Главная | Обратная связь | Поможем написать вашу работу!
МегаЛекции

Как распаковывают источник 6 глава




Оставаясь новостями, картинки, так же как и другие новости, фактографичны, основаны на реальной информации и должны быть подчеркнуты объ­ективными фактами. Однако, в данном случае журналист, хотя и действует, ча­ще, по редакционному заданию, не просто «тасует» сообщенные ему факты, думая о том, как их выгодно подать и расцветить, он факты подбирает сам, ориентируясь на свои впечатления или опираясь на свидетельство очевидцев.

«Факты находят журналиста», и он пишет краткую новость: жесткую, либо мягкую.

Для «картинок» репортер подбирает факты сам

Ориентируясь на задачу «оживить факт», журналист создает «профили» (портретные зарисовки), передает исторические эпизоды, рисует картинки происшествий и приключений, предлагает так называемые сезонные зари­совки, и другие, привычные для читателей газет материалы.

Репортерских картинок известно множество, они различаются по целям работы, манере повествования; варианты их использования в прессе диф­ференцированы. Упомянем некоторые из них:

«картинки» — локальные ситуации или зарисовки (наглядное само­очевидное происшествие);

впечатляющее воссоздание «того, что было скрыто», непосредственно не воздействовало на рассказчика (Behind-the-seens features); напри­мер, воссоздание подробностей, переданных жертвой происшествия;

зарисовки наблюдателя, отчасти, участника событии, разделяющего происшествие с другими людьми (participatory features);

воссозданные «крупным планом» эпизодов, лично пройденных испы­таний, переживаний, приключений (personal experience features), как записки человека, убежденного опытом.

В целом же, в мире прессы популярность репортерских картинок настоль­ко велика, что подчас само слово «репортер» ассоциируется прежде всего с зарисовками и репортажами (как, например, у нас в России), а вовсе не с из­начальным: «репортировать», т. е. «передавать сообщение о событии».

Если обычные новости читатель «проглатывает», то картинки не спеша «жует» с удовольствием, различая и смакуя их «вкус».

Особую склонность к зарисовочным формам выступлений проявляет так называемое «специализированное репортерство» — работа журналиста по определенным темам, на определенных участках. Например, работа репор­тера светской хроники, криминальной темы, новостей культуры, спорта.

Действительно, для читателя специализированной информации, помимо заинтересованности в оперативных новостях, очень характерно ожидание красочных подробностей, детализации сообщения, передачи его «атмосфе­ры»; характерно желание «окунуться в происшествие», как бы самому испы­тать ощущение участника матча, светского раута, криминальной истории.

Журналисты же, готовящие специализированную информацию, ценят и любят форму «картинок» за то, что она позволяет в занимательной форме намекнуть читателю, подсказать ему путем передачи живых впечатлений вы­вод о масштабе и сути происшествия, о его корнях, его подоплеке.

Скажем, какой-то жизненный эпизод, связанный с проблемой загрязне­ния окружающей среды, может воздействовать на читателя сильнее, точнее направить его размышление, нежели большая статья. Например, когда ожи­вает под пером репортера такая вот картинка:

«Баклан с трудом ковыляет, выбираясь на берег. Он еле волочит слип­шиеся крылья, покрытые мазутом...»

В данном случае, преимущество эффекта внушения над убеждением про­истекает из характерных особенностей, свойственных репортерским кар­тинкам: значимые подробности в сочетании с сенсорными деталями могут создать символический эпизод.

Отбор деталей в картинке очевиднее, чем в других работах репортера,

передает позицию автора

...Пацаны в новеньком обмундировании вертели тощими шеями и по­красневшими пальцами неловко сжимали новенькие же автоматы. Сержан­ты охрипшими голосами отдавали команды, и серые шинели образовывали неровный, но уже строй.

Следует напомнить, что в практике современной прессы есть, и помимо ре­портерских картинок, немало литературных форм, подчеркнуто и наглядно пе­редающих событие, характер или факт как «толчок к пробуждению мысли» где также используется живое описание и авторская игра в детали, благодаря кото­рой главное подается «в оборочках и кружевах», сплетенных журналистом.

