Главная | Обратная связь
МегаЛекции

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения. 15 глава





В комнате повисла эмоционально заряженная тишина. Минуты казались часами, пока мы оба ждали, что другой произнесет что‑нибудь утешительное о необоснованности наших страхов, но оба молчали.

Я рассудила, что будет не так больно, если оторвать пластырь быстро.

– Тебе нужно побыть одному, Ти‑Джей, и узнать, каково это, прежде чем ты сможешь уверенно сказать, что ты хочешь жить с кем‑то.

Его лицо страдальчески скривилось. Ти‑Джей пересек комнату и заколебался, стоя всего в нескольких шагах от меня и глядя мне в глаза. Потом развернулся и вышел из квартиры, захлопнув за собой дверь.

В ту ночь я не спала. Сидела в темноте на диване и ревела, уткнувшись лицом в шерсть Бо. На следующее утро рано ушла к сестре, так как обещала Саре, что посижу с детьми, пока они с Дэвидом сходят на воскресный завтрак. Вернувшись домой, я обнаружила, что Ти‑Джей сам окончательно сорвал пластырь с раны, потому что все его вещи исчезли, а ключи от квартиры лежали на кухонном столе.

Было чертовски больно.

 

 

Глава 62 – Ти‑Джей

 

На лето мы с Беном сняли двухкомнатную квартиру на третьем этаже старого дома в четырех кварталах от стадиона «Ригли Филд». Родители Бена перебрались во Флориду, заявив, что устали от холода и снега. Бен не возражал, потому что и он, и его старший брат учились в колледжах за пределами штата, но ему нужно было где‑то жить до начала осеннего семестра.

– Хочешь снять квартиру пополам, Каллахан? – предложил он. – Сможем закатывать улетные вечеринки.

– Почему бы и нет? – ответил я. Если Анне так хотелось, чтобы я ничего не упустил, то совместное проживание с лучшим другом определенно будет шагом в правильную сторону.

Бен получал специальность по направлению финансы и кредитование, и каким‑то чудом ему удалось устроиться стажером в банк в центре города. Бедняге приходилось каждый день носить галстук.

Я же нанялся в строительную фирму и с семи утра уже вкалывал в пригороде. Подружился с бригадиром, и тот научил меня всему необходимому и помог не выглядеть полным придурком. Возведение домов в Чикаго ничем не отличалось от стройки на острове, разве что теперь я пользовался пневматическим молотком, и всяких досок было намного больше.



Большинство парней из нашей бригады предпочитали не бросать слов на ветер, и мне не приходилось с кем‑нибудь болтать, если не хотелось. Чаще всего единственными звуками на площадке были шум наших инструментов и классический рок, льющийся из портативного магнитофона. Я работал без рубашки и вскоре стал таким же загорелым как на острове.

По ночам мы с Беном пили пиво. Я скучал по Анне и постоянно о ней думал. Без ее теплого тела под боком мне плохо спалось. Бен был не настолько глуп, чтобы отпускать какие‑то замечания о ней, но, казалось, не на шутку беспокоился обо мне.

Черт, да я сам о себе беспокоился.

 

 

Глава 63 – Анна

 

К двум часам дня температура достигла тридцати градусов. Подошвы кроссовок ритмично стучали по тротуару, а жара окутывала меня как пот, текущий по лицу.

Жара меня не волновала. С ней я давно научилась справляться.

Весь конец июня и июль я бегала – шесть, потом восемь, а потом и десять миль в день, иногда даже еще больше.

Во время пробежки я не плакала, не думала и не пересматривала свои поступки, а лишь глубоко дышала и переставляла ноги.

В начале августа позвонил Том Каллахан. Когда на дисплее мобильного высветилось имя, сердце замерло, но спустя секунду вновь забилось, едва я ответила и поняла, что звонит не Ти‑Джей.

– Сегодня завершилось разбирательство с авиакомпанией. Ти‑Джей уже подписал бумаги. Как только вы поставите подпись, все закончится.

– Хорошо. – Я взяла ручку и записала продиктованный адрес.

– Как у вас дела, Анна?

– Нормально. Как Ти‑Джей?

– Постоянно занят.

Я не стала спрашивать, чем именно.

– Спасибо, что сообщили насчет мирового соглашения. Постараюсь подписать документы побыстрее. – На секунду на другом конце провода воцарилась тишина, и я добавила: – Передайте, пожалуйста, привет Джейн и девочкам.

– Передам. Удачи, Анна.

 

* * *

Тем вечером я свернулась на диване с Бо и открыла книгу. Спустя две страницы кто‑то постучал в дверь.

Меня охватило радостное предвкушение, а в животе запорхали бабочки. Весь день после разговора с Томом я гадала, попытается ли Ти‑Джей со мной связаться. Бо очумело гавкал и нарезал по комнате круги, словно зная, что за дверью стоит его божество. Я метнулась к двери и распахнула ее, но на пороге дожидался вовсе не Ти‑Джей.

Всего лишь Джон.

Он спокойно смотрел на меня. Светлые волосы стали короче, чем раньше, а вокруг глаз появились морщинки, но в остальном мой бывший совсем не изменился. В руках Джон держал коробку. Бо ткнулся ему в ноги, обнюхивая брюки.

– Сара дала мне твой адрес. Я нашел дома кое‑какие твои вещи и подумал, что ты, возможно, хочешь получить их назад. – Он приподнялся на носки, пытаясь разглядеть, нет ли за моей спиной кого‑нибудь еще.

– Входи. – Гость переступил порог, и я закрыла дверь. – Прости, что так и не позвонила тебе. Это было довольно грубо с моей стороны.

– Все нормально, не бери в голову.

Джон поставил коробку на кофейный столик.

– Выпьешь чего‑нибудь?

– Почему бы и нет? – ответил он.

Я зашла в кухню, открыла бутылку вина и наполнила два бокала. Выбор напитка в большей степени объяснялся внезапной тягой к спиртному, нежели желанием вести себя гостеприимно.

– Спасибо, – кивнул Джон, когда я протянула ему бокал.

– Не за что. Пожалуйста, садись.

Он дважды чихнул.

– Ты завела собаку, как всегда хотела.

– Его зовут Бо.

Джон сел в кресло напротив дивана. Я поставила бокал на кофейный столик перед собой и принялась разбирать содержимое коробки. Ощущения были сродни тем, что я испытала, увидев свою одежду в шкафу гостевой комнаты Сары. Вещи, о которых я практически забыла, но сразу же их узнала, едва увидев.

Я сняла резинку с пачки фотографий. На верхней мы с Джоном обнимались на фоне колеса обозрения на Военно‑морском пирсе. Джон целовал меня в щеку. Я перегнулась через столик и протянула ему снимок.

– Смотри, как молоды мы были.

– Двадцать два года, – отозвался он.

Там были фотографии из отпусков и групповые снимки с друзьями. Моя мама и Джон у новогодней елки. Джон держит на руках Хлою в роддоме через несколько часов после ее рождения.

Просмотр фотографий напомнил мне о нашей совместной жизни с Джоном и о том, что в ней хватало приятных моментов. Начало было многообещающим, но потом отношения превратились в рутину, прогнулись под гнетом двух людей с разными желаниями и стремлениями. Я снова перевязала фотографии резинкой и положила их на стол.

Вытащила из коробки старые кроссовки.

– Они пробежали много миль. – Следующий предмет, компакт‑диск «Hootie & the Blowfish», вызвал у меня улыбку.

– Ты его совсем запилила, – усмехнулся Джон.

– Не смейся над «Хути».

В коробке остались пара книг в мягкой обложке, расческа, резинка для волос и полфлакона духов «CK One» от Кельвина Кляйна – мой излюбленный аромат большей части девяностых.

Ближе ко дну мои пальцы скользнули по ткани. Ночная сорочка. Я глянула на тонкую черную материю и вспомнила, как Джон снимал ее с меня посреди ночи незадолго до моего отлета из Чикаго.

– Я нашел ее, перестилая постель. Стирать не стал, – тихо объяснил Джон.

В последний раз сунув руку в коробку, я выудила синюю бархатную коробочку и замерла.

– Открой, – попросил Джон.

Я подняла крышечку. В атласном гнездышке сияло кольцо с бриллиантом. Утратив дар речи, я глубоко вдохнула.

– Оставив тебя в аэропорту, я поехал в ювелирный. Я знал, что если не женюсь, то потеряю тебя, а я ни в коем случае не хотел тебя терять, Анна. А когда Сара позвонила и сообщила, что твой самолет упал, я зажал это кольцо в руке и молился, чтобы тебя нашли. Через некоторое время Сара позвонила снова и сказала, что тебя считают погибшей. Услышав это, я ужасно раскаивался. Но ты жива, Анна, и я по‑прежнему тебя люблю. Всегда любил и всегда буду любить.

Я закрыла коробочку и швырнула ее в голову Джона. Удивительно быстро среагировав, он прикрылся, и снаряд отскочил от его скрещенных рук и покатился по деревянному полу.

– Я любила тебя, идиот! Я восемь лет ждала и ждала, когда же ты решишься, а ты все тянул и тянул, пока единственным выходом не стало самой разбить себе сердце!

Джон встал.

– Боже, Анна. Я думал, ты хочешь получить кольцо.

– Да дело вовсе не в кольце!

Джон пересек комнату и остановился у двери.

– Так, значит, дело в мальчишке?

При упоминании о Ти‑Джее я дернулась. Встала, подобрала с пола кольцо и протянула Джону.

– Нет. Дело в том, что я никогда не выйду замуж за мужчину, который сделал мне предложение исключительно из чувства вины.

 

* * *

Следующим утром я отправилась в офис юриста, подписала документы, тем самым подтвердив, что не собираюсь подавать в суд на чартерную авиакомпанию, и забрала свой чек. По дороге домой положила деньги в банк. Час спустя мне на мобильный позвонила Сара.

– Подписала бумаги? – спросила она.

– Да. Обалдеть, какая прорва денег, сестренка.

– Если хочешь знать мое мнение, полтора миллиона долларов – это ничтожная компенсация за все, что тебе пришлось пережить.

 

 

Глава 64 – Ти‑Джей

 

Субботним вечером в половине десятого я устало поднялся по лестнице и, войдя в квартиру, понял, что вечеринка началась без меня. В нашей кухне и гостиной собрались около пятнадцати человек, хлещущих пиво и крепкие напитки.

Мы с парнями из бригады старались поскорее закончить каркас дома в Шаумбурге, и весь последний месяц вкалывали по четырнадцать часов в сутки шесть дней в неделю, заканчивая уже затемно. Сейчас мне чертовски хотелось, чтобы из нашей квартиры исчезли все эти раздолбаи.

Бен вышел из своей спальни, за ним по пятам тащилась девчонка.

– Эй, чувак, сходи в душ и присоединяйся!

– Посмотрим. Я устал.

– Не будь занудой. Мы скоро переберемся в бар. Потусуйся с народом, пока мы здесь, а если хорошая компания тебя не расшевелит, сможешь задрыхнуть, когда мы свалим.

– Ладно.

Я принял душ и натянул чистые джинсы и футболку, оставшись босиком. Пробираясь сквозь толпу веселящихся гостей на кухню, я поздоровался с теми, кого знал, гадая, откуда понабежали все остальные. Взяв из холодильника банку колы и коробку пиццы, я прислонился к стойке и принялся уплетать пиццу холодной.

– Привет, Ти‑Джей, – поздоровалась какая‑то девушка, подходя ко мне, и тоже прислонилась к стойке.

– Привет. – Она выглядела смутно знакомой, но имя я не помнил.

– Алекс, – подсказала она.

– Точно. Теперь вспомнил. – Та самая, что сидела рядом со мной на диване на вечеринке у Купа, когда я только вернулся с острова. Блондинка с длинными волосами и ярким макияжем. Я продолжил поглощать пиццу.

Девушка потянулась к холодильнику и открыла его. Когда Алекс наклонилась за пивом, ее грудь едва не выпала из выреза топа.

– Хочешь? – спросила она, протягивая мне банку.

Я допил остатки колы.

– А то.

Она вытащила из холодильника еще одно пиво и отдала его мне. Закончив с пиццей, я вскрыл банку, сделал большой глоток и поставил ее на стойку.

Вошел Бен и вручил мне зажженный косяк. Я принял и затянулся, задержав дым в легких. Выдохнув, спросил у Алекс:

– Хочешь?

Она кивнула, тоже разок затянулась и вернула косяк мне. Мы добили его до конца, затягиваясь по очереди. Возможно, если накуриться дури, получится проспать ночь напролет, а не просыпаться каждый час, как обычно.

Алекс подала мне новое пиво. Когда я двинул в гостиную посидеть на диване, она пошла за мной и после не отходила ни на шаг.

Мы тянули пиво и курили травку, пока у меня не поплыло перед глазами. Гости свалили в бар, Бен ушел с ними, и мы остались с Алекс вдвоем. Я собирался сказать ей, чтобы шла с остальными, потому что я сейчас вырублюсь, но прежде чем успел произнести хоть слово, девушка, покачиваясь, встала и потянула меня в сторону спальни. Когда она положила руку мне между ног, я перестал думать головой и отдался на откуп совсем другой части моего тела.

Наутро я проснулся с дичайшей головной болью. Алекс нагишом лежала рядом со мной с карикатурно размазанной по лицу косметикой.

Я откинул одеяло и пошел к двери, по пути собирая одежду. К подошве что‑то прилипло, я наклонился и поднял обертку от презерватива, на которую наступил.

Слава тебе, Господи.

Дойдя до ванной, я выбросил фантик в мусорное ведро. От горячей воды ванную затянуло паром, и я принял душ, смывая с себя все следы Алекс. Потом оделся, почистил зубы и шагнул на кухню, где выпил три стакана ледяной воды.

Я смотрел телевизор, когда полчаса спустя Алекс вошла в гостиную. Она взяла свою сумочку и куртку, а я проводил ее до двери.

– Поймай такси, – сказал я, суя девушке в руку мятую десятку.

– Позвони мне, – выдохнула она. – У Бена есть мой номер.

– Прости, но не судьба.

Она кивнула и отвела взгляд:

– Ну, по крайней мере, ты честный.

В полдень в гостиную приполз Бен.

– О черт, Каллахан, у меня жуткое похмелье. – Он почесался и плюхнулся на диван рядом со мной. – В моей постели какая‑то телка, но не та, с которой я пришел. Та была намного круче.

– Наверно, это та же самая девчонка, Бен.

– Может, и та же. Как все прошло с Как‑бишь‑ее? Вдул ей?

– Ага.

– Каллахан снова в игре, – воскликнул он, поднимая руку, чтобы дать мне пять.

– Я не хочу быть снова в игре.

Бен опустил руку, ошалело вылупившись на меня.

– Что, с ней хреново в постели? Мне казалось, у этой куклы офигенное тело.

– Угу, и прошлой ночью ее офигенно легко мог поиметь любой парень, если приспичило бы.

– Ну, даже не соображу, что тебе на это сказать, чувак. Ясно, ты переживаешь, что с Анной не срослось, но я совсем не знаю, что тебе нужно.

Зато я знал.

 

* * *

В июле я начал готовиться к получению диплома об общем образовании. Проведя весь день на работе, я приезжал в нашу квартиру, быстро принимал душ и присоединялся к другим недоучкам на курсах в центре города, где мы занимались каждый день по два часа. К концу августа я получил аттестат и поступил в колледж на осенний семестр, уволившись со стройки к началу занятий. Я пока не разобрался, что хочу изучать, и не желал впустую тратить два года, просиживая над учебниками, но не представлял, куда еще податься.

Бен вернулся в Айова‑сити, а я переехал домой, чем несказанно обрадовал родителей, особенно маму. Я так привык вкалывать полный день, а потом спешить на вечерние уроки, что теперь днем чувствовал себя не в своей тарелке. Большинство моих друзей разъехались по колледжам, и потусоваться с кем‑нибудь на неделе было почти невозможно.

Однажды в октябре я вернулся после учебы. Похолодание и желтеющие листья напомнили мне об Анне и о том, как она любила осень. Интересно, устроилась ли она работать учителем? Нашла ли кого‑нибудь другого вместо меня?

– Привет, мам, – крикнул я, бросая рюкзак на стойку.

– Как дела в колледже? – спросила она.

– Нормально. – Меня бесило, что я самый старший первокурсник на всех потоках, и большую часть времени мне было невообразимо скучно. – Хочу сделать одну вещь, – сказал я, доставая из холодильника банку колы. – Поможешь?

Мама улыбнулась и кивнула:

– Конечно, Ти‑Джей.

В шестнадцать лет я слишком серьезно болел, чтобы учиться водить, и поэтому теперь мама согласилась преподавать мне вождение по вечерам. Она ездила на внедорожном «вольво», и весь следующий месяц мы часто катили в пригород и там искали пустые стоянки и улицы с не сильно оживленным движением. Мы ездили часами. Маме, казалось, было приятно проводить со мной время, а я чувствовал себя свиньей из‑за того, что до этого уделял ей так мало внимания.

Однажды, сидя за рулем, я спросил:

– Ты знала, что Анна меня бросит?

Мама на секунду задержалась с ответом.

– Да.

– Откуда? – «И почему об этом не знал я?»

Мама выключила радио.

– Потому что когда‑то я очень сильно хотела ребенка, а родила тебя лишь в двадцать пять, Ти‑Джей. Прежде чем удалось забеременеть снова, прошло еще пять лет. Я сперва волновалась, потом тревожилась, а еще погодя чуть на стенку не лезла оттого, что не получалось зачать. Затем, через два года после Грейс, я забеременела Алексис и наконец‑то почувствовала, что моя семья полноценна. Думаю, Анна уже готова создать собственную семью, Ти‑Джей.

– Я бы мог ей это дать.

– Наверное, она сочла, что с ее стороны было бы опрометчиво принять такой дар.

Я не сводил глаз с автомобиля впереди.

– Я твердил ей, что хочу провести с ней всю жизнь. А она сказала, что мне нужно кое‑что закончить. И что есть вещи, которые я должен испытать.

– Она была совершенно права. Это многое о ней говорит, что она не захотела лишать тебя юности.

– Решать‑то мне, мама.

– Но последствия твоего решения касаются не только тебя.

Внезапно меня осенило, и я свернул к обочине, до боли сжимая зубы.

– Так вот почему вы были с ней такими милыми? – Лицо горело. – Давайте полюбезничаем с девушкой Ти‑Джея, пока дожидаемся, что она его бросит? – Я стукнул кулаками по рулю.

Мама вздрогнула и коснулась моей руки.

– Нет. Мне действительно нравилась Анна. И сейчас, узнав ее ближе, я отношусь к ней еще лучше. Она хорошая девушка, Ти‑Джей. Но я пыталась объяснить тебе, что вы находитесь на разных жизненных этапах, а ты не стал меня слушать.

Я смотрел в окно, пока не успокоился, и только тогда отъехал от обочины.

– Я по‑прежнему ее люблю.

– Понимаю.

 

* * *

Я получил водительские права и купил себе черный внедорожник «шевроле тахо». После занятий решил прокатиться, сначала в пригород, а затем по шоссе за город, слушая классический рок по радио.

Я проехал участок, рядом с которым был воткнут в землю знак «Продается», подрулил к небольшому голубому дому и остановил машину. На стук никто не отозвался, поэтому я обошел здание и заглянул на задний двор. До самого горизонта простиралась земля. Я вытащил из прикрепленного к объявлению пакета листок с данными, где был указан и телефон агента по недвижимости, сложил бумагу, сунул в карман и укатил.

 

 

Глава 65 – Анна

 

Мы с Бо каждый день по несколько часов бродили по улицам города. Одним теплым сентябрьским днем он сорвался с поводка, и я десять минут отчаянно пыталась догнать пса, пока тот несся по тротуару, лавируя между людьми. Наконец я подобралась достаточно близко, чтобы схватить его за ошейник, и с облегчением защелкнула карабин поводка. В нескольких шагах от нас в проеме выходящей на улицу двери стоял маленький мальчик. Вывеска над его головой гласила «Приют для бездомных».

– Это ваша собака? – спросил ребенок. Он был одет в полосатую футболку и нуждался в стрижке. Нос и щеки пестрели веснушками.

Я встала и подвела к нему Бо.

– Да, моя. Его зовут Бо. Тебе нравятся собаки?

– Ага, особенно желтые.

– Это золотистый ретривер. Ему пять лет.

– И мне пять! – воодушевился мальчик.

– Как тебя зовут?

– Лео.

– Ладно, Лео, если хочешь, можешь погладить Бо. Но с животными нужно обращаться ласково, договорились?

– Договорились. – Ребенок ласково погладил Бо, искоса посматривая на меня, словно желая удостовериться, вижу ли я, как он добр к псу.

– Я, пожалуй, пойду. Генри велел не уходить от двери. Спасибо, что дали погладить вашу собаку. – Лео обнял Бо и, прежде чем я успела попрощаться, рванул внутрь дома. Бо натянул поводок, желая последовать за своим новым другом.

– Идем, Бо, – сказала я, потянув за поводок.

От приюта мы направились домой.

Я вернулась в приют на следующий день, уже без собаки. У входа сидели две женщины, одна из которых держала на руках ребенка.

– Эй, белая штучка, «Блуми»[9]во‑о‑он там, – махнула она куда‑то в сторону, а ее подруга рассмеялась.

Я не обратила на их слова внимания и толкнула дверь. Оказавшись внутри, оглядела комнату в поисках Лео. В понедельник детей здесь, очевидно, не было. По федеральному законодательству образование гарантировано всем детям, независимо от того, имеется у них постоянное место жительства или нет. Наверное, приютские взрослые помогли ребятам воспользоваться этим правом.

Ко мне подошел мужчина, вытирая руки о полотенце. На вид ему было лет пятьдесят пять. На нем были джинсы, выцветшая рубашка‑поло и теннисные туфли.

– Могу я чем‑то помочь? – спросил он.

– Меня зовут Анна Эмерсон.

– Генри Элингс, – представился мужчина, пожимая мою протянутую руку.

– Вчера здесь был мальчик. Мы встретились, когда он дежурил у входа. Ему понравилась моя собака. – Генри улыбнулся, терпеливо ожидая, когда я перейду к сути. – И я подумала, возможно, вам нужны волонтеры.

– Нам здесь много чего нужно, и волонтеры, конечно же, в том числе. – Его глаза светились добротой, а голос звучал ласково, но он, вероятно, уже не раз сталкивался с подобным. Домохозяйки и члены волонтерских движений из пригородов время от времени посещали приют, чтобы потом хвастать в книжных клубах своей причастностью к борьбе с социальным неравенством.

– Нужды наших обитателей весьма просты, – продолжил Генри. – Еда и крыша над головой. От них не всегда приятно пахнет. Ванна занимает более низкое место в списке приоритетов относительно горячей пищи и постели.

Интересно, узнал ли он мое имя или лицо, часто мелькавшее в газетах? Если и так, то ни слова не сказал.

– Мне доводилось ходить грязной, и мне безразлично, как от кого пахнет. Я знаю, каково это – мучиться от голода и жажды и не иметь крыши над головой. У меня полно свободного времени, и я не прочь проводить его здесь.

Генри улыбнулся:

– Спасибо. Мы с радостью примем вашу помощь.

Я стала каждый день ходить в приют к десяти утра и помогать другим волонтерам готовить и подавать обед. Генри попросил меня приводить Бо.

– Большинство здешних детей очень любят животных. Мало у кого из них когда‑либо был собственный питомец.

Младшие дети, которые еще не посещали в школу, часами играли с Бо. Пес никогда не рычал, если его грубовато гладили или пытались кататься на нем как на пони. После обеда я читала ребятишкам книги. Измученные и задерганные матери улыбались мне, когда я усаживала их малышей к себе на колени. Позже из школы возвращались дети постарше, и я помогала им делать уроки, настаивая, чтобы они выполняли домашние задания прежде, чем заняться настольными играми, купленными мной для приюта.

Лео обычно крутился поблизости, стремясь поделиться всеми школьными новостями. Его энтузиазм не удивлял меня – большинству детей нравилась безопасная обстановка класса, а бездомным – особенно. У многих из них не было книг и принадлежностей для рисования, и они любили разучивать песни в кабинете музыки, а на переменах носиться по игровой площадке.

– Я учусь читать, мисс Анна!

– Очень рада, что тебе нравятся книги, Лео. – Я обняла его. – Это чудесно.

Мальчик улыбнулся так радостно, словно того гляди лопнет от счастья, но затем его лицо посерьезнело.

– Я научусь хорошо читать, мисс Анна, а потом научу читать папу.

Дину Льюису, отцу Лео, было двадцать восемь, он уже почти год не работал и был одним из двух приютских отцов‑одиночек. После ужина я села рядом с мужчиной. Тот настороженно посмотрел на меня.

– Привет, Дин.

Он кивнул:

– Мисс Анна.

– Как продвигаются поиски работы?

– Пока никак.

– Чем вы занимались раньше?

– Работал поваром линии раздачи. Семь лет на одном месте. Начинал с мытья посуды, потом меня повысили.

– И что случилось?

– У владельца настали тяжелые времена, и ему пришлось продать ресторан. А новый хозяин всех нас уволил.

Мы смотрели, как Лео играет в салки с другими детьми.

– Дин?

– Да?

– Думаю, я смогу вам помочь.

Выяснилось, что Дин немного умеет читать. Он выучил наизусть наиболее распространенные слова – и все меню закусочной, где работал, – но у него не получалось прочесть текст вакансии, а после увольнения с работы Дину не удалось подать запрос на пособие по безработице, потому что он не умел заполнять формы. Друг помог бедняге устроиться в итальянский ресторан, но спустя три дня Дина уволили за то, что он не мог читать заказы.

– У вас дислексия? – спросила я.

– Как это?

– Когда буквы воспринимаются в неправильном порядке.

– Нет. Буквы я вижу нормально, просто не выходит их сложить.

– Вы закончили школу?

Он кивнул:

– Девять классов.

– Где сейчас мама Лео?

– Без понятия. Когда Лео родился, ей было всего двадцать, а когда ему исполнился годик, она заявила, что больше не в силах выполнять материнские обязанности. Как будто вообще их выполняла! Мы не могли себе позволить кабельное телевидение, но у нас был старый телевизор и видеомагнитофон, и она целыми днями смотрела киношки. Я приходил с работы и видел, что Лео криком кричит в мокром насквозь подгузнике, а то и хуже. Однажды она исчезла и так и не вернулась. Мне пришлось найти няню, и мы едва дотягивали от зарплаты до зарплаты. А потеряв работу, я вскоре не смог платить за квартиру. – Дин понурился. – Лео заслуживает лучшей жизни.

– Я думаю, что Лео крупно повезло, – заметила я.

– Это в чем же?

– В том, что по крайней мере одному из своих родителей он не безразличен. Это больше, чем получают многие дети.

Следующие два месяца я каждый день занималась с Дином после обеда, пока ребята не прибегали из школы. Используя фонетический метод, я научила его разнообразным буквосочетаниям, и вскоре он уже читал малышам «Мишка, мишка, что ты видишь?» и «Баю‑баюшки, луна». Зачастую мужчина сомневался в своих силах, но я заставляла его учиться дальше, вселяя уверенность искренними похвалами, когда он справлялся с очередным сложным заданием.

Я возвращалась из приюта после ужина и отправлялась на долгую пробежку. Сентябрь сменился октябрем, я одевалась теплее и продолжала бегать. Однажды в ноябре мы с Бо остановились у почтового ящика, чтобы достать почту. Я вытащила несколько счетов, журнал и увидела это. Обычный конверт с именем и адресом Ти‑Джея в правом верхнем углу.

Я взлетела по ступенькам и открыла дверь в квартиру, одновременно отстегивая поводок Бо. Распечатав конверт и прочитав записку, я разревелась.

 

* * *

– Отопри чертову дверь, Анна, я знаю, что ты там! – кричала Сара.

Я лежала на диване и таращилась в потолок. Последние двадцать четыре часа я не отвечала на звонки и сообщения Сары, и вот – принесла же нелегкая – она заявилась лично.

Я открыла дверь. Сара ворвалась и встала посреди гостиной, но я безразлично обошла сестру и вернулась на диван.

– Ну, по крайней мере, я убедилась, что ты жива, – сказала она, нависая надо мной. Внимательно оглядела меня, задержав взгляд на всклокоченных волосах и на мятой пижаме. – Выглядишь дерьмово. Ты вообще душ сегодня принимала? А вчера?

– Ох, Сара, я могу обходиться без душа намного дольше. – Я укрыла ноги флисовым пледом, а Бо положил голову мне на колени.

– Когда ты в последний раз ходила в приют?

– Несколько дней назад, – пробормотала я. – Сказала Генри, что заболела.

Сестра села рядом.

– Анна, поговори со мной. Что случилось?

Я пошла на кухню и вернулась с конвертом. Протянув письмо Саре, объяснила:

– Пару дней назад нашла это в почтовом ящике. Оно от Ти‑Джея.

Она открыла конверт и вытащила оттуда визитку банка спермы. Под номером телефона было написано: «Я обо всем договорился» .

– Не понимаю, – озадачилась Сара.

– Посмотри на оборотную сторону.

Она перевернула визитку. Там было нацарапано: «На случай, если ты никогда его не встретишь» .

– О, Анна, – сказала сестра. Она обняла меня и прижимала к груди, пока я плакала.

Сара уговорила меня принять душ, а сама приготовила ужин. Я прошлепала назад в гостиную с зачесанными назад мокрыми волосами в чистых пижамных брюках из фланели и футболке.

– Полегчало? – спросила Сара.

– Угу. – Я села на диван и натянула шерстяные носки. Сестра вручила мне бокал красного вина.

– Я заказала китайскую еду, – сообщила она. – Разносчик придет с минуты на минуту.

– Хорошо, спасибо. – Я отхлебнула вина и поставила бокал на стол.

Сара села бок о бок.

– Довольно щедро со стороны Ти‑Джея.

– Да. – На глаза вновь навернулись слезы и потекли по щекам. Я вытерла их тыльной стороной ладони. – Но я никогда не смогу держать на руках ребенка с его глазами или его улыбкой, если у меня не будет самого Ти‑Джея. – Я подняла бокал и выпила еще вина. – Джон бы никогда не поступил так великодушно.





Рекомендуемые страницы:

Воспользуйтесь поиском по сайту:
©2015- 2020 megalektsii.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав.