле. Сегодня мало кто утверждает, что евреи нечистоплотны. Потеряла значение для большинства людей и религиозная рознь. А предубеждение осталось» /там же, с.216/.

Следующий феномен, который рассматривает И.С. Кон в своей работе, связан с восприятием национального меньшинства как обладающего слишком высокой и поэтому опасной групповой сплоченностью, солидарностью. В действительности, полагает автор, малые этнические группы, особенно те, к которым относятся дискриминационно, демонстрируют более высокую степень сплоченности, чем большие нации. «Сама дискриминация служит фактором, способствующим такому сплочению. Предубеждение большинства создает у членов такой группы острое ощущение своей исключительности, своего отличия от остальных людей. И это, естественно, сближает их, заставляет больше держаться друг за друга. Ни с какими специфическими психическими или расовыми особенностями это не связано». Более того: « этнические предубеждения и любые формы дискриминации активно способствуют сохранению национальной обособленности и формированию крайних форм национализма у малых народов» /там же, с.217/.

Автор критикует теорию, пытающеюся объяснить иррациональность этнических предубеждений особенностями индивидуальной психологии, неспособностью человека к рациональному осмыслению происходящих в его жизни событий (теория «козла отпущения», или теория фрустрации и агрессии). «На уровне отдельного индивида агрессия, как акт разрядки, освобождения от состояния напряженности, раздражения, возникает тогда, когда какое либо стремление человека блокируется, не получает удовлетворения, причем объектом этой агрессии может быть практически любой объект, вовсе не связанный с источником самой напряженности. Чаще всего это кто-то слабый, не могущий постоять за себя. Такой же механизм, говорят нам, существует и в общественной психологии. Когда у народа, общества в целом возникают какие-то непреодолимые трудности, люди бессознательно ищут, на ком их выместить. Чаще всего таким козлом отпущения оказывается какая-то расовая или национальная группа. Недаром, как свидетельствует история, проблемы, связанные с национальными меньшинствами, особенно обостряются в периоды, когда общество переживает кризис».

Теория вымещения была подтверждена специальными экспериментами. Миллер и Бугельский вывезли в летний лагерь группу подростков, среди которых было несколько японцев и мексиканцев. Затем были специально созданы трудности, которые вызывали состояние напряженности и фрустрации и, хотя японцы и мексиканцы не имели никакого отношения к этим трудностям, однако враждебность против них выросла, другие на них вымещали свое раздражение.

По мнению И.С. Кона теория вымещения носит односторонний характер, поскольку фрустрация не всегда ведет к агрессии, она может также вызвать состояние подавленности, аутоагрессию, побудить к преодолению трудностей. Кроме того, эта теория не объясняет, почему в качестве объекта агрессии, выступает один человек (или группа), а не другой, в то же время эксперимент показывает, что в конфликтной ситуации актуализируется ранее сформировавшаяся враждебная установка, что и вызывает неприязненные межнациональные отношения. Так, исследования Д. Уизерли показали, что «люди выбирают в качестве козла отпущения не первый попавшийся объект, а тех, к кому они и раньше были настроены наиболее враждебно. Следовательно, механизм вымещения объясняет лишь некоторые стороны действия предубеждения, но не его происхождение» /там же, с. 218/.

Далее автор рассматривает теорию, объясняющую возникновение враждебности, в основе которой лежит постулируемый психоанализом механизм проекции, когда индивид, противоречащие его моральным установкам и сознанию свои собственные стремления бессознательно приписывает другим, проецирует.

Американские социологи и психоаналитики (Беттельхейм, Яновиц, Петтигру и другие) использовали этот механизм для объяснения этнических предубеждений. Они констатируют, что «враждебные этнические стереотипы в США распадаются на две группы. Один стереотип включает такие черты, как хитрость, честолюбие, корыстолюбие, агрессивность, групповой дух. Другой стереотип подчеркивает такие качества, как суеверие, лень, беззаботность, невежество, нечистоплотность, безответственность и сексуальную невоздержанность. В первом случае символизируются те качества, которые присущи сознательному Я американца, но осуждаются его моральным сознанием. Во втором случае символизируются его бессознательные стремления, его Оно. Проецируя одни свои грехи на еврея, другие – на негра, «чистокровный» американец обретает желанное душевное равновесие» /там же, с.219-220/.

По мнению И.С. Кона, обе теории (и вымещения и проекции) не раскрывают социальную природу этнического стереотипа и реальных взаимоотношений этнических групп. Следуя логике этих теорий предубеждение «вне-исторично», обусловлено неустранимым конфликтом сознания и бессознательного, и изменить это невозможно.

Автор считает, что психологический подход оказывается несостоятельным и в теории «авторитарной личности» (1950) Т. Т, Адорно, Н. Санфорда, Э. Френкель-Брунсвика и Д. Левинсона, которые исходили из того, что убеждения личности характеризуются цельностью и последовательностью и являются выражением глубинных черт личности. Исследователей интересовали психологические корни фашизма. («В центре внимания был потенциально фашистский индивид, тот, кто в силу психологических особенностей своей личности наиболее восприимчив к антидемократической пропаганде. Поскольку фашизм всегда характеризуется крайним шовинизмом, одним из главных показателей авторитарности стала степень этнической предубежденности» /там же, с.219-220/).

Свое исследование авторы начали с антисемитизма. В ходе организованного ими опроса каждый респондент должен был выразить степень своего или несогласия с антисемитскими высказываниями (от + 3 – полностью согласен, до –3 – решительно не согласен). Обработка данных позволила прийти к выводу, что антисемитизм это не совокупность случайных и разрозненных стереотипов, а последовательная установка.

Далее исследовалась связь антисемитизма с национализмом (по «шкале этноцентризма» определялось отношение к неграм, и другим нацменьшинствам). Результаты показали, что «антисемитизм – не изолированное явление, а часть более общей националистической психологии. Люди, предубежденные против одной этнической группы, обнаруживают тенденцию враждебности и к остальным «чужакам», хотя и в разной степени».

Подобным же образом определялись антидемократические склонности (согласие или несогласие с политическими утверждениями («шкала фашизма») испытуемым предлагали высказать согласие или несогласие с определенными политическими высказываниями. Оказалось, что высокая степень этноцентризма во многих случаях сочетается с антидемократизмом.

Наконец, группа из восьмидесяти человек (45 с максимальными максимальный, и 35 с минимальными показателями коэффициента антисемитизма) прошли специальное интервью, задачей которого было выявить их особые личные черты, профессиональные стремления, отношение к труду, религии, семейные условия, отношения между родителями и детьми, сексуальное поведение, образовательные интересы и т.д.

Исследование продемонстрировало, что эти две группы существенно отличались друг от друга, как личностными особенностями, так и детскими переживаниями, которые, согласно Фрейду, оказывают решающее влияние на формирование личности. «Наиболее предубежденные индивиды, как показал Адорно, обычно обнаруживают высокую степень конформизма по отношению к социальным нормам и властям и одновременно подавленную враждебность к ним; подавленную и неосознаваемую враждебность к родителям: они – сторонники суровых наказаний, преклонения перед могуществом и силой; не уверены в своем социальном положении и престиже; им свойственны скованность и догматизм мышления; недоверие к другим людям, подавленная сексуальность; они склонны рассматривать мир как злой и опасный. Эти проявления получили обобщенное название «авторитарной личности», или «авторитарного синдрома» /там же, с.222/.

Таким образом, подытоживает И.С. Кон, этническая предубежденность, расизм предстают, следствием проявлений глубинных черт личности, сформировавшихся в раннем детстве. По мнению автора, несмотря на то, что Адорно и его сотрудники подметили ряд существенных моментов (показали, что такое этническое предубеждение как антисемитизм не является изолированным, а связано с общей враждебной установкой к национальным меньшинствам и с антидемократическим стилем мышления; продемонстрировали связь этнической предубежденности с догматизмом; предположили, что враждебность к национальным меньшинствам может быть обусловлена с внутренним невротизмом человека, и его внешней проекцией) теория авторитарной личности в целом выглядит научно несостоятельной, поскольку «истоки национальных предубеждении переносятся здесь из мира общественных отношении в субъективный мир личности, становятся симптомом некоей психологической неполноценности», поскольку, согласно Т. Адорно, расист это невротик или психопат, что возможно, но вовсе не обязательно. Однако замечает автор, чтобы враждебность выражалась по отношению определенных нацменьшинств, в обществе уже должен быть сформирован соответствующий стереотип. Иными словами важна структура общественного сознания и история общества.

Переходя к исследованию происхождения этнических предубеждений, И.С. Кон подчеркивает их общественную природу, зависимость от практики общения и природы общественных отношений. Автор рассматривает их появление в филогенетическом аспекте. Так, в первобытном обществе общение между людьми было ограничено рамками племени, рода. При этом люди из других племен воспринимались как враги. И только с расширением межплеменных связей, люди через сравнение («через сопоставление и противопоставление ее другим») смогли осознать особенности своей этнической группы. («Этноцентризм как чувство принадлежности к определенной человеческой группе с самого начала содержал в себе сознание превосходства своей группы над остальными. Идея превосходства своих обычаев, нравов, богов над чужими красной нитью проходит через любой народный эпос, сказания, легенды» /там же, с 224/).

Стереотипы складывались во взаимоотношениях групп людей друг с другом. Там где они были хорошими (преобладала кооперация) - там возникал положительный стереотип, установка, терпимое отношение к различиям. Если группы были «далеки» друг от друга там могло возникнуть лишь любопытство, без враждебности, но и без симпатии. Там, где отношения были конфликтными, конкурентными в экономической и социальной областях, там и стереотип был враждебным. При этом отмечает автор: «Если порабощенная и пассивная группа наделяется чертами наивности, интеллектуальной неполноценности и моральной безответственности, то стереотип группы-конкурента наделяется такими качествами, как агрессивность, безжалостность, эгоизм, жестокость, хитрость, лицемерие, бесчеловечность, алчность. Ей не отказывают в умственных способностях, наоборот, эти способности часто преувеличивают - страх перед конкурентом побуждает переоценивать его опасность, - но говорят, что они «плохо направлены» /там же, с.226/).

В качестве примера формирования негативного враждебного стереотипа И.С. Кон рассматривает антисемитский стереотип. Он полагает, что враждебный стереотип, прежде всего, проявляется по отношению к конкурентоспособным группам, ярким примером которых и является еврейский этнос. Формирование стереотипа он связывает с историческим процессом развития товарно-денежных отношений. При этом в сознании людей такие понятия как «задолжность» и «разорение» ассоциировались с «образом еврея-ростовщика или еврея-торговца, который становился, таким образом, символом всяческих неприятностей».

Все это продолжалось столетиями и способствовало относительной изоляции евреев от окружающего населения. («Как писал академик А. И. Тюменев, «неприязнь по отношению к чужеземцам обусловливалась, прежде всего, опасением возможной с их стороны конкуренции на поприще торговой и ремесленной деятельности, и естественно, что вытекавшее из подобных оснований неприязненное чувство должно было быть особенно сильным именно в отношении евреев, поколениями развивавших в себе склонности к разного рода специально городским профессиям. Это же самое обстоятельство, отдалявшее евреев от массы остального городского населения, в то же время немало способствовало их взаимному сближению и единению между собою... Чужие среди чужих, ненавидимые и в лучшем случае только терпимые евреи диаспоры, естественно, держались особняком и с течением времени все более и более замыкались в своей среде» /там же, с.227/).

Автор приводит и другую обширную цитату, касающуюся конкурентных отношений между евреями и другими этническими группами в эпоху капитализма. «Эту сторону дела отлично объяснял М. И. Калинин: «Всякая интеллигентская еврейская семья, с большим трудом выбившаяся из черты оседлости, вполне естественно делается более способной к борьбе за существование, чем окружающие русские интеллигентские семьи, получившие свое право не с бою, а как бы по праву первородства. То же самое относится и к купцам. Прежде чем еврей вышел на широкую дорогу капиталистической эксплуатации, он должен был пройти суровую школу в борьбе за существование. Из запертых в черте оседлости, где тысячи мелких торгашей, ремесленников и кустарей борются друг с другом на торговой арене, перехватывая покупателя и продавца из деревни, мог выскочить лишь такой еврей, который особенно проявил свои способности к наживе и к использованию честным или нечестным путем окружающих условий. Конечно, когда такой еврей получал право купца первой гильдии... ясно, что такой еврей на целую голову стоял выше аналогичных русских купцов, не прошедших столь тяжелой предварительной школы. Поэтому как интеллигенции, так и торговцам, да и вообще буржуазии крупной и мелкой всех других национальностей евреи казались страшно опасными конкурентами» /там же, с.227-228/.

И.С. Кон проводит интересные параллели, замечая, что отношение к евреям в Европе и Америке, в иных частях света очень похоже на отношение к другим конкурентоспособным в торговле этносам таким, как армяне и китайцы и приходит к выводу, что: «этнический стереотип - не обобщение действительных черт той или иной нации, а продукт и симптом соответствующей социальной ситуации» /там же/.

Так, показывая зависимость этнического стереотипа от конкретных экономических условий, он ссылается на исследование В. Шрике, посвященное судьбе китайцев в Калифорнии. В. Шрике описывает ситуацию в начале века, когда в Калифорнии ощущалась нехватка рабочей силы и китайцы явились дешевой рабочей силой. В это время газеты писали о них в самых лучших тонах как о «наших достойнейших новых гражданах», отмечая их трудолюбие, трезвость, безобидность, благонамеренность. Однако в период безработицы, когда экономическая ситуация изменилась и китайцы выступили в качестве конкурентной группы изменился и образ китайца в негативную сторону (они стали «лживыми», «опасными», «неискренними»).

По мнению И.С. Кона, исследования американских социологов не дают однозначного ответа на вопрос, в каких социальных слоях населения расовые и национальные предубеждения выражены сильнее всего. Однако он отмечает, что «наибольшая расовая нетерпимость наблюдается в тех слоях общества, чье социальное положение неустойчиво, кто терпит неудачи и боится конкуренции. Беттельхейм и Яновиц сопоставили степень антисемитизма у трех групп американцев: первая – социальное положение которых ухудшается; вторая – социальное положение которых остается неизменным; третья – социальное положение которых улучшается. В первой группе оказалось 11 процентов терпимо настроенных, 17 предубежденных и 72 процента – открыто и сильно предубежденных; во второй группе – это соотношение: 37, 38 и 25; в третьей – 50, 18 и 32. Иначе говоря, неустойчивость собственного социального положения американца усиливает его антисемитизм» /там же, с.229-230/.

Несмотря на то, что этнические предубеждения, являются абсурдными, иррациональными (отсюда поиски патологии), они «органически входят в состав культуры классового общества, как и все прочие его нормы», при этом «большинство людей усваивает предубеждения в детстве, до того, как получает возможность критически осмыслить получаемую информацию». Дошкольники и даже младшие школьники еще не имеют предубеждений, а лишь эмоциональные предпочтения, но в возрасте девяти лет и старше они преобразуются в стереотипы.

По мнению автора, стереотип могут разрушить только изменения в общественном сознании, которые происходят очень медленно. В доказательство И.С. Кон приводит данные Национального центра по исследованию общественного мнения. Так на вопрос: «Думаете ли вы, что негры обладают таким же интеллектом, как белые, - то есть что они могут учиться так же хорошо, если дать им такое же воспитание и обучение?» – в 1942 году утвердительно ответили лишь 42 процента белого населения, к 1946 году эта цифра выросла до 52 процентов (влияние совместной жизни в армии), а к 1956 году – до 77 процентов. В 1963 году она оставалась на том же уровне. Однако в том же 1963 году 66 процентов белых американцев все еще продолжали считать, что у негров отсутствует честолюбие, 55 процентов – что у них «распущенные нравы», 41 процент – что они «хотят жить подаяниями»! Даже в группе, которая ранее имела контакты с неграми и в целом относится к ним благоприятно, 80 процентов возражают против того, чтобы их дочь встречалась с негром, и 70 процентов – против того, чтобы их ближайший друг или родственник женился на негритянке» /там же, с.231/.

И.С. Кон пишет о том негативном влиянии, которое оказывают этнические предубеждения, как на их носителей, так и на их жертв.

Во-первых, они ограничивают сферу межэтнического общения, вызывают настороженность, препятствуют установлению более близких отношений, затрудняют контакты.

Во-вторых, нарушается восприятие другого человека: его индивидуальные качества заслоняются общим и заведомо односторонним стереотипом.

В-третьих, у тех людей, против которых направлен враждебный стереотип, вырабатывается ответный, столь же искаженный и враждебный и иррациональный стереотип большинства. («Для националистически настроенного еврея все человечество делится на евреев и антисемитов плюс некоторая «промежуточная» группа»).

В-четвертых, дискриминация оказывает негативное влияние на психическое состояние и личные качества того меньшинства, которое ей подвергается, что часто приводит к невротическим реакциям, раздражительность, агрессивность, Кроме того, отмечает автор, дискриминируемое меньшинство усваивает в целом ту систему этнических предубеждений, которая есть у большинства в отношении других меньшинств. («Так, американский еврей может быть противником гражданского равноправия негров, а негр - принимать за чистую монету утверждения антисемитской пропаганды» /там же, с. 233/).

Что касается влияния пропаганды, средств массовой коммуникации, то они оказываются не столь эффективны в деле изменения стереотипа в лучшую сторону, поскольку радиопередачи слушает лишь то меньшинство, для защиты которого они предназначены, а предубежденное большинство их не слушает вовсе или рассматривает как происки врагов. Индивидуальная работа – беседы, работа в небольших группах – слишком трудное и длительное дело, которое тоже не дает устойчивых результатов.

Автор считает, что большое значение для преодоления враждебных установок имеют непосредственные личные контакты представителей разных этносов. В то же время, согласно исследованиям Г. Оллпорта, такого рода контакты могут ослабить предубеждение только в тех случаях, когда «обе группы обладают равным статусом, стремятся к общим целям, положительно сотрудничают и взаимозависят друг от друга и если, наконец, их взаимодействие пользуется активной поддержкой властей, законов или обычая. Если таких условий нет, контакты не дают положительных результатов, а то даже и усиливают старые предрассудки» /там же, с.234/. Таким образом, оказывается, что личные контакты не столь эффективное средство решения проблемы.

Анализ работы И.С.Кона показал, что в середине 20 века проблема предрассудков не рассматривалась как существующая в нашей стране, поскольку никаких примеров, данных, полученных в СССР, не приводится автором. Да это и понятно. Даже если исследования такого рода проводились – они были засекреченными и не могли попасть в открытую печать. В то же время аналитическая, по своей сути работа И.С. Кона, явилась ценным «прорывом к теме».

 





Воспользуйтесь поиском по сайту:



©2015 - 2023 megalektsii.ru Все авторские права принадлежат авторам лекционных материалов. Обратная связь с нами...