Если в качестве «главного» выступает авторская выношенная мысль, суждение по проблеме, то создаются очерки, авторские колонки, портрет­ные зарисовки, путевые заметки. Если же в роли «главного», окруженного «оборочками» сенсорных деталей и значимых подробностей выступает ре­портерская новость — это и есть «новость-картинка».

Лица сквозь факты

Картинки по-разному публицистически остры; нередко они просто об­новляют прозвучавшую новость или развлекают читателя в качестве любо­пытных эпизодов, картинок модных увлечений, картинок быта и нравов. Ос­тановимся подробнее на последней разновидности картинок.

Зарисовки быта и нравов могут выглядеть, на первый взгляд как мало­значительное направление в работе репортера, по крайней мере, как на­правление не первостепенной важности, и об оперативности как будто гово­рить не приходится, и результат таких выступлений, вроде бы не особенно значим, не дает громких читательских откликов. Тем не менее, эти выступле­ния — одни из наиболее традиционных, и без них не обходится пресса. Многие из событий достойны отображения, поскольку, помимо того, что со­держат новость, свидетельствуют о любопытных обстоятельствах, интерес­ных местах, о нравах и социальных типах.

«Картинки нравов», если они сделаны профессионально, это «зеркало», очень впечатляющее отображение состояния общества: «реликтовые» типы и новейшие типы, профессии, увлечения, характерные штрихи поведения со­временников, а в целом — наглядное представление современных тенденции. Вот как, к примеру, сообщает репортер о ночном грандиозном рок — концерте на поле подмосковного аэродрома в Тушино:

«...В ночное вышло более полутора тысяч человек... Слушая музыку, жгли костры и подкреплялись..., потом — град пустых бутылок — на сце­ну, на близких к ней зрителей, потом — полная неразбериха побоища...» И утренний «пейзаж после битвы»:

«Размокшее от ночного дождя поле являло собой жалкое зрелище. Весь аэродром покрыт бумажным мусором и битым стеклом. То и дело попада­ются металлические баки для мусора — абсолютно пустые, чаще — пере­вернутые. .. По полю деловито бродят сборщики стеклотары, один — воз­бужденно-счастливый — с полным мешком трофеев...»

Репортеров человек интересует не только как эксперт, свидетель или ис­точник информации, но и сам по себе как факт жизни, один из ее фактов, по­жалуй, наиболее выразительный и показательный для сегодняшней минуты и «поучительный» в плане социальной ориентации, предлагаемой прессой своей аудитории.

Социальный тип (уже заметный, или становящийся таковым) — это соци­альная новость, приметы жизненного поведения, распространенные сего­дня, характерные именно для сегодняшнего дня.

Скажем, репортер описывает маленькую станцию, для жителей которой проходящие поезда — единственный источник «живых денег». И возникает яркая картинка: продавцы — неумехи разных возрастов, участники «экс­пресс торговли» наперебой рассказывают о фантастической бессмысленно­сти попыток заработать таким способом, удивляются бесцельности время­препровождения, ставшего привычным, и самим себе в новой роли. Потом бросаются к подошедшему поезду, и то, как именно они ведут себя, под­тверждает самые грустные выводы.

В переданных впечатлениях автора и ирония, и сострадание, а в целом, картинка получается очень впечатляющей и, главное, узнаваемой, характер­ной для ситуации, сложившейся в стране.

Репортеры всегда старались наглядно показать картинки быта, показа­тельные для разных сфер общественных отношений, разных общественных срезов. Чаще всего в центре внимания — полузнакомый быт, вызывающий любопытство национальной «экзотикой» (скажем, оседлые цыгане или асси­рийцы-сапожники Москвы) или картинки быта, изначально ориентирован­ные на интерес, замешанный на сострадании (заключенные, бездомные...).

Вот в репортаже показаны «люди с помойки», которых подбирает время от времени «Скорая помощь», и крупным планом — «пес» — человек без до­ма, без работы, без семьи, давно уже утопивший все человеческое на дне ло­ханки с горючим пойлом. Он выглядит так:

«...Куча грязных и вонючих лохмотьев, половина которой лежала на скамейке, а половина съехала на землю... время от времени шевелилась...

...Раздаются... нечленораздельные звуки, и прислушавшись к ним, можно понять, где искать голову. А еще по ним можно определить, что «пес» жив.

Милиционер ткнул в кучу дубинкой... фельдшер, стараясь не замарать­ся, одними кончиками пальцев повернул пса на бок. Вокруг разлилась новая волна зловония, ругани и убийственного перегара...»

Средствами репортерской зарисовки передаются не только впечатления о социальном типе, но и о его среде обитания.

Для массы читателей непривычная среда обитания всегда экзотична, вы­зывает любопытство, желание постичь другой мир. Если российские репор­теры конца XIX века живописали «московские норы и трущобы», быт и нра­вы бурсы, убогую «богему» актерской провинции, то и сегодня распростра­нены эти или похожие темы: нищенство, «бомжи» (т.е. лица «без определенного места жительства»), криминальная среда, богемные «тусов­ки», монашество...

Когда-то были интересны непривычные условия, в которых жили и воевали «кавказцы» — русские офицеры и солдаты времен войн с Шамилем, а в конце века двадцатого наш читатель с помощью репортеров постиг и продолжает по­стигать другие войны, похожие на прежние своей страшной «средой обитания», кровавой жизненной прозой. Афганистан, Чечня... И череда социальных типов: «афганцы» — инвалиды и другие, морально сломленные, отравленные памятью о войне, беженцы, заложники, «кавказские пленники»...

Замечаются сегодня репортерами российской прессы «люди забытой и забитой провинции», палаточные городки протестующих безработных, «ва­гонные барды», «стражи ислама» на улицах среднеазиатских городов.

Впечатляюще — в красках, поступках и репликах предстают перед чита­телем старые и новые «массовые профессии» (например, современные ни­щие). Любопытствующий репортер может наглядно показать читателю, что такое «профессия приставалы»:

«Перед нами — пэндеры: нагловатые молодые люди в костюмах, кото­рые ловят вас на улице или на работе, и уговаривают купить что-нибудь совершенно ненужное, но, по их мнению, необходимое».

В задачу репортера входит показать характерные приметы «будней» этих молодых людей, как их вербуют, как обучают. И вот он наглядно демонстри­рует ежедневную обязательную тренировку, которой сам был свидетелем — «производственную гимнастику»:

«. ..Нечто вроде хоровой декламации, которая призвана расковывать и заряжать уверенностью в себе, после чего энергичные молодые люди выхо­дят на охоту, твердо помня: главное — «веселить людей», не повторять­ся, изобретать новое в разговоре с очередным потенциальным клиентом».

За набросками современных нравов, как правило, — собственные на­блюдения, собственные впечатления автора. Они помогают передать быт и нравы не только описанием, но и через реплики и сценки.

В зарисовочно-репортажных материалах особенно ценится умение передавать специфическую интонацию, характерную для тех, чей «портрет» набрасывает беглыми штрихами репортер.

Нечленораздельное пьяное бормотание опустившегося человека, бод­рые выкрики по сигналу руководителя профессиональных «приставал», убеждающих себя в собственной эмоциональной раскованности, специфи­ческий сленг и интонация «блатных», эпатажное поведение (в том числе и речевое) завсегдатаев какой-то «тусовки» — все это, как сложные эквива­ленты сенсорных деталей, помогает воссоздать репортеру атмосферу сего­дняшнего дня.

Манера поведения — это демонстрация способа существования людей, внутренних и внешних взаимодействий с окружающими.

Особенно заметно «способ существования» проявляется:

в репликах на какой-то вызов со стороны;

в душевных реакциях;

в спонтанном выражении отношений к людям и явлениям.

Чем оригинальнее образ жизни, поведение, формы общения с окружаю­щими, тем интереснее читать и, как бы без подсказки репортера, догады­ваться о мотивационном фоне и причинах именно такого, а не иного образа жизни наших сограждан.

«Новеллистика» репортажей

Суть ситуации лучше всего проявляется в маленьких происшествиях — сюжетах. К примеру, репортер пытается пробраться «на ту сторону», погово­рить с людьми в деревне, где еще вчера действовало «бандформирование»:

Когда в бок упирается дуло автомата, совершенно неохота разговаривать.

— Куда едешь, а?

— Не слышу! — орет мне в затылок затянутый с ног до головы в каму­фляж омоновец, голова его обвязана по-пиратски черным платком.

— Ноги шире! Руки на бетон! Еще шире! Документы где? Я полез в карман...

— Руки, руки не опускать!

— А как же документы...

— Не твоего ума дело!

Известный журналист Василий Песков, один из мастеров наглядного изоб­ражения ситуаций, размышляя о задачах современного репортажа, писал: «...Проблемы находят отклик в сердцах и умах при условии, что человек в по­вышенно взволнованном состоянии следит за развитием событий, следит за по­ведением героев, или самого автора. К восприятию тех или иных проблем и ис­тин читателя нужно готовить. Готовить эмоционально. Сначала — взволновать».

Деталь в репортерской картинке может быть не только удостоверивающей или расцвечивающей, но и оценочной (черный платок, повязанный на манер пиратского). Ее еще называют деталь — «окошко», имея в виду, что использование такой детали «открывает вид» на далеко идущие выводы, стимулирует и мысль, и фантазию.

Эмоциональный накал деталей зависит от того, переданы они лишь от­дельными штрихами или виден целеустремленный их подбор. Например, гулкое нутро «вертушки» (вертолета) — хороший репортерский образ. Когда такие находки объединяются и выстраиваются, создается эмоцио­нальная характеристика ситуации.

Целеустремленный подбор «эмоционально заряженных»

деталей — образных примет — нагнетает экспрессию

Работа через эмоционально заряженные детали вполне способна иска­зить факт, подправляя реальную картину в соответствии с тенденциозным «видением» автора.

Так, рассказывая о съезде сторонников одной из политических партий, один репортер обратит внимание на «набычившихся охранников», на «на­зойливое выпячивание» букв алфавита, составляющих аббревиатуру назва­ния партии на фронтоне здания; политический лидер, ненавистный журна­листу, будет награжден соответствующими эпитетами: «маленький челове­чек», «вскочил как клоун», «надсадно вопил, размахивая кулаками» и т.п. В то же время эту же картину этого же съезда другой репортер опишет иначе.

Особенно мощно нагнетает экспрессию так называемая деталь — «сим­вол». Вот, к примеру, репортер — в незнакомых местах, где всего несколько часов назад гремели выстрелы:

«Разбитая полевая дорога, словно вывернутые внутренности земли... Развороченный и сожженный танк... Серые в подпалинах камуфляжа бое­вые вертолеты, пролетающие едва ни над самой кабиной... Чистенькие сапоги... с ногами, но без туловища, забытые на поляне... Вот приметь/ войны, щедро оставленные на невеликом, в общем-то пространстве».

Бьющая по нервам, до ужаса наглядная деталь, подсмотренная в реальной жизни, заменяет прямой авторский вывод запоминающимся образом войны.

Такой образ события, ситуации — главный центр репортажа — может передаваться «штрихом» (сапоги на поляне...), но это может быть и целый символический эпизод. К примеру, репортера поразили официанты, сную­щие по проходам переполненного зала, предлагая миску с гороховым супом и сосиской во время наивысшего накала страстей в предвыборной борьбе; охрипшие, возбужденные депутаты деловито поглощали «свой привычный суп в свое привычное время»...

Помимо темы основной, информативной, для репортажа желательна и дру­гая, «эмоциональная тема» (ее еще называют «особой мелодией события»), которая передается подбором соответствующих деталей. Примерами «мело­дии события» могут послужить, скажем, «упорство преодоления» в спортив­ном репортаже или «радость бунта» в рассказе о манифестации протеста.

Существование такой дополнительной темы, единого эмоционального сценария, делает репортаж очень субъективным способом передачи реаль­ных фактов: у разных людей, в данном случае, журналистов, одни и те же факты могут вызывать разные эмоции.

В результате, в разных изданиях современной российской прессы, осве­щающих, к примеру, в репортажной манере демонстрации левых радикалов, приуроченные к годовщинам бывших советских праздников, эмоциональ­ные акценты расставляются очень разные: в одних — «мелодия событий» весьма зловеща, в других — воинственно-победительна, в третьих — под­черкнуто фальшива.

Это обстоятельство опять-таки отсылает журналистов к проблемам про­фессиональной этики, поскольку обвинения в искажении фактов при их по­даче «в эмоциональном ракурсе» зарисовок и репортажей весьма сущест­венны, а предупредить их не так-то просто. Ведь речь идет не столько о зло­намеренном искажении событий и не только о диктате предвзятости, свойственном партийным изданиям, но, чаще, о стойких личных предпочте­ниях репортера, прорывающихся в эмоциях.

А возможности личного творчества у репортера, создающего картинку, практически неограниченны, поскольку о реальном рассказывается с при­влечением «образной догадки». К тому же, варианты установок автора, диктуемые запросами читательской аудитории, разнообразны: позабавить, развлечь, воодушевить, стимулировать интерес сиюминутным откликом, со­храняющим взволнованность очевидца.

Лиды в зарисовках и репортажах, как и в мягких новостях совершенно свободные, творческие. Возможны заходы с яркого описательного фрагмен­та, анекдота. Хороши варианты лида с вопросительной интонацией. Жела­тельна демонстрация решительного поступка, или любой неожиданности. В стилистике таких заходов распространен парадокс, в ходу «шокирующий лид» (shocking lead).

Примечательно, что когда тот или иной теоретик пытается все это клас­сифицировать, подсчитав наиболее употребительные «специальные лиды» для мягких новостей, картинок и репортажей, цифра получается каждый раз разная, выплывают все новые названия лидов. Наиболее прав, как кажется, ученый, который остроумно завершил очередной перечень «необходимым уточнением»: «...И все сверх вышеупомянутого...»

В целом воображение автора играет очень большую роль при оформле­нии картинок, творчески дополняя фрагменты «случаев», расцвечивая их мимолетными замечаниями и репликами.

Все эти особенности, ощутимые «плюсы» репортажей, усиливающие воз­действие таких произведений на читателей, могут быть и «минусами», если творческая фантазия способствует искажению подлинной эмоциональной обстановки события, служа личным пристрастиям журналиста, либо особым соображениям. (Крайний вариант, который в данном пособии мы не рассма­триваем, — рекламный заказ на демонстрацию «эмоции»).

У каждого, даже самого искреннего очевидца событий может быть свой угол зрения и «своя правда». Какие-то пропущенные детали способны отча­сти или даже полностью исказить картину, а значит и впечатление, создан­ное опубликованными фактами.

Репортер должен спросить сам себя: «Много ли я насочинял, красочно изображая факт?» Например, сообщение о пожаре на корабле живописует: «Пламя бушевало...», разворачивается целая образная картинка происше­ствия. Однако, изначально употреблен яркий, но в данном случае неумест­ный глагол, исказивший суть реальной ситуации. (Дело было на танкере, пе­ревозившим нефть. Если бы все происходило так, как красиво описал ре­портер, пламя бы «бушевало» недолго — взрыв разнес бы все судно. К счастью, пожар, возникший в одном из служебных отсеков, удалось загасить до того, как пламя разбушевалось).

В самой манере писать по-репортажному очень много соблазнов под­править факт, рассказать о нем чуть с большей горячностью, чем он того за­служивает или с деланным равнодушием. И надо опасаться эмоциональных перехлестов, намеренного выпячивания малосущественных, но «нужных» деталей.

Эффект внушения — оружие сильное и обоюдоострое. Здесь очень важ­ны этическая корректность и этический самоконтроль. Тем более, что совре­менные репортеры все шире и профессиональнее используют форму «кар­тинок» для колоритной, детализированной и впечатляющей подачи экстрен­ных и важных новостей.

ПОДСКАЗКИ ЗАГЛАВИЙ

Заголовок как средство организации внимания, воздействия и внушения играет большую роль в журналистике новостей.

Заголовок привлекает, подготавливает восприятие,

раскладывает «рекламные приманки»

Заголовки свидетельствуют:

о материале, для которого изобретены;

об авторе, его отношении к факту, положительном или ироническом;

об издании и его читателях, с их предпочтениями.

Для кратких новостей характерны заголовки, представляющие собой часть лида. Они сразу указывают на основную новость.

Главное тут — в погоне за категоричностью утверждения не исказить масштаб и степень завершенности, достижения какого-то итога. К примеру, заголовки «кричат»:

«Раскрыта загадка смерти супруги Ивана Грозного.»

«Президент и финансовые олигархи договорились.»

В действительности, как выясняется из материалов, ни того, ни другого пока не произошло, речь может идти лишь о пути к разгадке, лишь о предва­рительных шагах договоренности. Перед читателем в образе ответственно­го сообщения предстала сочиненная сенсация.

Репортеры в своем творчестве используют большое разнообразие типов заголовков и множество приемов. Рассмотрим наиболее популярные из них.

Кратко — о кратком

Заголовок-хроника

Такой заголовок — не что иное, как кратчайшая форма суммирующего лида. «Хедлайн» (headline) — головная строка, сообщает о самом главном:

«Взрыв обычной батарейки сделал незрячим четырехлетнего мальчика и несчастным его семью.»

«Началось строительство газопровода в обход Чечни.»

Фактически, заголовок-хроника дублирует новость, вопреки мнению, что дубля текста и заголовка никак допускать не следует. В целом, конечно, «дубль» нежелателен, но эта давняя рекомендация корректируется особыми соображениями. Новость должна побыстрее дойти до читателя любыми спосо­бами, в том числе и методом ее сообщения «поверх текста». (К примеру, когда усваивают, не читая, просто пробежавшись по заголовкам развернутой газеты, которой шуршит твой сосед на две минуты в переполненном метро...) Заголовок — «бегущая строка»

В качестве заголовка выступает самое начало материала, переходящее в текст. Например: «ВСЕГО СЕМЬ ПРОЦЕНТОВ занимает золото в золотовалютном запасе Японии».

Время от времени такие заголовки становятся модными, но поветрие бы­стро проходит, поскольку есть опасность соседства одинаковых форм, их повторяемости в разных газетах. Выделяемое, примелькавшись, перестает выделяться.

Заголовок-резюме

Этот заголовок популярен в разных репортерских материалах (тогда как первые две упомянутые формы заголовков использует, преимущественно, для жестких новостей). Он дает возможность репортеру, пекущемуся о само­очевидности факта, скрывающему прямые оценки, косвенно прокомменти­ровать событие. Подается такой заголовок в спокойно-повествовательной, «объективной», иногда чуть ироничной, или в игровой манере.

Прямое резюме

Турецкое правительство предупреждает, что американские базы мо­гут быть закрыты

Прямое резюме не исключает скрытой иронии.

Ожидали свистка, дождались поражения (0 команде, которая, выигры­вая, тянула время).

Игровое резюме

Тяпушкину захотелось прыгнуть именно в правый от себя угол (0 вратаре).

Шотландцы стали жертвами собственной заносчивости (0 поражении футбольной команды).

Долгие десятилетия в советской прессе так называемые «критические сигналы» венчались многозначительно-унылым: «Сколько бы веревочке не виться...» Сегодня чаще употребляют не собственно пословицы, а их обыг­рывание; например: «Чиновник беженцу не товарищ».

Нередко эффект ироничного резюме усиливается благодаря разделению слов и вывода двоеточием или точкой.

7-я Дума: красная, в яблоках

(Были обыграны статистические данные о депутатском составе Государ­ственной Думы Российской федерации конца 90-х годов в соотнесении с их партийной принадлежностью: фракции коммунистической ориентации, Фракция «Яблоко»...)

Однако, использовать ироничное, образное резюме в заголовке надо с осторожностью, этической тщательностью.

К примеру, заметка начинается цитатой: «Если солдата разоружают, это то же самое, что появиться голым в общественном месте», заявил доктор Чарльз Ойсинди, член парламента Кении. (Речь идет о временном изменении статуса отряда кенийцев в составе миротвор­ческих сил ООН). Неудачно обыгрывая эту цитату, автор шутит в заго­ловке: «Без ружья как без набедренной повязки». Неприятная «шутка» заметно отдает расистским душком.

Иногда заголовок, который внешне выглядит как прямое резюме, оказы­вается на поверку игровым. Это — самый скользкий путь, часто ведущий к серьезным этическим нарушениям.

Например, заголовок печально сообщает: «Еще одним сенатором стало меньше». А речь идет лишь о досрочном прекращении полномочий предсе­дателя городского законодательного собрания.

Многослойность ироничного резюме — очень распространенное явле­ние. Тут многое зависит от вкуса журналиста.

Москва-реку так и не отмыли

«Пирамиды» бессмертны

Как важно вовремя свистнуть... (о футбольном матче)

Зарплата заблудилась

Неумелая «ироничная» игра заголовков-резюме нередко привносит путаницу в смысл сообщения. Взять, к примеру, заглавие: «Наутилус» утонет в Екатеринбурге. В тексте речь идет не о возможном провале из­вестной рок-группы 90-х годов «Наутилус Помпилиус», не о каких-то коз­нях против артистов, а напротив, о хорошей организации предстоящих га­стролей. (Автор увлекся обыгрыванием слова, видимо, вспомнив свои дет­ские впечатления, книжку о похождениях капитана Немо на подводной лодке с названием «Наутилус»).

Резюме с подчеркнутым комментарием

Появляется в изданиях, ведущих постоянный «диалог» с читателем по­средством заголовков (например, в массовых изданиях деловой прессы, в спортивных газетах).

Хоркина передумала уходить. И слава Богу! (Имеется в виду предпола­гавшийся уход из большого спорта).

Банк «МЕНАТЕП» приостановил платежи. Так надо.

Резюме с ироничной оговоркой

Эту форму, очень популярную в российской прессе начала 90-х годов XX века, ввел в моду еженедельник «Коммерсантъ».

Высокие стороны договорились не стрелять. Пока.

4 млрд. могли попасть в дело. А попали в уголовное.

Резюме — парадокс

Среди всех возможных заголовков-резюме, «парадокс» звучит особенно сильно, сенсационно

Правнучка Чехова не говорит по-русски

Заголовок-цитата

Заголовки, называющие имена или главных действующих лиц, помогают удвоить интерес. Поэтому широко распространены заголовки-цитаты (прямые и косвенные), которые иногда выглядят вполне законченным разобла­чительным материалом.

Брынцалов: «Мне не нужно поднимать народ с колен. Пусть он себе пол­зает но с толстыми карманами»... (Из предвыборных высказываний кандидата в депутаты Госдумы)

Ясин считает бюджет «перегретым»

Заголовок-интрига

Многозначительность и недосказанность заголовка привлекает читателя как всякая интрига. Такой заголовок чуть приоткрывает завесу над фактом, заинтересовывая и побуждая читать дальше

За что берут взятки в московской милиции

Сначала обчистили, потом обидели (о мытарствах студентов-индийцев, обучающихся в Грузии).

Рекламные приманки, ставка на интригу, конечно, естественная «почва» для этических нарушений. Например, ошеломляюще звучит за­головок: «Доживет ли до юбилея?» в сочетании с лидом: «Известная рекордсменка по прыжкам в высоту М. Сенеш собирается выступить на Олимпиаде...» Но речь не о пошатнувшемся здоровье прыгуньи, а всего лишь о рекорде соперницы, который держится почти десять лет и может быть нынче побит.

Подчас в заголовках используют намек на сенсацию.

Где нефть, там и шпионы...

У пчел-убийц есть гены агрессии

То ли неосторожность, то ли поджог...





Воспользуйтесь поиском по сайту:



©2015- 2022 megalektsii.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав.